> Энциклопедический словарь Гранат, страница 287 > Литовцы

Литовцы

Литовцы, или литвины, народ, живущий в Виленской, Ковенской и Су-валкской г. и частью в Пруссии. В этнографическом отношении Л., вместе со жмудинами (иначе желайте, само-гиты) и латышами (смотрите), составляют самостоятельное племя индо-европейской семьи народов; к этой же ветви принадлежали древние пруссы и, пови-димому, летописные ятвяги. Численность всего племени в пределах России достигала в 1897 г. 3.094.469 человек, из них собственно Л. было 1.210.510, жмудин.—448.022, латышей—1.435.937,

кроме того, в пределах Пруссии живет 115.300 Л., сохранивших свой язык, и значительное число их находится в Северной Америке. Сами Л. определяют число своих сородичей, переселившихся в Америку, до миллиона, но, повидимому, фта цифра несколько преувеличена. Собственно Л. сосредоточены в виленском, тройском, свенцянском, лидском, отчасти ошмянском уу. Виленской губернии, в ковенском, вилькомирском, новоалександровском, поневежском, шавель-ском, россиенском и немного в тель-шевском уу. Ковенской губернии; во влади-славовском, волковышском, кальва-рийском, мариампольском, сейнском и отчасти в сувалкском уу. Сувалк-ской г. В Ковенской и Сувалкской г. они составляют преобладающую по численности народность. В Ковенской г.—37,2%, всего населения губернии, а вместе с близко родственными им жмудинами—66%; в Сувалкской они образуют 52,2%, в Виленской— 17,6%. Живут они преимущественно в сельских местностях и занимаются главнейшим образом земледелием: им живет 84,15% всех Л. в России. Антропологически Л.характери-зуются заметн. преобладанием светлого типа по цвету волос и глаз; брюнеты среди них представляют незначительное меньшинство. У собственно Л. чистый светлый тип (светлые волосы и голубые глаза) выражен однако менее резко (60%), чем у латышей (63,8%) и особенно чем у жмудинов (71,2%). Рост Л. немного выше среднего — 1659 миллиметров., по головному указателю они суббрахицефалы— 81,88, голова у них низкая (высотнопродольный указатель 61,17), лицо средней ширины (указатель 75,16), носовой указатель—72,93.

О доисторических судьбах Л. ничего точного неизвестно. Сколько-нибудь точная история с самого начала уже застает Л. на тех местах, которые они занимают ныне, с той лишь разницей, что принадлежавшая им раньше территория была обширнее теперешней: часть Л. погибла в борьбе с соседями, часть утратила свою национальность (смотрите литовско-русское государство). Л. издавна жили рядом сославянами и имеют с ними много точек соприкосновения; они близки друг к другу по антропологическому типу и развивались под одинаковыми культурными влияниями; литовские и славянские языки имеют много общих названий металлов, хлебных растений, земледельческих орудий и других предметов культурного обихода, что указывает на известную общность культуры в ранния эпохи истории. Основываясь на этом, нередко Л. и славян выделяют в особую славяно-литовскую группу внутри индо-европейской семьи народов. Но с чисто-лингвистической точки зрения такое выделение неправильно, потому что ни с формальной, ни с материальной стороны литовские языки не стоят к славянским языкам ближе, чем к другим группам индо-европейской семьи (ср. XXII, 13). А. Максимов.

Общественный строй. Кристаллизация общественного строя русских Л. в последнее время совершалась под сильным влиянием событий 1905— 1906 гг. Сельские хозяева, экономически господствующий класс населения, в особенности, „крепкие мужики“ Сувалкской губернии, в последнее время раньше остальной Литвы осели хуторами, в виду понесенных ущербов от общого неспокойствия, а главным образом вследствие забастовок рабочих 1905 г. Резкое повышение заработной платы и требовательность рабочих на ряду с постепенным исчезновением прежних патриархальных отношений между рабочими и их господами (крестьяне на 20 дес. обычно уже нанимают рабочих и на 30—40 д. считаются зажиточными) побудило хозяев к обособлению и солидарности для борьбы против „гибельной деморализации“ населения, внесенной „цици-ликами“ (прозвище деятелей революции, от слова „социалистъ“). Прежния натянутия их отношения с помещиками, главным образом по национальным мотивам (т. к. большинство их не литовцы), стали смягчаться на почве общих интересов. Крестьяне входили в помещичьи союзы по упорядочению найма рабочих рук. Но в какую-либо политическую организацию они не объединились и вообще не обрэзуют в этом отношении дисциплинированного единства. Тем не менее соответствующия подготовления идут через многочисленные сельскохозяйственные кружки, кооперативы и общества, объединяющия по преимуществу средний слой крестьянства. Процесс сельской классовой кристаллизации не столь резко проявляется в Ковенской (смотрите) и Виленской губернии, где сельско-хозяйственных культура значительно ниже, но и здесь он усиливается в последнее время с выходом на хутора, с разделом сервитутов и с бегством малоземельных и безземельных в города, особенно в Америку. Рядом с ростом социально-экономической самостоятельности сельская буржуазия проявляет недоверие к руководству интеллигенции, становящейся чуждою ей, по крайней мере в своих недавних политических и социальных тенденциях, хотя сама она считает себя отнюдь не реакционной. В ея среде задают тон т. наз. „передовики“ (риг-теивиаи), или прогрессисты, и в политических вопросах они далеки от националистов или даже октябристов. Реакции же в русском смысле в литовском населении не замечается. Некоторым показателем может служить состав депутатов. В эпоху господства политических вопросов, в Литве проходили левые депутаты. Но после „реальной“ работы Думы HI созыва, хозяева Сувалкской губернии в выборах в IV Думу решились лучше избрать клерикала (кстати, примкнувшего к „прогрессистамъ“), чем левого, заведомого защитника рабочих. Выборы в Ковенской губернии, всегда дававшие левых, несколько затемняются неизбежностью блока Л. с представителями городов (евреями) в виду предоставленного избирательным правом преимущества землевладельческой (по преимуществу польско-на-родовой) курии, получающей в губернском собрании лишь на 1 голос меньше крестьянско-городского блока.

Что касается других слоев литовского населения, то численно веским является класс малоземельных и мелких трудовых крестьян. В Ковенской губернии их насчитывается до 52% (до 3 дес.—22,3%, от 3—10 дес.—

30,8%), а в Сувалкской даже до 60% всех дворов (но здесь включены почти сплошь мелкие хозяйства „Мазуровъ“, поляков, занимающих авгу-стовск. и части сувалкск. и сейнск. у.). Экономически слабосильные, разобщенные, изо дня в день живущие упорным черным трудом, они как трудовой слой являются предметом главных попечений литовской интеллигенции. Защитой их интересов и поднятием благосостояния, вместо недолговечного „Крестьянского Союза“ 1905 г., занята главным образом группа литовских „народниковъ“ (liaudininkai), примыкающих к демократам. Эта среда трудового крестьянства является, кроме того, живым архивом национальной самобытности. Наконец, культурно более других обойденным и совершенно разрозненным является класс сельских рабочих, батраков и ку-метисов (семейных рабочих). Несмотря на возросшую с 1905 г. заработную плату, он пробивается в скудных условиях питания и жилища, от раннего утра до позднего вечера проводя в непланомерной, сонной, но удручающей работе. В массе рабочие почти ничего не читают, не участвуют в обществах, ни в союзах, ожидая минуты выезда за океан. Недисциплинированный и необразованный, но в виду редкости рабочих рук чувствующий свою силу, этот класс до жестокости доводит антагонизм отношений в деревне. Организаторская же и просветительная деятельность литовской соц.-дем. в современных условиях не может широко проникнуть в деревню.

Вышеуказанным социальным составом определяются основные общественные течения Литвы. Промышленность и торговля пока находились в руках не литовцев; но постепенный рост собственных капиталов тоже сформировал небольшую группу „национальных деятелей“. Несомненно важная роль в этом социальном самоопределении принадлежит печати и вообще интеллигенции. Особенно любопытна роль литовского католического клира. При первых звуках революции он предавал анафеме посягателей на Божеские установления; при конкурентном равновесии борющихся сил он притих в ожидании нового status quo; наконец, при очевидной победе реакции клир успешно повел борьбу с „безбожием и крамолой“, с течением времени обратившуюся в борьбу со всяким проявлением внекатолической деятельности.

Против клира, мощно охватившего своим влиянием широкие слои населения, выступают т. наз. „передовики“—ригшеивиаи. Не опираясь исключительно ни на какой класс населения, они представляют разношерстную группу людей с прогрессивными, либеральными и радикальными воззрениями, свободными от конфесеиона-лизма. Имя „передовика“ прилагается всякому не клерикалу и не Wilder’y, хотя соц.-дем. отмежевываются от него, обличая передовикскую печать, принципиально весьма неустойчивую, в потворстве буржуазии. Внутреннее напряжение современной Литвы настолько сильно, что все, так или иначе соприкасающиеся с общественной работой, делятся на два враждебных лагеря—передовиков и клерикалов, нередко вступающих в ожесточенные схватки. Эта борьба охватила также светскую интеллигенцию и студенчество, всегда являющееся авангардом всех движений Литвы и до того считавшееся исключительно вольнодумным и радикальным элементом. В начале 1910 г. оно учредило свой журнал „Ausrine“ (Утрен. Заря), призывавший еще недавно всех в единении на почве здорового национализма и беспартийного демократизма к культурной работе и самообразованию. За небольшим исключением, журнал встретил всеобщее сочувствие. Но с 1911 г. в этой среде обнаружилось течение, громко заявившее о своем строго-ортодоксальном, католическом мировоззрении и, недовольное свободомыслием журнала, откололось, учредив с помощью клира свой собств. орган—„Ateitis“ (Будущее). Немногочисленные сторонники этого направления, поставившие основною целью—instaurare omnia in Christo, старались философски доказать истинность своей веры и оправдать целостный церковно-догматический католицизм перед наукой и „настоящей культурой“ в противовес современному „цивилизованному варварству“. В социально-политическом отношении ateitininkas’bi являются светским крылом литовского клерикализма.—Печатью той же борьбы отмечено и женское движение, впрочем, в Литве еще очень слабое. Женщины, по преимуществу крестьянки, находятся под влиянием клира.

Наконец надо отметить неподдающееся количественному учету, но весьма широкое и жизненное даже не направление, а настроение литовского общества, которое озабочено утверждением национальной самостоятельности и защитой нации, как носителя особой культуры, от посягательств других народностей. По настоящее время в Литве, обычно в костелах окраин, идет главным образом борьба с поляками—„панполониста-ми“ (по преимуществу местными помещиками и мещанством), направленная к полному освобождению от „польской культуры“, издавна тяготевшей над Литвою. И уже новейшая интеллигенция, даже совсем не шовинистическая, не считает нужным знание польского языка, прежде—исключительного признака хорошей воспитанности, предпочитая ему немецкий, французский и английский языки, а в силу политической зависимости,—общегосударственный русский язык. Кроме того, с Россией через ея учебные заведения и литературу Л. общаются несравненно теснее, чем с поляками. П. Климас.