> Энциклопедический словарь Гранат, страница 290 > Лорис-Меликов

Лорис-Меликов

Лорис-Меликов, Михаил Та-риелович, граф (1825—1888), русский государствен. деятель, из высшого армянского дворянства. Учился в Лазаревском институте и Школе гвардейских подпрапорщиков. Служил сначала в гвардейских гусарах, потом перешел в кавказскую армию. Выдвинулся в боях с кав-казск. горцами в 1848 г., по взятии Карса (1855 г.) был назначен начальником Карсской области. После завоевания Дагестана {см. ХХИП, 47) был короткое время военн. начальником южного Дагестана и дербентским градоначальником, затем долго ул. влял Терскою областью, причем приобрел репутацию талантливого и энергичного администратора. Во время русско-турецкой войны 1877—78 гг, был командиром отдельного кавказского (фактически закавказского) корпуса. После ряда успехов в начале, был разбит турками при Зе-вине (13 июня 1877 г.), вынужден снять начатую - было осаду Карса и отступить к русским границам. Совершенная непредприимчивость турок спасла русскую армию от катастрофы. В сентябре, получив подкрепления из России, Л.-М. снова перешел в наступление, разбил турецкую армию на Аладже и взял штурмом Карс (6 ноября), при заключении мира с турками получил графский титул.Турецкаякампания еще более укрепила мнение о нем, как об искусном администраторе; особенное одобрение вызвало то, что он провел всю войну на бумажных деньгах, не прибегая к золоту, чем съэкономил казне около 10 миллионов руб. Всероссийскую известность ему доставила ветлянская чума. Первое, после очень долгого перерыва, появление чумы в Европ. России (в с. Ветлян-ке,Астрах. губ.) произвело черезвычайно сильное впечатление на общественное мнение не только у нас, но и в Зап. Европе, и вызвало крайне преувеличенные страхи. Правительство нашло нужным прибегнуть к исключительным мерам и назначило Л.-М. временным астраханским, самарским и саратовским генер.-губерна-тором с неограниченными полномочиями. На самом деле, эпидемия не пошла дальше нескольких селений, и Л.-М. прибыл уже к концу ея, так что делать ему было почти нечего, что он и сам признал, вернув в казну почти нетронутыми отпущенные в его распоряжение крупные средства. Тем не менее, он остался на виду у Петрограда, и когда, в апреле 1879 г., после покушения Соловьева на Александра П (смотрите II, 157) были учреждены временные ген.-гу-бернаторства, Л.-М. был послан в Харьков, где перед тем был убит губернатор кн. Кропоткин. Здесь новый ген.-губернатор впервые имел случай применить ту политику, которая осталась характерной для всей его деятельности в борьбе с революционным движением и была увековечена в известной (нелегальной тогда) статье Н. К. Михайловского в образе „волчьяго рта и лисьяго хвоста“. Политика эта состояла в ласковости, обходительности и доступности по отношению к местному населению на ряду с неуклонным преследованием „крамолы“. При малой политической сознательности тогдашнего русского общества, в особенности провинциального, первое стяжало Л.-М. репутацию „либерала“, тогда как второе поддерживало в глазах начальства его славу, как энергичного и распорядительного администратора. С этой двойной репутацией он сделался вскоре фактическим диктатором всей России, будучи назначен, 12 февраля 1880 г., председателем „верховной распорядительн. комиссии“(сл«.). Деловую сторону программы Л.-М. составляли проектированные им сенаторские ревизии: обширная схема, намеченная поставленными им вопросами, охватывала большую часть реформ, осуществленных последующим царствованием; здесь можно найти и обязательный выкуп наделов бывшими крепостными, и уменьшение выкупных платежей, и отмену подушной подати, и фабричное законодательство. III, 163/64).Оригинальной чертой Л.-М. являлось сочувственное отношение к земству, которому предполагалось оказывать „благорасположенное участие“ (доклад Л.-М. государю в апреле 1880 года). Высшей ступенью этого „участия“ была мысль — пригласить представителей губернск. земств и крупнейших городов, с совещат. голосом, к участью в обсуждении проектов, которые должны были выработать соответствующия ведомства на основании материалов, добытых сенат. ревизиями. В обществе это было немедленно понято, как проект дарования России конституции. На самом деле, при буквальном толковании предложения Л.-М., из этого не следовало даже законосовещательного представительства, ибо созыв представителей от земств и городов мог рассматриваться, как однократная мера. Вероятно, поэтому Л.-М. удалось добиться согласия на него от Александра II, только что отвергнувшего quasi-конституционные проекты Валуева и в кы. Константина Николаевича.

Для высшей власти в центре всего продолжала стоять борьба с террором, и кажущаяся ея успешность более всего упрочивала положение Л.-М. С февраля 1880 г. до марта 1881 г. не было ни одного покушения на жизнь государя. Ободренный этим, Л.-М. уже в августе 1880 г. предложил закрыть „верховную комиссию“; его личная власть от этого только усилилась: назначенный мин-ром внутр. д., он, фактически, сделался премьером,— доклады других министров делались в его присутствии. Катастрофа 1 марта 1881 г., предусмотренная, но не предупрежденная полицией Л.-М., при таких условиях, должна была стать катастрофой всей его системы. На заседании 8 марта его планы встретили решительное неодобрение нового государя и его ближайших советников, во главе с Победоносцевым {см.). Наиболее энергично поддерживал Л.-М. гр. Д. Милютин, военный министр (в свое время рекомендовавший Александру II Л.-М. на пост председателя верховной к-сии). Но все его усилия убедить императора, что в проектах Л.-М. „не о конституции идет речь, — нет ея и тени“, не имели никакого успеха. Сам Л.-М., как видно из его заключительных слов, придавал проектированной мере не одно административное, а и некоторое политическое значение, видел в ней уступку общественному мнению, могущую успокоить последнее. „Необходимо, чтобы на стороне правительства были все благомыслящие люди“, говорил он. „Предлагаемая теперь мера может много этому способствовать. В настоящую минуту она вполне удовлетворит и успокоит общество, но если мы будем медлить, то упустим время, — через три месяца, нынешния, в сущности весьма скромные, предположения наши окажутся, по всей вероятности, уже запоздалыми“. Косвенная угроза, заключавшаяся в последних словах, произвела не больше впечатления, чем все остальное: 8 марта проект Л.-М. потерпел полное крушение. 7 мая того же года он получил отставку. Остаток жизни он провел за границей, преимущественно в Ницце, где егочастым собеседником, одно время, был лечившийся там же М. В. Салтыков. Лично знавшие Л.-М. сохранили о нем впечатление, как о человеке очень добром, но политически мало образованном. Последнее подтверждается явным с его стороны непониманием революционного движения, которое он надеялся подавить чисто - административными средствами, а первому не противоре-чит его жестокость по отношению к террористам: не нужно забывать, что он получил свое общественное воспитание на Кавказе, в дни его „покорения“.—См. „Конституция гр. Л.-М.“, несколько изданий, за границей и в России; А. А. Корнилов, „Обществ. движение при Александре II“, гл. XXIV; G. С. Татищев, „Александр II“ (т. II); А. Ф. Кони, „Гр. М. Т. Л.-М.“ („Голос Минувшаго“, 1914, I). М. И.