> Энциклопедический словарь Гранат, страница 291 > Лубочная литература Термин „лубочный"

Лубочная литература Термин „лубочный"

Лубочная литература. Термин „лубочный“, в обычном употреблении в применении к произведениям искусства, печати и тому подобное. обозначающий нечто грубое, безвкусное, с технической стороны дурно исполненное, ведет свое происхождение от особой группы литературных произведений и произведений искусства, именовавшихся „лубочными“ от лубка или луба, тех деревянных досок, с которых печатались тексты и картинки древнейшого вида гравюры на дереве. Эти произведения, впоследствии ставшия простонародными, общедоступными, долгое время сохраняли „лубокъ“ в качестве технического способа печатания, продолжали оставаться такими же неискусными и служили прежде всего для удовлетворения невзыскательных вкусов народных масс, приспособляясь и по содержанию к этим вкусам. Когда и в область этой простонародной литературы проникают более усовершенствованные способы воспроизведения (гравюра на меди, литография, цинкография и др.), произведения эти остаются такими же отсталыми по технике, но содержанию и по употреблению, почему и продолжают называться „лубочными1“, „народными лубочными“ и тому подобное.

Русские лубочные произведения ведут свое происхождение от западноевропейских, где изобретение гравюры на дереве и печатание с таких досок восходят в глубину средних веков; старейшия же картинки, т. о. отпечатанные (изображение св. Христофора, несущого младенца Христа), восходят к первой половине XV в (1423 г.); следя за религиозными потребностями неграмотной или полуграмотной массы, картинка трактует сюжеты пре-имущ. религиозные: в XV в (1470 г.) известны такие „лицевые“ „Библии бедныхъ“, Апокалипсис, „Страсти Христовы“, отдельные легенды, „Пляски смерти“ и тому подобное. Позднее подспорьем „лубочной“ книжке и картинке является книгопечатание. Эта „лубочная“ литература под руками знаменитых мастеров (например, Дюрера, Гольбейна) дает начало художественной гравюре на дереве, рядом с которой продолжает существовать и народная „лубочная“. На Западе эта книжка и картинка постепенно вытесняются художественно-выполненной и печатной книгой почти совершенно.—Повидямому, давно и независимо от западно - европейской возникает „лубочная“ картинка и книга в Азии на востоке, в Китае, откуда она распространяется в Японию, Индию и так далее В этих странах, хотя и в меньшем против прежнего объёме, оне сохраняют свое значение и до этих пор.

Западные же „лубочныя“ картинка и книжка (т. е. ряд картинок с соответствующим гравированным на той же доске текстом, какова, например, „Библия бедныхъ“), вместе с западным влиянием в других областях жизни и литературы, переходит и кнам (смотрите XVI, 363/64, прил. к ст. гравирование, 1/3) приблизительно к половине XVII в., занимая, как новинка и редкость, сначала почетное место: „фряжеские“ листы (западные лубочные картинки) украшают собою стены царских покоев, боярских хором. Поддержанная и у нас гравюрой на дереве, с XVI в уже применявшейся в старопечатной книге (заставки, лицевия изображения, например, первопечатного Апостола 1563—64 г.), к началу ХВШ в лубочная картинка (впрочем, чаще уже гравируемая на меди посредством резца или крепкой водки иглой, раскрашиваемая, однако, от руки) и книжка получают права гражданства и в России, становясь вполне народными по употреблению. Во второй половине XVIII в Москве уже существует крупная специальная мастерская для лубочных листов Ахметьева (доски для них делают граверы-серебрянники, жившие в с. Измайлове под Москвой); кроме Ахметьева, были другие мелкие издатели. Преемником Ахметьева был популярный Ив. Логинов. От них ведут свое происхождение многочисленные современные издатели лубочной литературы в Москве (Губановы, Сытин, Морозов, Коновалова и др. издатели „Никольского“ рынка), являющейся до этих пор центром такого издательства, затем и в других местах: Киев, Ченстохов, Петроград, особенно Мстера Влад. губ. с известным И. А. Голышевым (смотрите). До 1838 г. лубочная картинка и книжка не были подведомственны цензуре; подчинение их цензуре значительно изменило содержание и отчасти характер книжки и картинки, стеснив рамки их сюжетов, прекратив появление в новых изданиях многих старых сюжетов. Распространение картинки и книжки, до этих пор значительное, сокращается, однако, с развитием школы, грамотности, популярной книги, выпускаемой интеллигентным издателем, но все же количество ежегодно выпускаемых „лубочныхъ“ книжек и картинок считается миллионами, находит сбыт в глуши вследствие их дешевизны и соответствия вкусам малоразвитой массы.

И27

Содержание народной лубочной книжки и картинки разнообразно: по традиции XVII в ней религиозно-поучительный элемент играет наиболее видную роль: это—жития популярных святых (Никола, Феодора, Кирик и Улита, Акулина, Зосима, Савватий, апостолы, особенно Богородица), притчи и поучения из Евангелия, притчи и рассказы из Пролога, Великого Зерцала, Страсти Христовы, Описания св. Земли и так далее; довольно видное место занимает гадательно-суеверная литература (например т. н. „Соломонъ1, предсказания Брюсова календаря и тому подобное.). Второй видный отдел лубочной литературы—листы и книжки исторические (или quasi-исторические): „Александрия“ (битва Александра Македонского с Пором), „Белгородский ки-сель“ (из Синопсиса), особенно Мамаев-щина, события русской истории XVIII и XIX в (кончая севастопольской войной и даже японской), война 12 года (работа Теребенева), портреты царей, князей, полководцев, карты и виды местностей, городов и так далее Довольно обильно представлена в лубочной литературе устная или народно-книжная словесность: сказки („Еруслан - Лазаревичъ“, „Вова-Королевич), былины, народная сатира; есть отзвуки. ХВП в книжной бытовой литературы: о женщинах (женской злобе, женской „прокудливости“), народный анекдот. Слабее представлена текущая жизнь: выписки из газет о диковинках, громкий судебный процесс Жуковых и др.; еще слабее политическая сторона жизни (кроме войн): это сатира на француза (в связи с 1812 г.), о том, „как мыши кота погребали“ (на смерть Петра I) и др. (смотрите XXIII, 487/88, прилож. карикатура, 4/6). Пробовало правительство по временам использовать популярный лубок: таковы листы о привитии оспы при Екатерине II, против раскольников; но попытки эти особого сочувствия не встречали. Отзвуки художественной литературы довольно слабы в лубочной: сравнительноничтожно количество переделок и иллюстраций даже к Пушкину, Гоголю, Кольцову, Тургеневу. Из этой литературы усваивается преимущ. элемент сантиментальный или такой, который может быть разработан в сантиментальном духе (таковы: „Хуторокъ“ Кольцова, „Черная шаль Пушкина, „Свидание“ из Зап. охотника и тому подобное.). В общем лубочная литература—литература низших грамотных классов, более близкая к старинной, ХВП—XVIII в., письменной, к народно-устной, нежели к литературе образованных классов. Источники этой лубочной литературы в значительной степени также старинные полународные рукописи, изделия высшей литературы, приспособленные к уровню масс, литература народноустная. Для картинок, иллюстрации— источники преимущественно иноземные: часто хороший оригинал до неузнаваемости искажен в передаче „лубочнаго“ рисовальщика; этим же образцам подражают в значительной степени и рисовальщики, иллюстрирующие русские сюжеты.