> Энциклопедический словарь Гранат, страница 289 > Лучшая биография Л

Лучшая биография Л

Лучшая биография Л .: Б. Меншут-кин, „Михайло Васильевич Ломоносов. Жизнеописание“, Спб. 1911. Ср. „Русская поэзия“, под ред. С. Венгерова, вып. I (Спб. 1893), статья Н. Бу-лича. Наиболее полное издание сочинений Л. — академическое, под ред. М. Сухомлинова (Спб. 1891—1902), 5 т. (не окончено). Литературу о Ломоносове см. в указателе Мезьер, „Би-блиогр. указ. рус. слов.“, вып. II (Спб. 1902) и С. А. Венгерова, „Источники словаря рус. писателей“, т. ИП, 1914. Кроме того печатается „Опыт библиограф. указателя литературы о Ломоносове“, состав. А. Г. Фоминым, изд. Акад. наук. Общия характеристики—в юбилейных сборниках в честь Л. — московских (1865 и 1912) и петроградском (1911). М. Сперанский.

Л., как естествоиспытатель. По значительности исповедуемых идей, по широте научного кругозора, наконец, по разносторонности научного творчества Л. принадлежит к самым выдающимся представителям естествознания. Это мнение разделяли некоторые из его ученых современников, например, Эйлер. Но так как многие труды Л., не бывшие никогда опубликованными, затерялись, а другие остались в рукописном виде даже до настоящого времени; так как, живя и работая в неблагоприятных условиях, он не только не мог создать себе школы, но и вообще не имел учеников и последователей; и, наконец, так как многие из его идей на сто и больше лет опередили свое время и поэтому не имели благоприятной почвы для своего развития,—то вскоре после смерти Л. научная деятельность его была совершенно забыта, и даже на родине своей он считался в течение всего XIX в скорее поэтом и филологом, чем естествоиспытателем. Заслуга „открытия“ всего громадного научного значения Л. принадлежит химику Б. Н. Меншуткину, который, имея доступ к архивам Академии наук, тщательно изучил не только печатные труды, но и сохранившиеся рукописи JL, изложил и осветил ихсодержание. Оказалось, что в целом ряде научных дисциплин—физике, химии, астрономии, метеорологии, геологии, географии—Л. сумел открыть новые пути, новые факты, установить новия точки зрения. На первом месте надо здесь упомянуть об отношении Л. к одному из основных принципов физики и химии—принципу сохранения материи, обыкновенно называемому принципом Лавуазье. Л. впервые высказал этот принцип с полною ясностью за 41 год до Лавуазье, а именно в 1748 г. (в письме к Эйлеру); затем он проверил его на многочисленных химических опытах; вероятно, особенно убедительны были опыты накаливания металлов в заплавленных сосудах, причем без допуска внешнего воздуха „вес сожженного металла оставался в одной мере“. Что касается увеличения веса металлов, обжигаемых в воздухе, то Л. правильно объяснил это явление присоединением к металлу частиц воздуха. Через 17 лет после Л. точно такие опыты делал Лавуазье; они были им опубликованы и получили большую славу; ломоносовские же не были сообщены печати. Замечательны идеи Л., относящияся к одному из основных физических учений—молекулярно-кинетической теории вещества. Следует помнить, что эта теория прочно утвердилась в физике только во второй половине XIX. в.; и вот, у Л. не только весьма убедительно и наглядно, вполне в духе XIX в., изложены основы этой теории, но еще выведен из нея ряд важных следствий (например: вывод о наибольшем градусе холода, или о так называемым абсолютном нуле температуры; идея о том, что вследствие протяженности молекул Мариоттов закон обратной пропорциональности между объёмом и давлением газа не может быть строго точен). Основная в кинетической теории мысль о взаимной превращаемости теплоты и движения была глубоко продумана Л. Свои атомистические и механистические взгляды он не ограничивал теорией теплоты, но утверждал, что и такие свойства тел, как сцепление, удельный вес, цвет,

запах, вкус, упругость, электризация и так далее, имеют свое достаточное основание в протяженности, массе, фигуре и движении неощутимых частиц. Естественным логическим выводом из механистического воззрения на природу является закон сохранения энергии (или „силы“, как говорили прежде). У Л. мы находим неоднократные указания на этот закон. Поэтому Л. занимает место в числе предшественников Майера и Гельмгольца на поприще установления этого основного закона природы. В параллель теории строения материи, Л. развивал теорию мирового эфира — передатчика света, лучистой теплоты и электрической силы; так. обр. Л. является предтечей учения второй половины XIX в о внутреннем единстве и интимном родстве разнородных, на первый взгляд, физических сил, распространенные же среди его ученых современников мнения об особенных невесомых материях—тепловой, световой и так далее—он решительно отрицал. Кроме теоретических трудов, приведших к созданию стройной системы физического мировоззрения, Л. принадлежит еще несколько работ по экспериментальной и практической физике. Он определил (в первом приближении) коэффициент расширения воздуха при нагревании, устроил воздушный термометр, изобрел остроумный „морской барометръ1, представляющий сочетание двух термометров — спиртового и воздушного, стал употреблять смесь воды со льдом в качестве термостата. В области химии Л. можно назвать истинным основателем физической химии,—научной отрасли, ко.-торая всего каких-нибудь 30 лет, назад завоевала себе право на самостоятельное значение. Ёго программа физико-химических исследований черезвычайно рационально составлена и настолько подробна, что еще и сейчас не все замыслы Л. окончательно осуществлены. Между прочим, заме чательно то особое внимание, которое Л. (в полном согласии с нынешней наукой) уделял растворам. Л. был ярым приверженцем количественного метода в химии; везде, где тольковозможно, считал он необходимым применять вес и меру (между тем, отсутствие измерительных экспериментальных приемов было, можно сказать, характерною чертою тогдашней химической науки). В 1748/49 г. при Академии наук была построена, по проекту Л., первая в России химическая лаборатория, здесь им были произведены многие тысячи опытов, частью с целью собирания материалов для будущей теоретической разработки, частью для разных технических целей. Здесь он изобретал краски, фарфор, цветные стекла для своих мозаических работ, делал исследования образцов соли, привозимых из разных мест России, производил анализы золотых и серебряных руд (он в совершенстве знал соляное и горное дело и даже написал ценное руководство по металлургии). От занятий металлургией Л. перешел к разработке вопросов минералогии и геологии и здесь также обнаружил необыкновенную прозорливость. Он во многих отношениях далеко опередил знаменитейших геологов XVIII в Бюффона и Вернера. В его сочинениях: „Слово о рождении металлов от трясения земли“ и „О слоях земныхъ“ мы находим правильные представления о роли землетрясений в образовании земного лика, о процессах образования рудных минералов, о работе различных внешних и внутренних агентов, созидавших и изменявших лицо земли, о строении и образовании горных цепей, о трансгрессии морей, об ископаемых остатках органической жизни. Л. ясно и решительно высказывается в смысле необъятной длительности геологического времени. Многия из этих идей окончательно водворились в науке только в XIX в Наконец, касаясь природы верхнего слоя земли и разъясняя происхождение различных почв, Л. предвосхищает открытие Сенебье, доказавшего в 1783 г., что растение питается одною из составных частей воздуха. Вообще, Л. сильно занимала физическая жизнь нашей планеты и других небесных тел. Он с большою опасностью для жизни занимался исследованием электрических явлений в атмосфере, причем открыл, что атмосфера содержит электричество и помимо грозы; рассуждал о причине северных сияний и объяснял их (как и хвосты комет, зодиакальный свет, туманности) электрическими разрядами, опять-таки предвосхищая новейшие взгляды. Он стремился усовершенствовать метеорологические методы, изобретал самопишущие приборы, намеревался исследовать метеорологические условия в верхних слоях воздуха и с этою целью строил модель летательной машины (геликоптера), которая могла бы поднимать кверху метеорологические инструменты. Он первый открыл, что планета Венера имеет атмосферу (обыкновенно это открытие приписывается Гершелю); ему принадлежит и то усовершенствование зеркального телескопа, которое обыкновенно слывет под именем Гершеля. Он написал обширное и весьма богатое мыслями „Разсуждение о большой точности морского пути“, в котором описывается целый ряд изобретенных им инструментов; интересы этого рода стояли в связи с его проектом отыскания северного пути в Ост-Индию Ледовитым океаном. Занимался он также географией и картографией России, в качестве начальника географического департамента Академии наук. Из характера вопросов, разосланных им в то время по всем городам для собирания нужных сведений, видно, что он имел широкие и правильные понятия в области статистики. Являясь так. обр. выдающимся деятелем по целому ряду естественных наук, Л. имел продуманный истинно-философский взгляд на их метод,—на соотношение теории и эксперимента, а также на взаимное отношение различи, областей естествознания. — Литература: Меншуткин, „Л., как физикохимикъ“ (статья в „Журн. Русск. Физ.-Хим. Общ.“ и в „Извест. Спб. Полит. Инст.“ за 1904 г.); „Труды Л. в области естеств.-ист. наукъ“, изд. И. Ак. наук (1911); А. I. Бачинский, „Деятельность Л. и значение его трудовъ“

(1912). А. Бачинский.