> Энциклопедический словарь Гранат, страница 296 > Магометанство

Магометанство

Магометанство, точнее мохамме-данство, религия, проповеданная Магометом (смотрите). Она именуется у ея последователей ислам, что значит „вручение себя (Богу)“, „преданность (Богу)“,—термин, который был в ходу у монотеистов-арабов, „ханифовъ“, еще раньше проповеди Магомета; последователи же „ислама“ называются мусульманами, т. е. „преданными“. Исповедание принадлежности к исламу выражается формулой: „Нет божества, кроме Аллаха, а Магомет—посланник Божий“. Это значит: верую.

во Единого Бога так, как учил о нем пророк Магомет, „печать пророковъ“, через которого Бог завершил свое откровение людям, издревле понемногу раскрывавшееся перед ними через преемственный ряд пророков: Адама, Ноя, Авраама, Моисея, Давида, Иисуса. Свое учение Магомет отождествлял с подлинным учением Моисея и Христа, Библию и Евангелие признавал за свящ. писание, свою коранскую проповедь считал лишь за дальнейшую стадию, и, например, Иисуса обрисовывал как великого посланника Божия. Иисус, правда, не был по Магомету воплощением Бога, Троица для мусульман не существует, однако же родился Иисус сверхъестественным чудесным образом от пресвятой Девы („батуль Марьямъ“) и получил от Бога несравненный дар чудес, особенно дар воскрешения мертвых и вдуновения жизни даже в кусок глины, тогда как сам Магомет родился естественным образом и не был удостоен чудотворения. Все-таки в мелочах ислама оказалось больше элемента еврейского, чем христианского. Да и самый образ Аллаха подходит к грозному ветхозаветному Иегове, а не к любвеобильному Господу христианства. При Аллахе есть сонмы ангелов (Гавриил, Михаил и др.), против него воюет отпавший, возмутившийся Иблис (из греч. „диа-болосъ“), иначе Шайтан (евр. „сатана“) и с ним сонм других непокорных шайтанов, т. е. чертей, бесов. У человека свободная воля, и от него самого всецело зависит, попасть ли в рай или в ад, но так как Бог всеведущ, то Он заранее предоставил к мукам или блаженству тех, кого предуведал; отсюда иные мусульмане, подобно христиа-нам-кальвинистам, выводят фаталистическое учение о предопределении, другие (например персы-шииты) отказываются вычитать в Коране фатализм, и всякий беспристрастный читатель Корана должен с ними согласиться. Ад и рай обрисованы в Коране с грубой материальностью:в аду—огонь, поджаривание пяток, омерзительное кипящее питье, становящиеся в горле плоды; в раю—тенистые сады, медовия реки, вкусные жареные птицы, нарядная богатая одежда, роскошные жилища и, сверх воскресших любимых земных супруг, эфирные девы-хурии, девственность которых обновляется каждую ночь. Чтобы попасть в рай,надо при жизни соблюдать „пять столповъ“ ислама: 1) исповедывать единство Божие, 2) совершать пять раз в день молитву по установленному образцу, 3) поститься днем в течение всего лунного месяца Рамадана, 4) вносить узаконенную милостыню-десятину („закятъ“),5) съездить хоть раз в жизни на поклонение („хадджъ“) в Мекку, при условии— если этому не препятствует слабость здоровья и недостаточность состояния. Кроме того, Кораном рекомендуются всякие альтруистические поступки и предписывается обязанность идти в „джихадъ“, т. е. в священную войну за веру против неверных, если неверные нападают первыми. Половая нравственность гораздо менее строга, чем в христианстве: разрешено иметь четырех законных жен и сколько угодно невольниц. На практике, впрочем, громадное большинство мусульман ограничивается одной женой.

Коран не только предписывает мусульманину чисто-религиозные обязанности и учит догматам, но дает также массу юридических предписаний, устанавливающих общественные нормы и повседневные отношения людей друг с другом. Он есть, таким образом, главный и первый ис-точптъмусульманскогоправа(„фыкхъ“) Другие три источника права: предание („сунна“, „хадисы“), соглашение старинных церковных авторитетовъ(„ид-жма“) и логическая очевидность („кы-ясъ“,букв. „аналогия“). Право, построенное по этим четырем основам, называется шариат, т. е. закон. У горцев и кочевников шариат часто остается в пренебрежении, и действуют обычаи („адаты“, „орфъ“), но вообще исламский мир управляется шариатом. Различные приемы обработки названных четырех основ мусуль-манск. права (под несомненным влиянием и греко-римского права) привели к возникновению нескольких богословско-юридических („ факыхеких “)

школ, или толков, не сходящихся в мелочах, но одинаково правоверных. Основатели—„имамы“ этих толков: консервативный Малик (715 — 795), либеральный перс Абу-Ханифа (ок. 699—767), умеренный ИИИафиый (767— 820), антропоморфически-грубый ибн-Ханбаль (780—855), буквалист Дауд Захырит (ум. 883), и др. Мусульмане, придерживаясь юридических мнений и настроений того или другого из этих свв. имамов, распадаются на ханифитов, шафиитов, маликитов, ханбалитов (захыритов теперь нет). Обычнейший толк всего мус. мира— ханифитство. ИПафииты господствуют в Египте и в соннитских частях Кавказа; маликиты—в сев. Африке, в т. н. „варварийскихъ“ странах; хан-балиты существуют кое-где в Аравии, и от них в XVIII в произошли знаменитые „ваххабиты“ {см.). Разница между толками не составляет никакой ереси, никакого сектантства.

Ислам однако в течение своей истории видел и сектантские, неправоверные течения. Старейшия секты, ха-риджиты и шииты, возникли первоначально на чисто политической междоусобной почве в VII в., по вопросу об имамате или правах на халиф-ство. По демократическому принципу суровых хариджитов (которые во многом очень напоминают пуритан) халифские права могут принадлежать любому достойнейшему мусульманину, кого выберет исламская община(церковь). ‘А по мнению шиитов, достоинство халифа может передаваться лишь потомственно, и потому халифом должен быть зять Пророка, Алий, и его наследники-потомки. К шиитам (первоначально чистокровным арабам) охотно примкнули персы, из бывших зороастрийцев, веровавших в наследственную, династическую преемственность „царственной благодати“ (феррохи кеяник). Они прямо обоготворили Алия и его потомков, 12 имамов, а в понимание ислама безсознательно внесли множество черт прежней своей зороастрийской религии или ея ересей (манихейства, мазда-китства). Окончательное, официальное торжество шиитства, как государственного исповедания Персии, относится к

1500 г. Раскол в шиитстве конца VIII в по вопросу о том, кого считать 7-м имамом, привел к образованию особого шиитского толка исмаи-литов (смотрите XXII, 163/65). Исмаилит-ство в IX веке подверглось искусной политической и философской реформе, образовало особый „фатымид-ский“ халифат в Египте×в., а в Азии выразилось в виде „карматства“ и „ассасинства“. Дорогая для исмаи-литов мессианистическая идея о скрывающемся имаме- махди, который в трудную минуту внезапно явится из безвестия перед своими верными,чтобы доставить им торжество над миром, очень популяризовалась всюду среди мусульман, и до настоящого времени остаются возможны появления мессий-махдиев, увлекающих за собою наэлектризованные толпы последователей. Сверх сект, возникших из-за „имамства“, т. е. принципа политического, в исламе рано появились секты догматические, главным образом по вопросу о свободной воле и о непреложности Корана. Рационалисты, отстаивавшие полную свободу воли у человека и необходимость вникать в дух Корана, а не принимать со слепой уверенностью каждое его выражение, где у Магомета всегда могла вкрасться неточность или недомолвка, появились сперва в Басре нач. VIII в., на культурном пограничьи персидского и арабского элемента, и носили сначала имя када-ритов, т. е. сторонников свободной воли; потом вскоре за ними утвердилось имя мотазилиты, т. е. обособившиеся. В силу своего широкого, вольнодумного мировоззрения мотазилиты с увлечением занялись греческой философией. При сыне Харуна ар-Рашида, Мамуне (813—833) и его двух преемниках мотазилитство было объявлено господствующим, официальным исповеданием халифата, и тогда сторонники правоверных толков (маликиты, ханбалиты и др.) подвергались даже ин-квизицион. гонениям и ссылкам, как упорствующие староверы, пока наконец не вступил на престол клерикальный халиф Мотаваккиль (847). Для умственной, логической борьбы с рационалистами правоверные богословы должны были создать схоластику

(калям), и в×в торжество над вольнодумцами в общеоивеяыо.ч мнении имели схоластические светила: разочаровавшийся перебежчик от мо-тазилитов Ашарий в Багдаде (873— 935) и Маторидий в Средней Азии (ум. 944 в Самарканде). Полтора века спустя клерикальный схоластицизм получил завершительное торжество и блеск в лице имама Газалия (1059— 1111), перебежчика к правоверию из лагеря философов. Газалий носит титул: „доказательство ислама“, и его сочинения—окончательная, авторитетная формулировка и тончайшее схоластическое обоснование правоверной догматики; он — Фома Аквинский магометанства. Если сравнить, однако, систему Газалия с тем непредубежденным впечатлением, которое мы выносим из непосредственного чтения Корана, то ощущается огромная эволюция, которую претерпел правоверный ислам за полтысячелетия. Грубоватый, антропоморфический образ личного Бога, который очерчен Кораном, заменен у Газалия расплывчатым, отвлеченным образом. Газалий бесповоротно узаконил суфийство (смотрите), т. е. аскетический мечтательный мистицизм, с его наклонностями переходить в пантеизм. С другой стороны, простой народ успел сделать исламскую религию более грубой, чем она была у Магомета, и засорить ее наслоениями другого рода. Распространился фетишный культ чудотворных святынь, особенно могил святых подвижников, и к ним обращаются моления о ходатайстве перед Господом. Ревнители единобожия не раз протестовали против почитания святынь. Реальный отпор этому „идолопоклонству“ и опыт очищения ислама дан был в мус. Испании XII— XIII в течением альмохадским (т. е. унитарным); при благородных аль-мохадских государях жил философ ибн-Рошд (Аверроэс). В Азии XIII—XIV в за очищение ислама от „языческихъ“ наслоений, например от идолопоклоннического хождения на поклонение в Медину, к гробнице Магомета, ратовали хаябалиты: багдадец ибн-Джаузий (ум. 1201) и дамаскинец ибн-Теймийф (1263 —1328), которыене стеснялись нападать на общепризнанный авторитет Газалия. А в

XVIII в., под влиянием чтения произведений ибн-Теймийе, аравитянин ибн-Абдальваххаб (1703—1791), человек безусловного правоверия, всколыхнул со своими последователями-ваххабитами всю Аравию лозунгом „священной войны против язычества“. Разорению подверглись от ваххабитов одинаково святыни общеисламские (Медина с Меккой), как и шиитские (Кербела с могилой имама Хо-сейна, сына Алия). Видоизменение ваххабизма в Африке—сенусгййе, в Сахаре. Другие опыты очищения ислама, уж не среди арабов и берберов, а среди персов, производились с помощью идей суфийства. В XVI в великий могол Индии падишах Экбер (1556—1605), знакомый с суфийским учением о равенстве всех религий, как лучей единого Солнца, провозгласил в своем государстве упрощенную „веру Божью“ (дин-и И ляхи), которая по своей чистоте и высоте объединяла бы и мусульман, и зоро-астрийцев, и индусов. Экберова „вера Божья“ умерла с ним безследно. В

XIX веке южно-персидский вдохновенный суфий Баб (1821—1850) с огромным успехом проповедывал в Персии облагорожение и очищение ислама от суеверных наслоений, несущественных придатков и фанатизма и сближение с прогрессивным духом религий западных народов. После его казни бабизм не угас, но перешел в совершенно космополитическую, мировую, высоко-прогрессивную религию бехаизм (по имени апостола Бехаоллаха), которая распространяется в Персии тайно, а в русском Закаспийском краю—открыто, и имеет также приверженцев среди американцев, французов и др. Уверяют, что тайных бехаитов в Персии есть около 3 миля.; вероятно, втрое меньше.