> Энциклопедический словарь Гранат, страница 297 > Маккенсен

Маккенсен

Маккенсен, Фритц, с-и.ХИ,299/300.

и«иаккиавелли (Machiavelli), Никколо, великий флорентинский патриот, один из творцов политической науки, родился в 1469 году в старинной патрицианской, но совершенно обедневшей семье. Образование, им полученное, по тогдашним гуманистическим масштабам было скорее скудное. М. знал порядочно по-латыни, но почти не знал по-гречески. В 1498 году, вскоре после крушения народно-теократического режима Савонаролы, сделался секретарем сеньерии, а потом и секретарем республики. Четырнадцать лет под-ряд занимал он эту должность, вращался все время в самой гуще итальянских дел, многораз исполнял политические миссии республики в Италии и вне ея, видел чужия страны, подмечал все любопытное и изучал людей. Последнее для него было главным. Он искал людей, которых можно было изучать с интересом, и когда ему встречались такие „субъекты“, в роде Цезаря Борджья, он предавался их изучению с особенным удовольствием. Результаты своих наблюдений и своих миссий он излагал обыкновенно в своих „Legazioni“, отчетах об исполненных поручениях, и каждый из этих отчетов—великолепный этюд к будущим классическим работам. В 1512 году республика во флоренции пала, Медичи вернулись, М. потерял свою должность и был сослан в свое имение. Вскоре открылся заговор против Медичи. М. был заподозрен в соучастии, арестован, подвергнут мучительной пытке и брошен в тюрьму. Освобожденный, он снова был водворен в имение и долго жил там, едва перебиваясь, деля свои досуги между ловлей птиц, игрою в карты с погонщиками мулов по сельским кабакам и писанием гениальных произведений. В эти годы написаны и комедии с „Мандрагорой“ во главе, и „Разсуждения на первую декаду Тита Ливия“, и „Князь“, и „История Флоренции“, и большинство мелких вещей. Но досуг его тяготил. Поэтому, когда в 1519 году открылась возможность вернуться во флоренцию и снова окунуться в дела, М. не устоял перед соблазном, но новый заговор друзей против Медичи положил еще раз, и теперь уже навсегда, конец его политической карьере. М. ушел опять в деревню и вернуля к писанию. Ум. он в 1527 году, причем были слухи об отравлении.

Личность и идеи М. возбуждали много споров. Большинство их можно считать теперь ликвидированными. По крайней мере в главном, критика и история уже не разногласят так резко. М. — несомненно величайший политик итальянского Возрождения. В отличие от Гвиччардини и Джа-нотти, его интересуют не столько техника политического устройства, сколько общие законы политической жизни. Гвиччардини ищет практических указаний для личных политических успехов, М. стремится создать новую науку. Основа его политических построений—положение, что люди злы и порочны по природе и останутся такими всегда; из этого положения приходится исходить, устанавливая правила политического поведения. Подобно тому, как английские экономисты будут строить систему политической экономии, исходя из мысли о том, что люди всегда действуют эгоистически, так М. строит политическую науку в презумпции, что люди порочны и злы. Этот чисто дедуктивный исходный пункт отнюдь не исключает однако индукции из его научных построений. Древняя и современная история доставляют ему факты, комментируя которые он выводит свои заключения. По научному методу, словом, М.—реалист. Он не оставляет ни на шаг фактической почвы, фактами аргументирует, из фактов выводит законы. Но этот научный реализм великолепно уживается с могучим практическим идеализмом. М., как очень немногие из его современников, страстный патриот не только своего родного государства, Фло-рентинской республики, но и Италии. Этот его тревожный, беспокойный патриотизм, двойная любовь к родному городу-государству и к родной стране, объясняет те кажущияся противоречия, которые в таком изобилии устанавливали старые критики, с увлечением предававшиеся декламациям о безнравственности М. М. — республиканец, как большинство флорентин-ских гуманистов. В „Discorsi“ он устанавливает вечные законы существования республик. Но выше, чем существование родной республики, М. ставит существование Италии, как целого, как единой нации. Этому мешает многое: мешают иностранцы, раздирающие его родину, мешают внутренния распри, мешает светская власть папы. Нужен гениальный политик, обладающий огромной властью, способный смирить мелких тираннов, утишить социальные несогласия, отнять у папы его владения, создать нациоиальную армию. Пока был жив Цезарь Борджья, которого Г. знал лично, который делился с ним своими взглядами и замыслами, М. на пего возлагал свои надежды. После его гибели, взоры М. обратились на даровитого Джулиано Медичи, сына Лоренцо Великолепного и брата папы ЛьваХ. Когда умер и он, М. решил, что его героем будет Лоренцо Ур-бпнский, племянник Джулиано и Льва, сын их старшего брата Пьеро. Ему он и посвятил „I! Principe“. Но Лоренцо был тупой, бездарный тиранн и ничего больше, да и условия были не таковы, чтобы можно было объединить Италию. Советами, которые М. давал своему „князю“, он восстановил против себя всех: республиканцы упрекали его в измене, богатые думали, что он учит князя, как отнять у них состояние, народ подозревал, что он покушается на его свободу. Все эти обвинения были фантастичны. М.—и в этом еще одно его отличие от Гвиччардини— оставался всегда демократом. Он все время настаивал на том, что за народом князю нужно оставить как можно больше влияния на дела, что ему нужно избегать передачи власти знатным и богатым, что не следует сорить деньгами, не следует посягать на частную собственность, не нужно бояться вооружать народ. М. верит в народ, вопреки пессимистическим взглядам на человеческую природу, и в этом самая плодотворная сторона его учения. Он враг аристократии и враг мелкой тираннии, совершенно так же, как его идеал—Цезарь Борджья.

Взгляд М. на государство вырос в бурях, сопровождавших политическую эволюцию итальянской тираннии Возрождения. М. принципиально не дает предпочтения ни республике, ни монархии, но он устанавливает внутренние законы того и другого образа правления и отлично понимает, при каких условиях каждое из них имеет больше шансов на процветание. Но он тверд в одном. Государство, как таковое, будь то монархия или республика, существует независимо от церковных титулов.

Не церковь является источником государственных норм, а наоборот, правоотношения церкви должны вытекать из сущности государственных установлений. Источник государства— нация, национальное начало. Об общеполитических идеалах М. см. XXII, 399/401. Политический идеализм М. с его своеобразной пессимистической окраской особенно рельефно сказывается в его „Storie Fiorentine“. О нем, как об историке, см. XXII, 285. Как художник он примыкает к целой полосе литературного развития и был одним из самых ярких представителей литературы на volgare (смотрите XXII, 480/481). Лучшим сочинением о М. продолжает оставаться монография Villari (3 т. 1877/82). По-русски монографии А. Алексеева (1880) и Топор-Радчевского (1909). Перев. на рус. яз. „Князь“ и „Разсужд. на Ливия“. А. Дживелегов.