> Энциклопедический словарь Гранат, страница 299 > Мальтузианство

Мальтузианство

Мальтузианство. В учении о народонаселении теория Мальтуса зани

Мает исключительно выдающееся положение. Со времени появления книги Мальтуса: „Ап essay on the principle of population1 (Опыт о принципе народонаселения) в 1798 г. вплоть до наших дней в науке не прекращались принимавшие подчас довольно страстный характер споры о том, насколько верны или неверны проповедуемые автором этой книги взгляды на условия размножения народонаселения и его отношение к общественному благосостоянию. Основой этих споров является нс только научный интерес к развернутой Мальтусом весьма важной социологической проблеме; в гораздо большей степени, нежели для чистой науки, решение вопроса о состоятельности учения Мальтуса (пред лицом науки) имеет значение с точки зрения социальной политики; от решения этого вопроса в том или ином смысле в значительной степени зависит оценка целесообразности и достижимости тех или иных общественных стремлений.

В своей книге Мальтус и не выступал с претензией дать миру новую научную истину ради ея самой. Его задача, как он сам об этом определенно высказывается, не заключалась в том, чтобы расширить область миропонимания исключительно ради торжества человеческого разума. То, чего он добивался, лежит совершенно в иной плоскости. Все силы своего ума Мальтус направил главным образом на то, чтобы снять с существующого общественного строя обвинение в том, что он является источником лишений и страданий народных масс.

При рассмотрении теории народонаселения Мальтуса необходимо иметь в виду время и место ея первого провозглашения. Вряд ли найдется иной вывод научной мысли, на котором с такой очевидной ясностью видна была бы печать общественных условий, при которых он был создан и пущен в оборот. Англия последней четверти XVIII стоя, твердо ступила на путь крупной фабричной промышленности. В течение сравнительно короткого времени изобретение машин и введение их в производство произвели полный переворот в экономических отношениях и дали место таким явлениям, возможность которых до того никому и в голову не приходила. Машины и механические двигатели начинают заменять живой человеческий труд. Результатом этого явилось черезвычайное ускорение производственного процесса и увеличение производительных сил, что в свою очередь привело к растущему умножению продуктов промышленности и значительному их удешевлению. Но этот переворот в технике производства, сопровождавшийся небывалым расцветом промышленной деятельности в Англии и доставлявший крупным капиталистам неимоверные барыши, в то же время ухудшил положение рабочого люда до того, что многие рабочие совершенно лишились заработка, а следов., и средств к существованию, а те, которым посчастливилось получить место на фабрике, очутились в рабской зависимости от работодателя. Во второй половине XVIII стоя, повторилось таким образом то же явление, принявшее однако более широкие и ужасающие размеры, которое имело место в первой половине XVI стол. (смотрите VIII, 527/553): на ряду с ростом богатства растет и обеднение народных масс. Там захват народной земли лэндлордами превращает землепашцев в нищих. Тут фабрика отнимает у широких слоев населения кусок хлеба, присуждая трудолюбивого работника к без-делию или к непосильному труду за ничтожное вознаграждение. Но если народная нищета в XVI стол. на ряду с законами, жестоко карающими „бродяжничество“, приводит к различным законодательным актам, имеющим целью облегчение участи очутившихся не по своей вине без постоянного занятия и средств к существованию (смотрите VIII, 553/567), то конец XVIII стол. целесообразность подобного рода мероприятий больше признавать не желает. Благодаря стараниям крупных промышленников, между прочим, мало - по - малу перестали применяться законы об урегулировании заработнойплаты, предписывавшие властям устанавливать периодически нормы этой платы, согласно с требованиями справедливости. Конечно, эти и подобные им законы были рассчитаны на производственные отношения, ничего общого не имевшия с теми, которые явились результатом распространения крупной промышленности. Но факт гот, что несоблюдение этих законов, дав промышленникам возможность беспрепятственно раздвигать рамки своей деятельности, открыло полный простор беззастенчивой эксплуатации народных масс и поставило их благополучие в зависимость от доброй воли капиталиста-предпринимате-лн. Полная пролетаризация широких слоев населения явилась таким образом непосредственным результатом промышленной революции второй половины XVIII стол. в Англии (смотрите IX, 100/115, 157/162, 170/172).

Естественно, что вопрос об источниках бедствий народных масс на ряду с растущим богатством страны должен был приковать к себе внимание общества, тем более, что время, когда этот вопрос был поставлен на очередь развитием экономической жизни Англии, было вообще неспокойное и тревожное. В соседней стране, за каналом, только что разразилась революция, сразу покончившая все счеты со старым общественным укладом. Идеи, воодушевлявшия деятелей французской революции, нашли восторзкенных приверженцев и среди английской интеллигенции и через их посредство проникли также в народные массы. Народ волновался. Разгром машин и фабричных заведений, несмотря на зкестокие репрессии, стал обычным явлением. Рабочие требовали от государства соблюдения старых законов, охраняющих их интересы. Государственная власть, побуждаемая промышленниками, на жалобы и страдания рабочих не обращала никакого внимания и все свои усилия направляла на то, чтобы удержать недовольные своим положением народные массы в должном повиновении. В возможность революции верили многие.

В это время (в 1793 г.) на анц28

глийском книжном рынке появляется произведение под заглавием: „О политической справедливости11. Автор этого произведения Уильям Годвин (смотрите) находился всецело под влиянием воззрений французских мыслителей, давших Великой революции ея идейное содержание. Книга его является резким обвинительным актом против существующого общественного строя и вместе с тем горячим призывом к борьбе с ним (изложение основных ея выводов с,и. II, 565/567). Понятно, что она в то революционно настроенное время должна была вызвать сильное умственное брожение и заставить общественное мнение с собой считаться.

Выход этой книги в свет и вызванное им движение общественной мысли и является, по словам самого Мальтуса, непосредственным поводом, побудившим его составить свой труд о принципе народонаселения. В этом труде Мальту с выступает горячим защитником основ существующого общественного строя, который он считает в полном смысле слова совершенным и единственно возможным. Института частной собственности составляет единственную опору истинной свободы. Не будь его, явилась бы для каждого человека необходимость силой защищать добытия им средства к существованию, в обществе царила бы вечная борьба, и ни у кого не было бы ни времени ни охоты позаботиться о высших потребностях своего духа. Всякое побуждение к труду отпало бы совершенно, и общество никогда не вышло бы из полудикого состояния. Распадение общества на класс собственников и на класс рабочих является залогом культурного расцвета. Общественное равенство должно быть признано несбыточной мечтой и противоречащей принципам строго логической мысли. Оно нежелательно еще потому, что не представлялось бы никакой возможности заставлять кого-либо делать черную работу, необходимую для общества. Общественная философия М., конечно, не содержит никаких новых мыслей. Стократ эти мысли были высказаны в различных вариациях задолго до появления книги М. Спрашивается, чем же вызван неслыханный успех этого произведения, почему возгорелась такая горячая борьба вокруг него.

Объяснение следует видеть в том оружии, с которым Мальтус выступил против общественных новаторов и при помощи которого он надеялся раз навсегда покончить со всеми притязаниями на изменение существующих общественных отношений.

М. стремится доказать, что лишения и страдания народных масс неизбежны и неискоренимы и что все надежды на то, что какими-либо мероприятиями общественного характера можно было бы улучшить положение низших слоев населения, следует считать тщетными и даже вредными. Правда, в следующих изданиях своего труда Мальту с старался несколько смягчить свои тезисы, развивая ту мысль, что если устранение всех общественных бедствий и невозможно, неимущие классы все-таки в состоянии поднять уровень своего благосостояния при условии, что ими будут соблюдены некоторые правила личного поведения, диктуемия благоразумием и предусмотрительностью. Нельзя однако сказать, чтобы от этой поправки сущность учения М. подверглась какому-либо принципиальному изменению: в центре этого учения остается признание необходимости существования нищеты на ряду с богатством, существования класса бедняков, терпящих всевозможную нужду, на ряду с имущими, имеющими право на все блага жизни.

Доказательством этой необходимости является знаменитый закон народонаселения Мальтуса.

По мнению Мальтуса, размножение человеческого рода управляется тем же законом, действию которого подвержено размножение всех органических существ вообще. Человек не представляет в этом отношении исключения из общого правила. Закон народонаселения есть не что иное, как закон роста органического мира в применении к человеческому роду. Исходной точкой Мальтуса является высказанное Беньямином Франклином предположение, что при отсутствии иных растений земной шар в сравнительно короткое время покрылся бы всецело представителями какого-либо одного растительного вида, точно так же, как он заселился бы весь одной человеч. нацией, если бы других наций вовсе не существовало. Мальтус считает эту возможность совершенно неоспоримой. Инстинкт размножения в животном царстве, по его мнению, настолько силен, что его естественное проявление можно считать безграничным. При этом он обладает постоянной, неизменной интенсивностью, которая при столкновении с внешними препятствиями не сокращается, а лишь на время, до появления более благоприятных условий, парализуется, чтобы проявиться затем с еще большей силой. Важнейшим условием существования животного царства, а следов., и человеческого рода, является наличность средств пропитания. Без соответственной нищи ни одно живое существо долго продержаться не может. Количество живых существ находится таким образом в полной зависимости от количества пищи, находящейся в их распоряжении. Но если количество находящихся налицо средств пропитания представляет собою границу размножения живых существ, то не следует однако думать, что размножение на самом деле эту границу соблюдает. Напротив, обуреваемый могучим инстинктом размножения, животный мир производит на свет потомство, далеко переходящее за пределы естественной возможности существования. Число рождаемых индивидуумов всегда в большей или меньшей степени превосходит имеющияся в наличности средства пропитания. Безпредельный инстинкт размножения обусловливает собою таким образом тенденцию постоянного и неудержимого роста населения. Возможное размножение человеческого рода Мальтус выразил в формуле геометрической прогрессии, причем он, на основании статистики народонаселения Сев. - Американских Штатов, где, по его мнению, увеличение населения совершалось нормальным путем, без каких-либо внеш

них нрепят ствий, полагал, что при отсутствии препятствий население удваивается в двадцатипятилетний период. Если население в какой - либо момент выразить единицей, то через 25 лет оно равно будет 2, по прошествии дальнейших 25 л.—4, еще через 25 л.—8, и так далее Между тем земля, согласно учению Мальтуса, никогда не в состоянии давать пищевых продуктов столько, сколько необходимо для пропитания населения, беспрепятственно размножающагося соответственно естественному плодородию человеческого рода. Конечно, искусство человека способно значительно увеличить плодородие почвы, так что с течением времени с одной и той же площади удается извлечь гораздо больше продуктов. Но увеличение производительности земли имеет свои границы. Данные земледельческой практики, по убеждению Мальтуса, говорят за то, что все усилия, направленные на добывание средств для прокормления населения, с течением времени сопровождаются все меньшим и меньшим успехом. Земледельческий опыт позволяет даже установить закон уменьшающейся производительности почвы, согласно которому но мере расширения обработки на добывание единицы пищевых продуктов с каждым последующим периодом приходится в среднем затрачивать все увеличивающееся количество труда и капитала. Поэтому средства существования при самых благоприятных условиях для труда ни в каком случае не могут возрастать быстрее, чем в арифметической прогрессии. Таким образом, с одной стороны, существует беспредельная возможность размножения народонаселения, выражающаяся в формуле геометрической прогрессии: 1, 2, 4, 8, 16 и так далее; с другой—средства прокормления народонаселения, при напряжении всех производительных сил, могут возрасти только лишь по арифметической прогрессии: 1, 2, 3, 4, 5 и так далее

Это несоответствие между естественным законом размножения населения и естественным же законом увеличения средств супиествования и является, по учению Мальтуса, единственным источником народных бедствий, единственной причиной нищеты и страданий народных масс. В каждый данный момент на свете существует больше людей, чем следует, больше, нежели средств, нужных для их прокормления. „Человек, и пришедший в занятый уже мир,—выражаясь словами Мальтуса, — лишний на земле; на великом жизненном пиру природы нет для него места“. Избыточное население неотвратимо должно погибнуть. Недостаток питания ведет к ослаблению и истощению организма, вызывает всевозможные Go-1 лезни и ведет к преждевременной : смерти. К этому присоединяется мно-; жество иных причин, укорачиваю-1 щих среднюю продолжительность жизни: тяжелый труд, нездоровая жизнь в городах, разного рода пороки, болезни, эпидемии, войны. Нет ни одной страны на земном шаре,—утверждает М., — где население не стремилось бы увеличиться в большей степени, нежели это позволяет наличность средств существования. Никакие улучшения в способах добывания средств существования совершенно не меняют положения вещей. Как только удается каким-нибудь образом где-либо раздвинуть рамки производства предметов продовольствия, в тот же самый момент и рост населения становится более интенсивным, так что открывшиеся новия возможности существования вскоре оказываются вполне использованными в такой же мере, как это было до тех пор. Так, по мнению Мальтуса, дело обстояло во все времена, и нет никакого основания предполагать, что оно в будущем может измениться в благоприятном для человечества смысле.

На основании таких соображений Мальтус приходит к заключению, что нечего предаваться наивной мечте, будто общество имеет возможность более или менее значительно улучшить материальное положение низших слоев населения. Их печальное положение, обусловленное естественным законом народонаселения, изменено быть не может. Все реформы общественного характера, предложенные когда-либо или предпринятия в этомнаправлении, с самого начала осуждены на неудачу. Благодаря непрестанному и неумолимому действию закона народонаселения всякий общественный порядок, устроенный на началах, не соответствующих тем, на которых зиждется современное общество, неминуемо должен потерпеть полное крушение, и общество должно будет вернуться к тому состоянию, из которого оно стремилось выйти. Существующий общественный строй является единственно возможным и, как естественное следствие закона народонаселения, незыблемым и несокрушимым. Нет никакого разумного основания считать этот общественный строй виновником лишений и страданий народных масс и предъявлять к нему требование, чтобы он принимал меры к смягчению их тяжелого положения. Общество тут совершенно не причем. Бедствия народные не им созданы, и не в его власти их устранить. У кого средств к жизни нет, тот неминуемо должен терпеть нужду. Он, конечно, достоин сожаления, но общество ему помочь не может. Согласно законам природы, которые управляют общественной жизнью, не всем в одинаковой мере суждено пользоваться благами природы: известная часть общества но необходимости лишена средств к существованию; нищета и страдание — ея естественный удел.

Таково в общих чертах учение Мальтуса об источниках общественных бедствий. Можно себе представить, какое впечатление должно было произвести это учение в такое время, когда, как мы видели, английское общество находилось в состоянии брожения, и противоречия капиталистического строя впервые проявились наружу во всей своей ужасающей наготе. Обращая свое острие против неимущих классов населения, отказывая беднякам в праве на существование, обрекая большинство человеческого общества на жизнь, полную труда и лишений, учение Мальтуса в то же время являлось оружием в руках тех, интересы которых были связаны с существующим общественным строем и которые тяготились возложенною на них общественною совестью обязанностью заботиться об обращающихся к их помощи. Это последнее обстоятельство представляет собою, несомненно, и главную, если не единственную, причину огромного успеха книги Мальтуса сейчас после выхода ея в свет. Защитники существующого общественного строя вновь почувствовали под собою твердую почву. В борьбе с общественными реформаторами на их сторону становится формулированный Мальтусом естественный закон народонаселения. Притязания филантропов их теперь больше не стесняли: мир ведь не ими создан, не им, следов., и отвечать за его кажущияся несовершенства; да и какие бы меры ни были приняты для облегчения участи бедняков, оне ни к чему привести не могут, так как всякое улучшение существования неимущих повлечет за собою увеличение населения и приведет, следов., в короткое время опять к установлению несоответствия между потребностями и средствами к их удовлетворению.