> Энциклопедический словарь Гранат, страница 303 > Масляные краски

Масляные краски

Масляные краски, краски, разведенные в высыхающих маслах, употребляемия обыкновенно в живописи. Наиболее часто употребляемия для этой цели краски: неапольская желть,

кадмиева желть, киноварь, краповый лак, хромовая красная краска, английская красная краска, парижская синь, умбра, касселевская коричневая краска, ультрамарин, порошок костяного угля (черный), лак Роберто; а из масл— льняное, маковое и ореховое. Прежде для приготовления М. к. живописцы сами растирали их с соответствующим количеством масла всякий раз перед употреблением; теперь М. к, приготовляются на фабриках и продаются готовыми в маленьких, хорошо закрытых цинковых ящичках. При употреблении для разжижения или растворения их прибавляют еще масла, терпентина, сухого лака или лака для ретуши (приготовленного из макового масла, свинцового сахара и белой мастики). Быстрота, с которою высыхают М. к., зависит от количества употребленного масла. Прибавление свинцовых белил, тяжелого шпата способствует вообще высыханию, ибо этим уменьшается процентное содержание масла в М. к. М. к. имеют большое преимущество перед всеми другими как в практическом, так и в эстетическом отношениях: с одной стороны, оне способны в разных пропорциях смешиваться одна с другой и вместе с тем при поверхностном соприкосновении не сливаются, а остаются одна на другой: на сухом слое масляной краски можно снова писать, и первая краска не растворяется и не смешивается с последней; с другой — М. к. отличаются вообще большей силою, полнотою и телесною прав дою впечатлений, и, наконец, той безчисленно разнообразной игрой световых и теневых оттенков, которая может быть ими достигнута. Этими свойствами и объясняется их употребление Вb ЖИВОПИСИ.

иииасоны, или франкмасоны (Franc-mapons, Freemasons, Freimaurer—„вольные каменщики“), название членов религиозно-философского общества, возникшого в первой четверти XVIII в, в Англии и оттуда распространившагося по всему цивилизованному миру. Где только есть европейские поселения, там можно наверное встретить если не масонские организации, то, по крайней мере, отдельных масонов. Ко“

10г°

291

Фасоны.

292

личествопоследних исчисляется миллионами (статистика разных стран даст различные цифры, и в то время, ишк французские М. довольствуются для всего земного шара 1В2 миллионами, американские насчитывают более 5 миллионов адептов различных направлений М. в одних Соединенных Штатах). Масонские организации {ложи, смотрите ниже) ставят себе практические цели, просветительные и благотворительные. От обычных просветительных или благотворительных обществ оне отличаются, однакоже, тем, что доступны не всякому желающему, а только лицам, получившим особое посвящение (которое, впрочем, дается довольно легко), причем посвященные связаны известным ритуалом. Наличность последнего сближает М. с религиозными сектами, а закрытый характер М. лож давал основание определять их, как „тайные общества“. М. протестуют против обоих сопоставлений. От секты М. отличается отсутствием какой-либо религиозной догматики, доходящим в наиболее либеральных М. течениях (нанр., во французском М.) до полного религиозного индифферентизма: во франции М. может быть даже атеист. „Тайнымъ“ же М. общество может быть названо лишь весьма условно: тайною является, собственно, лишь М. учение, которое посвященные честным словом обязываются не открывать посторонним. Что же касается внешней организации М., то она совершенно публична: ложа есть официальное учреждение, адрес которого молено найти в любой справочной книжке, списки членов публикуются, опубликован— по крайней мере, отчасти—и ритуал. Кроме того, говорят М., тайные общества преследуют обыкновенно какую-нибудь политическую цель, из М. же лож политика изгнана их уставами. Последнее верно только буквально, и как раз на этом примере мы молеем видеть, в каком смысле сближение М. лож с тайными о-ствами не вовсе лишено основания. Политических задач, действительно, нет ни в каких М. уставах, но это не мешало в прошлом и не мешает в настоящем М. быть политическиморудием в руках различных общественных сил, реакционных или прогрессивных, смотря по тому, какие обществ. классы этим орудием пользовались. Так, в Германии ХВТИИ в М. в руках Фридриха II было орудием „просвещенного деспотизма“. Во франции начала XIX в оно явилось одним из средств общественной организации, которым широко пользовался в своих целях Наполеон I; а после падения второй франц. империи М., как это с гордостью признают сами французские М., выпала на долю роль одного из виднейших деятелей, способствовавших укреплению третьей республики. „Аполитизмъ“ М., таким образом, чисто формальный, и, в частности, для нашего времени М., прежде всего, интересно и важно, как политическая сила. С этой стороны, наиболее выдающеюся чертою М. является его антиклерикализм. Всюду в мире недружащие с официальною церковью и ею, по преимуществу, преследуемые, во франции и в Италии М. представляют собою могущественные антицерковные организации, за это служащия предметом ненависти клерикалов, а по солидарности с последними—и всех реакционеров вообще. Такие перевороты, как отделение церкви от государства во франции или как низвержение светской власти папы в Италии, невозможно себе представить без участия М. Широким распространением и признанием начала свободы совести человечество также обязано, главн. обр., М., которые принимали в свою среду представителей всех религиозных толков безразлично еще в то время, когда принадлежность к определенному исповеданию всюду являлась непременным условием гражданских и политических прав.

Тайна, облекающая М. учение, очень затрудняет изучение истории М. Как бы хорошо ни знали мы подробности его внешней организации, даже в этой последней многое останется для нас загадкой, пока мы не знаем, что именно людей к этой организации притягивало. Но историки-М.,—те, кому наиболее широко доступны источники дляего истории,подчиняясьданномуобязательству, об этом не говорят, историкам же не-М. многое недоступно. По случайности, не весьма симпатичной, лучше других оказались поставлены в этом отношении русские историки. М-ая организация в России была закрыта правительством в 1822 г., и ея архивы оказались в руках адми-нистрат. учреждений, не заинтересованных в сохранении тайны. Результатом явилось опубликование в более новое время Ешевским, Пекарским и др. целого ряда „секретныхъ“ документов, живо и наглядно рисующих нам интересы русских М. XVIII стол. А так как русское М-ство было лишь копией западного, то по русским документам мы можем себе составить понятие и о последнем. Судя по этим документам, в центре М-их интересов того времени стояли те явления, которые в наши дни культивируются „теософами“ и „оккультистами“ разных толков: гипнотизм, или, как тогда называли, магнетизм, вызывание духов (спиритизм), наравне с алхимией и мистической медициной, чудесными секретами исцеления всех болезней, наиболее привлекали к себе М. „толпу“. Предполагалось, что орден даст своим адептам возможность проникнуть во все эти тайны. Отдельные деятели (у нас в России, например, Н. И. Новиков, см.) поднимались выше этого, но лишь для того, чтобы погрузиться в мистическую философию, черезвычайно сильно отдававшую первобытным анимизмом и, во всяком случае, ведшую своо происхождение по прямой линии от гностиков первых времен христианства и средневековых сектантов (масонский миф о сотворении мира, например, непосредственно примыкает к легендам средневек. катаров и богомилов, а представление творения, как эманации, „истечения“ Божества, можно целиком найти в др. христианском „гнозисе“). Параллельно с этим М. развивали широкую общественную деятельность, иногда весьма благотворную, но она не стояла ни в какой связи с „тайным учениемъ“, и М. служило этой деятельности только, как удобная внешняя организация (оставляя в стороне вопрос о том,

насколько привлекавшая простые умы „тайна“ способствовала поступлению в орден материальных средств, которыми питалась общественная деятельность М. организаций: противниками М. эта сторона дела разрабатывалась очень тщательно и с большой настойчивостью; в нашей литературе памятниками этого остались комедии Екатерины II: „Обманщикъ“, „Обольщенный“ и „Шаман сибирский“). У нас это совмещение в однех рамках двух течений, по существу не имевших между собою ничего общого, происходило, повидимому, безсознательно. Но в Зап. Европе была попытка сознательно использовать М. орден, как чисто внешнюю раму для деятельности общественно - политического характера (смотрите ниже об иллюминатах).

Уже из этой краткой характеристики М. „тайны“, поскольку она нам доступна, видно, как односторонне освещают дело зап.-европейские исто-рики-М., пытающиеся уверить своих читателей, что „тайна“ сводилась про-сто-на-просто к „начертательной геометрии“, унаследованной М. XVIII в от их предшественников, настоящих каменщиков, строителей средневек. соборов. От каменщицкнх цехов, или, вернее, братств, состоявших при цехах обществ взаимопомощи среднев. ремесленников, на религиозной основе, М. усвоило только внешнюю форму и символику. Каменщики строили вещественные храмы, М. воздвигают невещественный храм всечеловеческ. счастия. Отсюда всем хорошо знакомые „масонские знаки“— молоток, наугольник, куб и т. и. Средневековые храмы строились веками — рабочие создавали около постройки целые городки, где и жили. У них были помещения, где хранились инструменты, и где, в торжественных случаях, собиралось все „братство“. Эти „хижины“, или „избы“, строительных рабочих (нем. Bauhiit-te) получили более распространенное название лож, которое, как и слово „церковь“, имеет двоякое значение: помещения, где собираются М., и самого собрания. Членами братств могли быть не только сами ремесленники, но и сторонние „благотворители“.Этих „почетных членовъ“ в братствах кам-ов стало особенно много в эпоху Возрождения, с характерным для нея меценатством. У шотландских кам-ов ХВИИв. мы встречаем даже некоторое противодействие этому наплыву „господъ“ в бедную и простую ремесленническую среду; но в конце концов пришлый элемент взял верх, и к началу след. века в тех же шотландских и в английских „ложахъ“ „почетныхъ“ членов было втрое более, чем действительных. Как и при каких обстоятельствах среди камен-щпков-джентяьменов (почетными членами лож бывали и лорды и генералы, на ряду с пасторами и профессорами; впрочем, и каменщики-ремесленники не допускали в свою среду людей наиболее низкого происхождения: из цехов еще в среди, века исключены были крепостные) получили преобладание деисты (смотрите) — вопрос, не вполне выясненный. Как бы то ни было, в 1717 г. лондонские ложи (державшия свои собрания уже преимущественно в тавернах, откуда несколько странные, ставшия традиционными в М., названия, например, ложа „яблони“ или „решетки“; была даже ложа „Большого стакана“; на континенте мы позже встречаем „ложу Трех глобусовъ“, „Трех золотых пальмовых ветвей“ и т. под. напоминания о первоначальном родстве с трактирными вывесками) под влиянием деистов слились в одну организацию под управлением „Великой ложи“. Статут этой последней (древнейший из существующих М. уставов), вышедший в 1723 г., впервые установил, что членами лож могут быть люди всех исповеданий, а не только всех христианских исповеданий, как было раньше. Практическое применение этот принцип получил не без колебаний, но в общем английские ложи уже в первой половине XVIII в не затруднялись принимать в свою среду евреев.

Первоначальный состав лож был буржуазный. На ряду с представителями англ, интеллигенции мы встречаем тут и купцов и даже ремесленников других профессий (портных, например). Но олигархический строй тогдашней английской конституции не мог не отразиться и на М. Ложи искали собе высоких покрввн-телей: гросмейстеры англ. М. сплошь выходили из рядов титулованной знати. Распространителями М. на континенте были, преимущественно, эти знатные М., много путешествовавшие и имевшие связи при европейских дворах, а также англ, офицеры, принадлежавшие к тому же общественному кругу. Родоначальниками русского М., например, были капитан Фи-липпс (по английским документам 1738 г.) и фельдмаршал Кейт (по русской М. традиции, по англ, документам преемник Филиппса). Происхождение французских лож связано с именем лорда Derwentwater, а первые германские М. были посвящены гр. Strathmore. На континенте М. сразу получило аристократический характер: английские джентльмены и тогда являлись предметом подражания для континентального дворянства. Первая немецкая ложа уже в 1738 г. считала в числе своих членов кронпринца прусского, будущ. короля Фридриха II; гросмейстерами французских лояс уже с 1740-х гг. были принцы крови. Скромное английское М., с его двумя степенями, ученика и мастера, и суховатым деистическим учением, не отвечало вкусам и требованиям новой среды. Въпридворньихъкруясках континентальной Европы английским джентльменам неловко было признаваться в своем духовном родстве с простыми ремесленниками, и они внезапно открыли своих предков в средневековых тамплиерах (ель), остатки которых укрылись будто бы в Шотландии и воспользовались ка-менщицкими братствами, чтобы замаскироваться от своих преследователей. Число степеней увеличилось сначала до 3, потом до 7, потом до 33. На место мастеров и подмастерьев появились „рыцари востока“ и даже „императоры востока з запада“. Ритуалы приобрели необыкновенную театральность и пышность, отвечавшую привычкам нового общф-ствен. круга, затронутого М. Но всего сильнее перемена сказалась на М.

учении. Некоторая тайная традиция существовала уже в каменщицких цехах. Элементарные сведения о механике и геометрии, перешедшия к европейским архитекторам частью из античной, частью из арабской литературы, казались в то темное время чем-то чудесным. Знаниям этим приписывалось сверхъестественное происхождение, и начало их возводилось к построению Соломонова храма. Помимо этого, экономические соображения заставляли масонский цех, как это делали и другие цехи, тщательно охранять свои профессиональные секреты. Средневековая архитектурная премудрость могла сообщаться только „своимъ“, и для того, чтобы отличить „своихъ“, была выработана особая система: существовали особые условные знаки (известная манера складывать пальцы, изв. способ рукопожатия и „слово“, т. е. пароль), по которым каменщики узнавали друг друга. Все эти знаки (аналогичные существовали и в других средневек. ремесленн. цехах) перешли и к современным М. Но „тайна“ последних, как мы уже упоминали выше, не имеет ничего общого со скромными профессиональными секретами средневек. архитекторов. Тайна М. учения взята М. XVIII в у розенкрейцеров. В основе учения р-ов (имя это молено производить или от фамилии легендарного „первоучителя“, Христиана Розенкрейца, жившего будто бы в XIV — XV в., или от реального автора первого р-ого сочинения, „Рата Fraternitatis“, Валентина Андреэ, писавшего в эпоху Тридцатилетней войны: в гербе последнего был андреевский крест с 4 розами) лежала еврейская каббала (смотрите), весьма популярная в кругах европ. ученых эпохи Возрождения (Пико Мирандола, Рейхлин и др.). С ней был связан целый цикл „тайных знаний“, понятие о которых может дать оглавление одного русского М. сочинения ХВШ в В сочинении этом, носившем название „Теоретического градуса соломоновых наукъ“, после вступительных глав, содержавших в себе уставы М. ордена и описания обрядов, мы читаем такие заголовки:

„О стихиях вообще. — Об огне.—О воздухе.— О воде. — О земле. — О стихийных вещах и духах.—О телесных вещах.—Соли.—Сера —О Меркурии.—О семени всех вещей.—Рождение.—Соблюдение.— Разрушение.—Действие верхних звезд.— О метеорах.—О металлах.—Рождение металлов.— Золото. — Серебро. — Меньшие металлы. — Дорогие камни.—Простые камни. — Минералы.—О растител пых. — О животном царстве. — Человек.—О болезнях тела. — О болезнях ума. — О болезнях души.—О совершенном согласии всех вещей“.

Согласно новейшим исследованиям, вполне можно допустить, что в основании первых М. лож р-ы принимали не менее непосредственное участие, чем деисты: р-ая символика встречается у М. с самого начала. Но только с переходом М. на континент „тайная мудрость“ становится в центре М. интересов, причем в однех странах (преимущественно в Германии) берет верх ея практическая сторона—алхимия, в других (например, у нас в России) более интересовались теоретической стороной— мистикой. Сильный толчок развитью мистического учения р-ства дал Сен Мартен, Le Philosophe inconnu (1743— 1803), сочинение которого „Des Erreurs et de la Veritd“ сталоевангелием для наиболее интеллигентной части русского М. (Новиков, Шварц и др.; рус. перевод издан в Москве в 1785 г.), откуда название мартинисты, дававшееся им в свое время их противниками и в новейшее время, например, историками (в сущности, название это происходило не от фамилии С. Мартена, а от имени его учителя, р-ра Мартинеса Пасквалиса, но последний в России был едва известен). Писания С. Мартена представляют собою попытку перевести каббалу и гнознс на язык материализма XVIII в Он старался придать мистическому откровению „физическую очевидность“ и, не достигая, конечно, этой цели, он дал нечто, казавшееся понятным людям, начитанным в „философской“ литературе того времени. Но, будучи мистиком, С. Мартен не был обскурантом. В его сочинениях еще дореволюционной поры мы находим резкую антиклерикальную тенденцию, и их даже во франции приходилось распространять контрабандой (например, печаталась книга в Лионе, а помечалась „Эдинбургъ“). К революции, лишившей его, дворянина по происхождению, всего достояния, С. М. отнесся, тем не менее, с горячим сочувствием и принял в ней даже некоторое участие. В 1791 г. он вместе с Кондорсе и Сийесом был предложен, как один из воспитателей дофина, в 1795 г. мы находим его в первом составе организованной конвентом Ecole Normale. Со своей точки зрения, он видел в терроре прообраз Страшного суда, справедливое возмездие за зло старого порядка.

Еще более решительное преследование вызвало другое течение М.—орден иллюминатов. Основатель ордена илов, Вейсгаупт (cat.), профессор ун-та в Инголыптадте, в Баварии, был свободным мыслителем в религии. Но в тогдашней Германии ни политические, ни религиозные свои идеи он не мог проповедывать открыто. Воспитанник иезуитов, которых он ненавидел, В. пришел к мысли образовать тайный орден, своей организацией кое в чем напоминающий братство Лойолы. Чтобы вернее его законспирировать, он стремился воспользоваться, как безобидной внешней рамкой, существовавшими тогда уже во множестве в Германии М-ими ложами. Человек черезвычайно энергичный, талантливый организатор, стремившийся привлечь в свой орден людей знатных и могущественных, В. до некоторой степени достиг своей цели. У иллюминатов было свое „тайное уче-ние“. Другой энергичный член ордена, Книгге, сочувствовал общему движению к свободе против деспотизма и верил, что этой цели можно достигнуть посредством „благого обмана“ и соблюдения строгой конспирации. Он надеялся ввести в союз папу и государей. Но он разошелся с Вейс-гауптом. Орден стал разрастаться, но иезуитские приемы скомпрометировали нравственные задачи, кот. ставили себе учредители. Взаимный шпионаж вносил недоверие и подозрительность. Его противники, баварские клерикалы, скоро проникли в „тайну“ ил-ва и обратили внимание власти на деятельность В-та, и в 1784 году в Баварии были закрыты все масонские и нллюминатские ложи, а в след. годувсе тайные общества. Вейсгаупт бежал из Ииголыптадта, на него сыпались самия возмутительные обвинения, но он энергично защищался (смотрите VIII, 119/120).

XVIII столетие было классическим веком М. По мере успехов есте-ственн. наук в XIX в „тайное учение“ все более становилось анахронизмом. Единственная страна, где оно продолжает, повидимому, привлекать адептов,—это Соединенные Штаты, родина спиритизма и излюбленное место всевозможных теософских и оккультистских орденов и обществ. Там мы до этих пор встречаем и „тамплиеровъ“, и „ливийских рыцарей“, и „Маккавеевъ“, и другие почтенные остатки эпохи Калиостро с его „египетской системой“ о 99 степенях. Социальный облик классического М. лучше всего сохранили английские и германские ложи. Оне по преимуществу находятся под руководством высшей аристократии. В Пруссии, но традиции со времен Фридриха II, сам король обыкновенно был членом ордена. Традицию эту решился нарушить только Вильгельм II, вм. которого вступил, однако, в орден один из принцев Гогенцоллернского дома. В Англии место гросмейстера обычно занимал один из принцев: им был, например, с 1875 г. будущий Эдуард VII, тогда принц Уэльский; со вступлением его на престол его сменил герцог Кон-наутский. Согласно с социальным составом, общественное направление английского и германского М. строго консервативное. Один из авторитетнейших М. писателей Германии, после нескольких весьма резких отзывов о социализме, прямо заявляет, что „рабочему сословию“ (Arbeiter-stand) не место в ложах, т. к. рабочие „не имеют времени“ для исполнения М. „работы“. Обществ. значение герм. М. невелико, и едва ли больше значение английского, что подтверждает и статистика (в Германии не более 50 тыс. М., в Англии с колониями до 300 тыс.). Совершенно иная была судьба М. в новейшее время в латинских странах, особенно во франции и в Италии. Во франции с

М. классического типа покончила революция. Последний аристократический гросмейстер „Великого Востока Фран-ции“ (учреждение, соотв. „великим ложамъ“ других стран), герц. Орлеанский Филипп Egalit6, не только вышел из ордена, но публично от него отрекся. После этого „Великий Востокъ“ не решился избрать нового гросмейстера; в 1794 г. во всей франции „работало“ только 3 ложи. Буржуазная реакция после 9 термидора оживила в числе прочого и М.: к 1802 г. насчитывалось уже снова 114 лож. Но это выродившееся М. настолько подчинилось новым веяниям, что отказалось почти от всякой тайны: ритуал 7 первых (низших) степеней был напечатан. Затем, как мы уже упоминали, М. использовал Наполеон I. Реставрация, вместе с реакцией против всего бонапартистского, привела с собою и преследование М. Крупная буржуазия июльской монархии была к М. холодна, а интеллигенция уже стояла под влиянием позитивизма или социализма. До восстановления империи франц. ложи влачили жалкое существование. Переход власти к бонапартистам их оживил. К концу 60-х годов „Великий Востокъ“ снова играет видную роль и продолжает идти дальше по пути демократизации и освобождения от всяких „тайнъ“. В 1877 г. провозглашена абсолютная свобода совести: вычеркнута статья статута, которою всякий М. обязывался признавать бытие Бога и безсмертие души. Результатом было, м. проч., то, что английские М. прервали всякие сношения с „Великим Востоком франции“. Грос-мейстерство было уничтожено; делами ордена стал заведывать верховный совет, председатель которого сменяется ежегодно. О характере деятельности франц. М. при третьей республике уже говорилось выше. В Италии до 1850-х гг. М. было запрещено в большей части государств, и его возрождение совпало с национальным объединением. Уже это одно достаточно определяло позицию новейших итальянских М.: то, что возрождение совершилось под непо-средств. влиянием „Великого Востокафранции“, должно было дать дальнейший толчок в том же направлении. Выдающиеся деятели объединения Италии, в т. ч. Гарибальди, были членами ордена, играющого теперь такую политическую роль, что исход выборов во многих округах зависит от образа действий М. лож. Аналогичный характер носит М. в Испании, но там оно гораздо менее влиятельно; заклятым врагом его является католическое духовенство(кат. церковь сразу отнеслась к М. отрицательно: уже в 1738 г. их проклял Климент XII, и его булла подтверждалась его преемниками). В других европейских странах (исторически наиболее важную роль играло шведское М.) оно ближе к англо-германскому образцу.

М. в России официально, как мы видели, появляется в 1730-х годах. Первыми М. у нас были английские купцы, проживавшие в Петрограде. Но уже в 1747 г. допрашивали по поводу М. вернувшагося из Германии гр. Головина. В 1765 г. на русском языке могло уже выйти опровержение М. учения,—значит, последнее предполагалось довольно широко известным. Оно носило, однако, тогда характер скорее моды, чем серьезного дела. Известный впоследствии М. деятель Елагин признавался, что в ту эпоху его привлекло к М. „любопытство и тщеславие, да узнаю таинство, находящееся, как сказывали, между ими, тщеславие, да буду хоть на минуту в равенстве с такими людьми, кои в обществе знамениты Содействовала тому и лестная надежда, не могу ли через братство достать в вельможах покровителей и друзей, могущих споспешествовать счастью моему“. Совершенно естественно, что ритуал тогдашних русских лож собрал в себя все, что было теа трально-эффектного в западном М. В „елагинскихъ“ ложах мы находим и обнаженные шпаги, и окровавленные рубашки, и гроба, и черепа с костями,—словом, всю бутафорию „рыцарского“ М. В центре теоретических интересов стоял „философский камень“, т. е. делание золота. Из зап.-евр. М. особенно тесные связи бы-

ИВЗасонь!.

3(04

303

ли у московских М. с Вёлльнером, близким человеком кронпринца прусского (впоследствии короля Фридриха Вильгельма II) и главой прусских розенкрейцеров, одним из обску-рантнейптих М., какие когда-либо существовали. Крупное общественное значение русское М. получило в 1780-х гг., когда М. удалось завладеть (в кураторство Хераскова, см.) московским университ. (смотрите ИПварц, Ив. Ег.) и привлечь в свою среду такого выдающагося человека, как Н. И. Новиков. Сохранились известия, что последний был принят в орден (в 1775 г.) без всякого ритуала, согласно поставленному им условию. Увлекаясь мистикой С. Мартена, Новиков относился с крайним отрицанием к алхимии и прочим „тайным наукамъ“. Он, несомненно, старался влить в М. новое обществ. содержание; каковы были новые обществ. слои, на кот. он рассчитывал, показывают его известные слова о том, что в России книги читают только мещане, и стремление сделать свои издания интересными для купечества (последним он мотивировал помещение в „Прибавленияхъ“ к „Моск. Вед.“ экономических и географических сведений). Такие тенденции моск. М. подтверждаются и тем изображением М. нового типа, какое мы находим в комедиях Екатерины II. „Одеты они дурно, лицами бледны, от голода ли то, не ведаю, но когда обедают, то для них вдвое пить и есть изготовить надлежитъ“, говорит о М. один из персонажей „Обольщеннаго“. Уже эти попытки демократизировать М. не должны были понравиться автору комедии, на престоле представлявшему интересы дворянства. Но у Е. II были и гораздо более личные причины относиться к М. подозрительно. Уже первое соприкосновение, в самом начале царствования, не могло оставить хорошей памяти: один из участников заговора Мировича {см.) был М. Окончательно же орден погубило в ея глазах его явное—и, повндимому, успешное — стремление привлечь в свою среду в кн. Павла Петр. М. подносили ему свои сочинения и издания (для печатания которых Новиков и Лопухин устроили специальную тайную типографию), в своих песнях выражса-лн надежду видеть его государем: що-следнее,при некоторой встревоженное ти воображения, могло показаться даже признаком заговора. Московское М. было разгромлено. „Типографическая компания“, ведшая широкую пропаганду М. печатным путем, была закрыта, и ея книжный склад конфисковать; с него погибло и „Дружеское ученгое общество“, ведшее ту же пропаганду путем воспитания. Один из последних ударов нанесло смешение мо<зк. розенкрейцеров с иллюминатами, не имевшими с ними ничего общого (в новиковской типографии была напечатана резко-обличительная история ордена иезуитов, илл-ты ж были (известны, как главные противники последних). Убившая ил-ов франц. революция добила и моск. М.; в 1792 г. Н-ов был заключен в Шлиссельбург. Павел Петрович поспешил освободить его немедленно по вступлении на престол. Что новый император сам принадлежал к ордену, об этом зап.-европ. историки-М. говорят вполне определенно J); в Стокгольме портрет Павла I находится в портретной галлерее знаменитых М. Но надежды последних на Павла не оправдались: с общим характером его режима никакие свободные общественные организации, хотя бы М., были несовместимы. Более благоприятные условия для русского М. открылись со вступлением на престол Александра I. Сам император не был М. и относился к ордену подозрительно, внимательно следя за его деятельностью через свою тайную полицию (де Санглен, директор особенной канцелярии министра полиции, с этою целью нарочно вступил в одну из лож). Но М. нашло себе опору в лице Сперанского, который надеялся, при помощи ордена, реформировать русскую церковь,—мысль, с которою носился уже Новиков; вступление в орден наиболее вольномыслящих священников в России тогда не было редкостью.

») Есть известий того времени, что Павел Петр. был принят в М. в Вене в 1782 г. JSngelt „<ие-schicht© des Illuminaten Ordciib1“, Berl., 190G, S. 198.

С падением Сперанского эти тенденции русского М. погасли. Но его распространению был дан сильный толчок заграничными походами, когда масса военной молодежи получила случай познакомиться с зап.-европ. М. Почти все прогрессивные офицеры того в ремени, в том числе почти все выдающиеся декабристы, были членами лож. Организационное влияние последних на билее ранния из политических тайных обществ, например, „Союз Спасения“, не подлежит сомнению. Но использовать самия ложи, как ячейки заговора, не решились: доста- j точное объяснение этому факту дают j те связи ордена с тайной полицией.! о которых говорилось выше. По за-1 падным известиям, один из по-1 следних гросмейстеров „Великой ложи Астрея“, сенатор Кушелев, сам сыграл полицейскую роль, и по его именно докладу русские ложи были закрыты, на основании указа о „тайных обществахъ“, 1 авг. 1822 г. Попытки возрождения М. в России относятся к новейшему времени (после указа о веротерпимости 17 апр. 1905 г.). Насколько известно, широкого успеха оне не имели, хотя усиление интереса к М. в русском обществе за последние годы не подлежит сомнению.

Библиография. R. F. Gould, „History of Freemasonry“, London, 1883— 84, 5 vol. (его же „Concise history“, 1903, переведена на франц. язык: „Histoire abregee de la f. m-ie“, Bruxelles, 1910); Findel, „Geschichte d. Freimaurerei“ (несколько изданий, первое в 1861 г., 7 изд. 1907 г., есть русск. перев. 1872 г., т. 1); „Astraea“, Taschenbuch liir Frei-maurer; L. Engel, „Geschichte des Illu-minaten-Orden“, Berl. 1906; Георг Шустер, „Тайные общества, союзы и ордена“ (1907), т. П; С. В. Ешевский, „Материалы для истории русск. о-ства ХВШ в Несколько замечаний о Новикове“; „Московские масоны (1780— 1789 гг.)“, то и другое —в „Сочинениях по русск. истории“ (М. 1900); Лои-гинои, „Новиков и московские мартинисты“ (М. 1866); Пекарский, „Дополнения к истории М. в России в XVIII в.“ (Сборник Отд. русск. яз. и сдов-ти Акад. наук, т. VII); Пыпин, статьи в „Вести. Европы“ (за 1867,

68 и 72 гг.); А. В. Семена, „Русские розенкрейцеры и сочинения Екат. И против М-ства“ („Жури. Мин. Нар. ПрочВ1, 1902, февраль); В. Н. Тукалев-ский, „Искания русских масонов. Из истории философск. направлений в русск. обществе XVIII в.“ (там же, 1911, май); Ernst Friedrichs, „Geschichte der einsteigen Maurerei in Russland“ (1904); „Масонство в его прошлом и настоящемъ“, под ред. С. П. Мельгунова и Н. П. Сидорова, т. I, 1914; В. И. Семевский, „Декабристы - М.“, в журн. „Минувшие Годы“, 1908 г., 2 и 3

и в книге „Политич. идеи декабристовъ“, Спб., 1909; Zalqski, „О masonii w Polsce“ (1889). М. Покровский.