> Энциклопедический словарь Гранат, страница 301 > Материалистическое понимание истории

Материалистическое понимание истории

Материалистическое понимание истории, или, вернее, распространение материализма на область общественных явлений, устранило два главных недостатка прежних исторических теорий. Bo-1-х, оне в лучшем случае рассматривали лишь идейные мотивы исторической деятельности людей, не исследуя того, чем вызываются эти мотивы, но улавливая объективной закономерности в развитии системы общественных отношений, не усматривая корней этихии отношений в степени развития материального производства; во-

2-х,прежние теории не охватывали как раз действий масс населения, тогда как исторический материализм вперииые далт> возможность с естественноисторической точностью исследовать общественные условия жизни масс и изменения этих условий. Домарксов-ская „социология“ и историография в лучшем случае давали накопление сырых фактов, отрывочно набранных, и изображение отдельных сторон исторического процесса. М. указал путь к всеобъёмлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность всех противоречивых тенденции,сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различных классов общества, устраняя субъективизм и произвол в выборе отдельных „главенствующихъ“ идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных производительных сил. Люди сами творят свою историю, но чем определяются мотивы людей и именно масс людей, чем вызываются столкновения противоречивых идей и стремлений, какова совокупность всех этих столкновений всей массы человеческих обществ, каковы объективные условия производства материальной жизни, создающия базу всей исторической деятельности людей, каков закон развития этих условий, — на все это обратил внимание М. и указал путь к научному изучению истории, как единого, закономерного во всей своей громадной разносторонности и противоречивости, процесса.

Что в каждом обществе стремления одних членов идут вразрез с стремлениями других членов ого, что общественная жизнь полна противоречий, что история показывает нам борьбу между народами и обществами, а также внутри их, а кроме того, еще смену периодов мира и войн, революции и реакции, застоя и быстрого прогресса или упадка,—этии факты общеизвестны. М. дал руководящую нить, позволяющую открыть закономерность в этом кажущемся лабиринте и хаосе, именно: теорию классовой борьбы. Только изучение совокупности стремлений всех членов данного общества или группы обществ способно привести к научному определению результата этих стремлений. А источником противоречивых стремлений является различие в положении и условии жизни тех классов, на которые каждоо общество распадается. „История всех до этих пор существовавших обществ,—пишет М. в Маниф. 1847 г. (за исключением истории первобытной общины,—добавляет впоследствии Энгельс), -была историей борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетающийи угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся между собою классов Вышедшее из недр погибшого феодального общества современное буржуазное общество не уничтожило классовых противоречий. Оно только поставило новые классы, новия условия угнетения и новия формы борьбы на место старых. Наша эпоха, эпоха буржуазии, отличается однако тем, что она упростила классовия противоречия: общество все бол ее и более раскалывается на два большие враждебные лагеря, на два большие, стоящие друг против друга класса—буржуазию и пролетариатъ“. Со времени Великой французской революции европейская история с особой наглядностью вскрыла в ряде стран эту действительную подкладку событий, борьбу классов. И уже эпоха реставрации во франции выдвинула ряд историков (Тьерри, Гизо, Минье, Тьер), которые, обобщая происходящее, не могли но признать борьбы классов ключам к пониманию всей французской истории. А новейшая эпоха, эпоха полной победы буржуазии, представительных учреждений, широкого (если не всеобщаго) избирательного права, дешевой, идущей в массы, ежедневной печати, эпохе могучих и всо более широких союзов рабочих и союзов предпринимателей и так далее,—показала еще нагляднее (хотя и в очень иногда мирной, конституционной форме) борьбу классов, как двигатель событий. В ряде исторических сочинений М. далблестящие и глубокие образцы материалистической историографии, анализа положения каждого отдельного класса и иногда различных групп или слоев внутри класса, показывая воочию, почему и как „всякая классовая борьба есть борьба политическая“. Приведенный нами отрывок иллюстрирует, какую сложную сеть общественных отношений и переходных ступеней от одного класса к другому, от прошлого к будущему анализирует М. для учета всей равнодействующей исторического развития.

Наиболее глубоким, всесторонним и детальным подтверждением и применением теории М. является его экономическое учение.

Экономическое учение Ы. „Конечной целью моего сочинения,—говорит М. в предисловии к „Капиталу“, — является открытие экономического закона движения современного общества“, т. е. капиталистического общества. Изследование производственных отношений данного, исторически определенного, общества в их возникновении, развитии и упадке — таково содержание экономического учения М-са. В капиталистическом обществе господствует производство товаров, и анализ М-са начинается поэтому с анализа товара.

Стоимость. Товар есть, во-1-х, вещь, удовлетворяющая какой-либо потребности человВка; во-2-х, вещь, обмениваемая на другую вещь. Полезность вещи делает ее потребительной стоимостью. Меновая стоимость (или просто стоимость) является прежде всего отношением, пропорцией при обмене известного числа потребительных стоимостей одного вида на известное число потребительных стоимостей другого вида. Ежедневный опыт показывает нам, что миллионы и миллиарды таких обменов приравнивают постоянно все и всякия, самия различные и несравнимия друг с другом, потребительные стоимости одну к другой. Что же есть общого между этими различными вещами, постоянно приравниваемыми друг к другу в определенной системе общественных отношенийе Общее между ними то, что оне—продукты труда. Обменивая продукты, люди приравнивают самые различные виды труда. Производство товаров есть система общественных отношений, при которой отдельные производители созидают разнообразные продукты (общественное разделение труда), и все эти продукты приравниваются друг к другу при обмене. Следовательно, тем общим, что есть во всех товарах, является не конкретный труд определенной отрасли производства, не труд одного вида, а абстрактный человеческий труд, человеческий труд вообще. Вся рабочая сила данного общества, представленная в сумме стоимостей всех товаров, является одной и той же человеческой рабочей силой: миллиарды фактов обмена доказывают это. II, следов., каждый отдельный товар представляется лишь известной долей общественно-необходимого рабочого времени. Величина стоимости определяется количеством общественно-необходимого труда, или рабочим временем, общественно-необходимым для производства данного товара, данной потребительной стоимости. „Приравнивая свои различные продукты при обмене один к другому, люди приравнивают свон различные виды труда одииипи к другому. Они не сознают этого, но они это делаютъ“. Стоимость есть отношение между двумя лицами, как сказал один старый экономист; ему следовало лишь добавить: отношение, прикрытое вещной оболочкой. Только с точки зрения системы общественных производственных отношений одной определенной исторической формации общества, притом отношений, проявляющихся в массовом, миллиарды раз повторяющемся явлении обмена, можно понять, что такое стоимость. „Как стоимости, товары суть лишь определенные количества застывшего рабочого времени“. Проанализировав детально двойственный характер труда, воплощенного в товарах, М. переходит к анализу формы стоимости и денег. Главной задачеии М-са является при этом изучение происхождения денежной формы стоимости, изучение исторического процесса развертывания обмена, начиная с отдельных, случайных актов его („простая, отдельная или случайная форма стоимости“: данное количество одного товара обменивается на данное количество другого товара) вплоть до всеобщей формы стоимости, когда ряд различных товаров обменивается на один и тот же определенный товар, и до денежной формы стоимости, когда этим определенным товаром, всеобщим эквивалентом, является золото. Будучи высшим продуктом развития обмена и товарного производства, деньги затушевывают, прикрывают общественный характер частных работ, общественную связь между отдельными производителями, объединенными рынком. М. подвергает черезвычайно детальному анализу различные функции денег, причем и здесь (как вообще в первых главах „Капитала“), в особенности важно отметить, что абстрактная и кажущаяся иногда чисто дедуктивной форма изложения на самом деле воспроизводить гигантский фактический материал но истории развития обмена и товарного производства. „Деньги предполагают известную высоту товарного обмена. Различные формы денег—простой товарный эквивалент или средство обращения, или средство платежа, сокровище и всемирные деньги — указывают, смотря по различи, размерам применения той или другой функции, но сравнительному преобладанию одной из них, на весьма различные ступени общественного процесса производства“ („Кап.“, I).

Прибавочная стоимость. На известию)! ступени развития товарного производства деньги превращаются в капитал. Формулой товарного обращения было: Т (товар)— Д (деньги)—Т (товар), т. е. продажа одного товара для покупки другого. Общей формулой капитала является, наоборот, Д— Т—Д, т. е. покупка для продажи (с прибылью). Прибавочной стоимостью называет М. это возрастание первоначальной стоимости денег, пускаемых в оборот. Факт этого „роста“ денег в капиталистическом обороте общеизвестен: именно этот „ростъ“ превращает деньги в капитал, как особое, исторически определенное, общественное отношение производства.

Прибавочная стоимость не може т возникнуть из товарного обращения, ибо оно знает лишь обмен эквивалентов, не может возникнуть ии из надбавки к цене, ибо взаимные потери и выигрыши покупателей и продавцов уравновесились бы, а речь идет именно о массовом, среднем, общественном явлении, а не об индивидуальном. Чтобы получить прибавочную стоимость, „владелец денег должен найти на рынке такой товар, сама потребительная стоимость которого обладала бы оригинальным свойством быть источником стоимости“, такой товар, процесс потребления которого был бы в то же самое время процессом создания стоимости. II такой товар существует. Это—рабочая сила человека. Потребление ея есть труд, а труд создает стоимость. Владелец денег покупает рабочую силу по ея стоимости, определяемой, подобно стоимости всякого другого товара, общественно-необходимым рабочим временем, необходимым для ея производства (т. е. стоимостью содержания рабочого и его семьи). Купив рабочую силу, владелец денег в праве потреблять ее, т. е. заставлять ее работать целый день, скажем, 12 часов. Между тем рабочий в течение 6 часов („необходимое“ рабочее время) создает продукт, окупающий его содержание, а в течение следующих 6 часов („прибавочное“ рабочее время) создает неоплаченный капиталом „прибавочный“ продукт, или прибавочную стоимость. След., в капитале, с точки зрения процесса производства, необходимо различать две части: постоянный капитал, расходуемый на средства производства (машины, орудия труда, сырой материал и так далее), — стоимость его (сразу или по частям) без изменения переходит на готовый продукт, и переменный капитал, расходуемый на рабочую силу. Стоимость этого капитала не остается неизменной, а возрастает в процессе труда, создавая прибавочную стоимость. Поэтому для выражения степени эксплуатации рабочей силы капиталом надо сравнивать прибавочную стоимость не со всем капиталом, а только с переменнымкапиталом. Норма прибавочной стоимости, как называет М. это отношение, будет, наир., в нашем примере <7о, т. е. ЮО°/0.

Исторической предпосылкой возникновения капитала является, во-1-х, накопление известной денежной суммы в руках отдельных лиц при высоком сравнительно уровне развития товарного производства вообще и, во-2-х, наличность „свободнаго“ в двояком смысле рабочого, свободного от всяких стеснений или ограничений продажи рабочей силы и свободного от земли и вообще от средств производства, безхозяйного рабочого, рабочаго-„пролетария“, которому нечем существовать, кроме как продажей рабочей силы.

Увеличение прибавочной стоимости возможно путем двух основных приемов: путем удлинения рабочого дня („абсолютная прибавочная стоимость“) и путем сокращения необходимого рабочого дня („относительная прибавочная стоимость“). Анализируя первый прием, М. развертывает грандиозную картину борьбы рабочаио класса за сокращение рабочого дня и вмешательства государственной власти за удлинение рабочого дня (XIY—XYII в.) и за сокращение его (фабричное законодательство XIX в.). После того как появился „Капиталъ“, история рабочого движения всех цивилизованных стран мира дала громадное количество новых фактов, иллюстрирующих ату картину.

Анализируя производство относительной прибавоч. стоимости, М. исследует три основные исторические стадии повышения производительности труда капитализмом: 1) простую кооперацию; 2) разделение труда и мануфактуру; 3) машины и крупную промышленность. Насколько глубоко вскрыты здесь М-сом основные типичные черты развития капитализма, видно, между прочим, из того, что исследования русской так называемым „кустарной“ промышленности дают богатейший материал по иллюстрации двух первых из названных трех стадий. А революционизирующее действие крупной машинной индустрии, описанное М-сом в 1867 г., обнаружилось в течение полувека, истекшого с тех пор, на целомряде „новыхъ“ стран (Россия, Япония и др.).

Далее. В высшей степени важным и новым является у М-са анализ накопления капитала, т. е. превращения части прибавочной стоимости в капитал, употребление ея не на личные нужды или причуды капиталиста, а на новое производство. М. показал ошибку всей прежней классической политической экономии (начиная с Ад. Смита), которая полагала, что вся прибавочная стоимость, превращаемая в капитал, идет на переменный капитал. На самом же деле она распадается на средства производства плюс переменный капитал. Громадное значение в процессе развития капитализма и превращения его в социализм имеет более быстрое возрастание доли постоянного капитала (в общей сумме капитала) по сравнению с долей переменного капитала.

Накопление капитала, ускоряя вытеснение рабочих машиной, создавая на одном полюсе богатство, на другом— нищету, порождает и так называемым „резервную рабочую армию“,„относительный избытокъ“ рабочих, или „капиталистическое перенаселение“, принимающее черезвычайно разнообразные формы и дающее возможность капиталу черезвычайно быстро расширять производство. Эта возможность в связи с кредитом и накоплением капитала в средствах производства дает, между прочим, ключ к пониманию кризисов перепроизводства, периодически наступавших в капиталистических странах сначала в среднем каждия 10 лет, потом в более продолжительные и менее определенные промежутки времени. От накопления капитала на базисе капитализма следует отличать так называемым первоначальное накопление: насильственное отделение работника от средств производства, изгнание крестьян с земли, захват общинных земель, систему колоний и государственных долгов, покровительственных пошлин и так далее „Первоначальное накопление“ создает на одном полюсе „свободнаго“ пролетария, на другом—владельца денег, капиталиста.

„ Историческую тенденцию капиталист.

накопления“ М. характеризует в следующих словах („Капит.“, I): „Экспроприация непосредственных производителей производится с самым беспощадным вандализмом и под действием самых низких побуждений, самых грязных, самых мелочнозлобных страстей. Частная собственность, добытая собственным трудом и знаменующая собою, так сказать, срастание отдельного независимого работника с условиями его труда, вытесняется капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации чужого, но формально свободного труда Дальнейшее обобществление труда и дальнейшее превращение земли и других средств производства в средства производства, общественно эксплуатируемыя, т. е. сообща применяемыя, иными словами, дальнейшая экспроприация частных собственников облекается в новую форму. Теперь подлежит экспроприации уже не рабочий, ведущий самостоятельное хозяйство, но капиталист, эксплуатирующий многих рабочих. Эта экспроприация совершается в силу действия имманентных законов самого капиталистического производства, посредством централйзации капиталов. Один капиталист побивает многих. Рука об руку с этой централизацией, или экспроприацией многих капиталистов немногими, в все более и более широких, крупных размерах, развиваются кооперативная форма процесса труда, сознательное техническое применение науки, планомерная эксплуатация земли, превращение орудий труда в такия, которые могут быть ирилаиаемы лишь сообща благодаря употреблению всех средств производства, как средств комбинированного общественного труда, происходит их экономизирование, наконец, совершается вовлечение всех народов в сеть мирового рынка, и таким образом устанавливается международный характер капиталистического режима. Вместе с постоянным уменьшением числа магнатов капитала, которые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения рабства, вырождения,

эксплуатации, но вместе с тем и возмущения рабочого класса, который обучается, объединяется и организуется механизмом самого процесса капиталистического производства. Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой Отрицание капиталистического производства производится им же самим с неизбежностью естественного процесса“.

В высшей степени важным и новым является, далее, данный М-сом во II томе „Капитала“ анализ воспроизведения общественного капитала, взятого в целом. И здесь М. берет не индивидуальное, а массовое явление, не дробную частичку экономии общества, а всю эту экономию в совокупности. Исправляя указанную выше ошибку классиков, М. делит все общественное производство на два больших отдела: 1—производство средств производства и II—производство предметов потребления, и детально рассматривает, на взятых им числовых примерах, обращение всего общественного капитала в целом как при воспроизводстве в прежних размерах, так и при накоплении. В III томе „Капитала“ разрешен вопрос об образовании средней нормы прибыли на основе закона стоимости. Великим шагом вперед экономической науки является то, что анализ при этом ведется М. с точки зрения массовых экономических явлений, всей совокупности общественного хозяйства, а не с точки зрения отдельных казусов или внешней поверхности конку ренции,чем ограничивается часто вульгарная поли-тическ. экономия или современная „теория предельной полезности“. Сначала М. анализирует происхождение прибавочной стоимости и затем уж переходит к ея распадению на прибыль, процент и поземельную ренту. Прибыль есть отношение прибавочной стоимости ко всему вложенному в предприятие капиталу. Капитал „высокого органического строения“ (т. е. с преобладанием постоянного капитала надпеременным в размерах выше среднего общественнаго) дает норму прибыли ниже средняго. Капитал „низкого органического строения11 — выше средняго. Конкуренция между капиталами, свободный переход их из одной отрасли в другую сведет в обоих случаях норму прибыли к средней. Сумма стоимостей всех товаров данного общества совпадает с суммой цен товаров, но в отдельных предприятиях и отдельных отраслях производства товары, под влиянием конкуренции, продаются не по их стоимостям, а по ценам производства (или производственным ценам), которые равняются затраченному капиталу плюс средняя прибыль.

Таким образом, общеизвестный и безспорный факт отступления цен от стоимостей и равенства прибыли вполне объяснен М-сом на основе закона стоимости, ибо сумма стоимостей всех товаров совпадает с суммой цен. Но сведение стоимости (общественной) к ценам (индивидуальным) происходит не простым, не непосредственным, а очень сложным путем: вполне естественно, что в обществе разрозненных товаропроизводителей, связанных лишь рынком, закономерность не может проявляться иначе, как в средней, общественной, массовой закономерности, при взаимопога-шенип индивидуальных уклонений в ту или другую сторону.

Повышение производительности труда означает более быстрый рост постоянного капитала по сравнению с переменным. А так как прибавочная стоимость есть функция одного лишь переменного хгапитала, то понятно, что норма прибыли (отношение прибавочной стоимости ко всему капиталу, а не к его переменной только части) имеет тенденцию к падению. М. подробно анализирует эту тенденцию и ряд прикрывающих ее или противодействующих ей обстоятельств. Не останавливаясь на передаче черезвычайно интересных отделов Ш тома, посвященных ростовщическому, торговому и денежному капиталу, мы перейдем к самому главному: к теории поземельной ренты. Цена производства земледельческих продуктов в силу ограниченности площади земли, которая вся занята отдельными хозяевами в капиталистических странах, определяется издержками производства нс на средней, а на худшей почве, не при средних, а при худших условиях доставки продукта на рынок. Разница между этой ценой и ценой производства на лучших почвах (или при лучших условиях) дает разностную, или дифференциальную, ренту. Анализируя ее детально, показывая происхождение ея при разнице в плодородии отдельных участков земли, при разнице в размерах вложения капитала в землю, М. вполне вскрыл (смотрите также „Теории прибав. стоимости11, где особого внимания заслуживает критика Родбертуса) ошибку Рикардо, будто дифференциальная рента получается лишь при последовательном переходе от лучших земель к худшим. Напротив, бывают и обратные переходы, бывает превращение одного разряда земель в другие (в силу прогресса агрикультурной техники, роста городов и прочие), и глубокой ошибкой, взваливанием на природу недостатков, ограниченностей и противоречий капитализма, является пресловутый „закон убывающого плодородия почвы11. Затем, равенство прибыли во всех отраслях промышленности и народного хозяйства вообще предполагает полную свободу конкуренции, свободу перелива капитала из одной отрасли в другую. Между тем частная собственность на землю создает монополию, помеху этому свободному переливу. В силу этой монополии продукты сельского хозяйства, отличающагося более низким строением каиитала и, следовательно, индивидуально более высокой нормой прибыли, не идут в вполне свободный процесс выравнивания нормы прибыли; собственник земли, как монополист, получает возможность удержать цену выше средней, а эта монопольная цена рождает абсолютную ренту. Дифференциальная рента не может быть уничтожена при существовании капитализма, абсолютная же может, например, при национализации земли, при переходе ея в собственность государства. Такой переход означал быподрыв монополии мастных собственников, означал бы более последовательное, более полное проведение свободы конкуренции в земледелии. И поэтому радикальные буржуа, отмечает М., выступали в истории неоднократно с этим требованием. Замечательно популяриГо, сжато и ясно изложил сам .4. свою теорию средней прибыли на капитал и абсолютной земельной ренты в письме к Энгельсу от 2 авг. 1862 г. (смотрите Переп., т. Ill, стр. 77—81. Ср. также письмо от 9 авг. 1862 г., там же, стр. 86—87). К истории поземельной ренты важно также указать на анализ М., показывающого превращение ренты отработочной (когда крестьянин своим трудом на земле помещика создает прибавочный продукт) в ренту продуктами или натурой (крестьянин на своей земле производит прибавочный продукт, отдавая его помещику в силу „внеэкономического принуждения“), затем в ренту денежную (та же рента натурой, превращенная в деньги, „оброкъ“ старой Руси, в силу развития товарного производства) и, наконец, в ренту капиталистическую, когда на место крестьянина является предприниматель в земледелии, ведущий обработку при помощи наемного труда. В связи с этим анализом „генезиса капиталистической поземельной рейты“ следует отметить ряд глубоких (и особенно важных для отсталых стран, как Россия) мыслей М. об эволюции капитализма в земледелии. „Превращению натуральной ренты в денежную не только сопутствует неизбежно, но даже предшествует образование класса неимущих поденщиков, нанимающихся за. деньги. В период возникновения этого класса, когда ом появляется еще только спорадически, у-более зажиточных, обязанных оброком крестьян естественно развивается обычай эксплуатировать за свой счет сельских наемных рабочих совершенно подобно тому, как в феодальные времена зажиточные крепостные крестьяне сами в свою очередь держали крепостных. У этих крестьян развивается таким образом постепенно возможность накоплять известное имущество и превращаться самим в будущих капиталистов. Среди старых владельцев земли, ведущих самостоятельное хозяйство, возникает, следов., рассадник капиталистических арендаторов, развитие которых обусловлено общим развитием капиталистического производства вне сельского хозяйства“ („Кап.“, 1112, 332). „Экспроприация и изгнание из деревни части сельского населения не только „освобождаетъ“ для промышленного капиталарабочих, их средства к жизни, их орудия труда, но и создает внутреннийрынокъ“ („К.“, Р, 778). Обнищание и разорение сельского населения играет, в свою очередь, роль создания резервной рабочей армии для капитала. Во всякой капиталистической стране „часть сельского населения находится поэтому постоянно в переходном состоянии к превращению в городское или мануфактурное (т. е. не земледельческое) население. Этот источник относительного избыточного населения течет постоянно. Сельского рабочого сводят к наинизшему уровню заработной платы, и он всегда стоит одной ногой в болоте пауперизма“ („Кап.“, I2, 068). Частная собственность крестьянина на землю, обрабатываемую им, есть основа мелкого производства и условие его процветания, приобретения им классической формы. Но это мелкое производство совместимо только с узкими, примитивными рамками производства и общества. При капитализме „эксплуатация крестьян отличается от эксплуатации промышленного пролетариата лишь по форме. Эксплуататор тот же самый—капитал. Отдельные капиталисты эксплуатируют отдельных крестьян посредством гипотек и ростовщичества; класс капиталистов эксплуатирует класс крестьян посредством государственных налоговъ“. „Парцелла (мелкий участок земли) крестьянина представляет только предлог, позволяющий капиталисту извлекать из земли прибыль, процент и ренту, предоставляя самому землевладельцу выручать, как ему угодно, свою заработную плату“. Обычно крестьянин отдает даже капиталистическому обществу, т. е. классу капиталистов, часть заработнойплаты, опускаясь ..до уровня ирландского арендатора -под видом частного собственника11. В чем состоит „одна из причин того, что в странах с преобладающим мелким крестьянским землевладением цена на хлеб стоит ниже, чем в странах с капиталистическим способом производства“е В том, что крестьянин отдает обществу (т. е. классу капиталистов) даром часть прибавочного продукта. Следовательно, такая низкая цена хлеба есть „следствие бедности производителей, а ни в коем случае не результат производительности их труда“. Мелкая поземельная собственность, нормальная форма мелкого производства, деграднруется, уничтожается, гибнет при капитализме. Возражения, встреченные в этом вопросе теорией М., см. в ст. земельный вопрос. См. далее ст. экономика, рабочее движение, социализм. Библиогр. М. см. в приложении. В. Ильин.