> Энциклопедический словарь Гранат, страница 307 > МессианнзгвиЪ

МессианнзгвиЪ

Мессианнзгвиb. Идеализация своей национальности, породившая многочисленные теории о превосходстве данного народа над другими, об особой его миссии в истории, идеализация,

свойственная и немцам („Речи к немецкой нации“ Фихте), и итальянцам (risorgimento), и русским (славянофильство!, вылилась в Польше в форме учения о т. наз. М. Согласно этому учению, Польша есть Мессия народов; изстрадавшаяся и, подобно Христу, невинно пригвожденная, она воскреснет во славе и величии, возвратит свободу себе и принесет ее другим народам. Зачатки мессиани-ческой философии встречаются уже у Веспасиана Коховского (cat. XXXII, 622/23) и других польских писателей ХВП в., которые в спасении своей родины, попранной и подавленной турецкими и татарскими набегами, видели печать особого Промысла Божия. Но родоначальником М. признается обыкновенно философ Гёне-Вронский (смотрите Вронский), издатель „Bulletins Mes-sianiques“ и владелец „конторы М.“ (bureau du messianisme), куда он приглашал всех желающих вступить в лигу, призванную преобразовать человечество. Разсматривая в своих сочинениях характеры разных народов, Г.-Вронский находил большое сходство между поляками и евреями, т. к. у тех и у других все основывается на ожидании и надежде, на вере в пришествие Мессии; но он восставал против пассивного ожидания этого пришествия; он призывал к творческой деятельности и видел конечную цель М. в водворении в обществ е безусловной правды и добра. Теорию Г.-Вронского развивали многие польские поэты и писатели: Воронин (ель), Брод-зинский (ель), Поль (ель) и др.В 30-хъгг. XIX в увлечение мессианнческой теорией достигает своего апогея, гл. обр., в среде эмигрировавших за границу участников ноябрьского восстания 1830 г. Не считая, несмотря на подавление восстания, польского дела проигранным, мистически настроенные, они ждали прихода Мессии, мужа-уте-шнтсля, который спасет угнетенные народы и, прежде всего, поляков и евреев. Вскоре они нашли его в лице Андрея Товянского (ель). Туманное учение его нашло себе последователей среди крупнейших польских писателей. Идеи Товянского о скором воцарении на земле истинной любви, заповеданной Спасителем мира, о близком торжестве евангельских заповедей стали проповедывать и Мицкевич (смотрите), и Словацкий („Gienczis z ducha“), и Красинский („Przedswit“), Гощинский и др. (смотрите XXXII, G32). Адептами товя-низма были и иностранные ученые, Мишле, Кине и др. Но успех товя-низма не был продолжителен. Религиозный мистицизм уступил место более реальному стремлению к практическому решению польского вопроса. См. Zdziechowski, „Messyanisci и sloivia-nofiIe“ (1888); Макушев, „А. Товян-ский“ („Р. Вести.“, 1879). И. Рябинин.