Мессия

Мессия, греч. неправильная передача евр. moschiach, т. е. помазанник, равносильно греч. 7ри:тД, каковое слово является точным переводом евр. moschiach. Первоначальное употребление этого термина, встречающагося еще в кн. Самуила и Царей, не содержит в себе никакого специфического смысла: так называется и царь, если над ним совершон обряд помазания священным елеем, и жрец, поставленный на должность с соблюдением того же обряда. Но с течением времени, в пророческой проповеди этот термин начинает принимать иное значение. Помазание в цари не было обязательным; с другой стороны, с точки зрения пророческой партии, помазание от имени Ягве и не могло быть даваемо тем царям, которые не исполняли завета с Ягве (так, как понимали этот завет пророки). Поэтому, царь-помазанник становится в глазах пророков идеальным царем, на которого посредством помазания распространяются особые дары Ягве; классическую характеристику такого идеального царя, имеющого воцариться над Израилем, дает Исаия в знаменитом месте гл. XI, 1—9. Но в чаяниях Исаии и других пророков допленной эпохи М. еще не является существом трансцендентным: хотя М. и устанавливает с Божественной помощью царство социальной справедливости, но это человеческий царь, как и все другие. Только в послепленную эпоху, во время тяжелой борьбы за религиозную независимость и под гнетом иноземного владычества, представление о М. видоизменяется. В связи с эсхатологическими чаяниями (смотрите апокалиптика и эсхатология) наступление мессианического царства мыслится, как крушение этого мира и создание на его месте нового мира; с этой трансцендентной концепцией смешиваются, в особенности в народных представлениях, националистические и коммунистические стремления. Так создается тип послепленного М.: это, с одной стороны, царь из дома Давидова, который истребит беззаконие и установит правду, а с другой — это Божественный судья неба и земли, живых и мертвых, создатель Нового Иерусалима, возлюбленный Сын Божии. Такое двойственное представление о М. целиком было заимствовано от иудейства первоначальным христианством и легло в основу христианской богословской концепции Христа (смотрите христианство). Для христиан М. явился в лице Иисуса; для иудейства М. еще не явился. Многочисленные „цари иудейские“, восстаниями которых наполнена история иудейства в I и в первой половине II в., выдавали себя за М., но ни один из них не успевал приобрести для себя право на такую роль в глазах народа, и все их попытки кончались неудачно. В среде позднейшого иудейства средневекового и нового времени идея о М. продолжает существовать, и не раз под ея влиянием являлись экзальтированные проповедники, окружавшие себя ореолом М. и временно собиравшие кругом себя многочисл. последователей (смотрите XIX, 425). Н. Никольский.