> Энциклопедический словарь Гранат, страница 307 > Местрович Иван

Местрович Иван

Местрович, Иван, сербск. скульптор. Родился в 1883 г. в Далмации, в крестьянской семье, 15 лет был отправлен в Вену, где пробыл около двух лет, работая, между прочим, у Мецнера. Оттуда переехал в Париж, где примкнул к современным течениям, главным образом, к Родэну и Бурделлю, одновременно изучая и античные образцы. С 18 л. выступает самостоятельно и в последние годы с у спехом выставляется на крупнейших художественных выставках Европы. Большая часть его произведений предназначена для памятника-мавзолея павшим на Косовомполе в 1389 г., являясь пластическим воплощением ли ц и деяний сербского народного эпоса. К лучшим фигурам относятся: кариатиды, торс Милоша Обилича, безымянные фигуры вдов и, особенно, женская фигура „Воспоминание“. М. претворил в своих произведениях много эпох и влияний. Мецнер и венская школа могли толкнуть его на путь декоративности и синтетического замысла, в то время как под влиянием Родэна он стал склоняться к импрессионизму; последнему мастеру он главным образом обязан высоким техническим критерием. Мощный толчок дал ему Бурделль, открывший М. формальные преимущества архаики и классического принципа в скульптуре. Нагия фигуры М. сочетают предельное развитие форм и максимальную энергию движений с наиболее простым разрешением и убедительной мотивировкой. Работая почти исключительно по мрамору, М. извлекает из него наибольший эстетический эффект, передавая в немногих гладких, нерасчлененных плоскостях всю прелесть поверхности человеческого тела. Применяя классич. принцип к форме, М. идет по стопам древних и в том смысле, что выявляет с предельной полнотой характер. черты своей расы. М. X.

ичестр (Maistre),Жозеф де, граф, французский писатель и полнтич. деятель клерикально-роаищионного направления (1754—1821),игравший заметную роль и у нас при дворе Александра I. М. был сыном президента савойского сената и первоначальное воспитание получил под руководством иезуитов, затем прошел юридич. факультет в туринск. унив. Радикальные идеи отечественных энциклопедистов не остались без влияния на юного М. и заставили его первоначально примкнуть к прогрессивному лагерю. Однако при первых же событиях Великой революции М., получивший незадолго перед тем сенаторское кресло, резко изменил свои политич. убеждения и перешел уже навсегда в стан воинствующих ультрамонтан и абсолютистов. Личный нравственный облик М. во многом противо-речил той политич. позиции, которойон непоколебимо держался всю вторую-половину своей тернистой жизни. Незлобивый и скромный, женственно-мягкий, порою до некоторой сентиментальности, он на страницах своих сочинений, выступает ярым поборником изуверского мракобесия и человеконенавистнической жестокости. В первом своем крупном сочинении: „Considerations sur la revolution fran-Qaise“ (Невшатель, 1797; M. признает за стихийным государственным переворотом „сатанинский“ характер, но не отказывает революции в провиденциальном значении „искупительной“ жертвы. Наблюдая якобинский террор и междоусобные войны, М. приходит к заключению, что мир полон праведных наказаний и заслуженных смертных приговоров. Нет кары, которая бы не очищала, и нет беспорядка, которого вечная любовь не обратила бы против злогоначала. Нельзя удовлетвориться одним загробным возмездием закоренелых злодеев,—здесь, на земле,необходима для них лютая, но благочестивая, месть. М. готов согласиться, что при данных условиях только якобинцы могли предотвратить территориальный распад франции, что созданная ими крепкая централизация послужит на пользу грядущему карательному единодержавию. Драконовы зубы, посеянные на окровавленной земле, народят нового неумолимого Левиафана. Даже Бонапарт представляется ему в этом смысле орудием „Божьяго гнева“, гениальным узурпатором,безсознательно работавшим во славу клерикальной монархии. Возстановление авторитета какою бы ни было ценой стало нетерпеливой, страстной мечтой М. в пореволюционные годы. Нужно найти непререкаемую верховную инстанцию на земле, чуждую всяких колебаний и всякого милосердия. Если такой инстанции пока в действительности нет, ее необходимо безотлагательно придумать. М. хотел за полвека до Пия IX установить принцип папской непогрешимости. С неуклонной логической последовательностью пришел М. к требованию светского суверенитета для римского первосвященника. Будет ли в самом деле обладатель святей

шого престола обладать и непогрешимостью—совершенно безразлично. На практике его подобает признать непогрешимым. С восторгом прославляет М. инквизицию. Он восхищается средневековой церковью, как самой видной и самой властной носительницей формально - вселенских начал. С нескрываемой ненавистью вспоминает М. деятелей реформации и выражает желание вытравить из европейского лексикона самое слово „протестантизмъ“. Лютер и Кальвин характеризуются у М.. как „ничтожества с заносчивостью сектантов, злобой плебеев и трактирным фанатизмомъ“. М. уверенно предсказывает, что в недалеком будущем римские первосвященники будут объявлены верховными вождями цивилизации, творцами незыблемого единодержавия, охранителями наук и искусств, прирожденными покровителями гражданской свободы и благодетелями человечества.

французская революция была дляМ. и тяжким личным бедствием. За конфискацией богатого имущества последовало изгнание и необходимость жить без семьи и без занятий почти голодающим эмигрантом в протестантской Лозанне. Личные невзгоды не остались без влияния на развитие его политического пессимизма. После невеселых странствий М. устроился наконец в 1802 г. номинальным посланником сардинского экс-короля в Петрограде, где пробыл 15 лет, вращаясь в великосветских кругах и примыкая к тайной оппозиции Сперанскому. В Петрограде М. написал свои важнейшия сочинения: „Essai sur le principe generateur des institutions humaines“ (1810), „Des delais do la justice divine“ (1815); далее следовали: „Du pape“ (Лион, 1819)); „De lEglise gallicane“ (Пар., 1821), политико-философские диалоги: „Les soirees de St.-Pe-tersbourg“ (Пар., 1821) и изданное после его смерти „Examen de иа philosophic de Bacon“ (Пар., 1835). Недюжинный стилист, М. мастерски владел обоюдоострым оружием иронии. Интригующия недомолвки составляли в глазах поклонников своеобразную диалектическую прелесть М. В резкое отличие от идейных предтечей и защитников французской революции М. не признает гипотезы общественного договора и высмеивает фантастический образ первобытного добродетельного дикаря. Нередко М. безсознательно предвосхищает методологнч. приемы немецкой идеалистической философии. Подобно Канту и Шеллингу, он не допускает при ципиального разрыва между верой и знанием и с увлечением говорит о предстоящем человечеству величавом синтезе религии, философии и точной науки. Задаваясь вопросом о том, чем объясняется гибель в истории неповинных .людей и неповинных народов, М. крайне своеобразно сочетает научный натурализм с обычными предпосылками церковного мистицизма. Органическая солидарность всех живых существ позволяет страданию одних служить искупительной жертвой за грехи других. Всякое зло является естественным последствием и праведной карой за вольные или невольные грехи одной биологической особи или целой группы их, всегда неразрывно связанных с целым одушевленным миром. Отсюда М. выводит софистически оправдание всех безчеловечных форм уголовной репрессии и всех жестоких приемов ретроградного террора. Смертная казнь представляется ему благочестивым подражанием божественному правосудию. М. пишет неподражаемое похвальное слово палачу и превозносит неумолимых прокуроров скорого судопроизводства. Религиозными же соображениями М. хочет оправдать и превознести идей войны. Бойна божественна, как непреложный и благостный закон природы, как оздоровляющая стихия трагической красоты, как лучшее духовно-возрождающее богослужение „Господу воинствъ“. В логической неразрывной связи с этими взглядами М. на трагическую обреченность многих людей, предопределяемых Богом к суровому жребию, стоят его остальные философско-юридические положения. Он допускает „либеральную“ конституцию, добровольно даруемую монархом и сохраняющую неприкосновенно все священные пре рогатины единодержавия. Политическ.программы М. везде отражают его аессимисти-

S27

Шестр—Металло-органические соединения.

523

ческое неверие в человека и его фа-натическ.приверженность клерикальноавторитарным началам, сковывающим и гипнотизирующим народную массу.—О М. см. Emile Faguet, „Politiques et moralistes du XIX s.“ (P. 1903); Paul-han, „J. de M. et sa philosophie“ (18931; Descotes,J. de M. avant la Revolution“; Cogordcm, „J. de M.“ (1894); E. Феоктистов, „Ж.деМ. в Петербурге“(„Русск. Речь“, 1861); Виппер, „Обществ. учения и исторические теории XVIII и ХИХвв.“ (М. 1900). Вал. Сперанский.