> Энциклопедический словарь Гранат, страница 312 > Мифология

Мифология

Мифология, наука о мифах, как религиозных легендах о происхождении мира, его явлений и человека, о богах и героях, о значении и начале обрядов и тому подобное. В более широком смысле под мифом подразумевается буквальное понимание метафорическихъвыражений. Так, Потебня утверждает, что „миф есть словесное выражение такого объяснения, при котором объясняющему образу, имеющему только субъективное значение, приписыв. объективность, действительное бытие в объясняемом. Т. обр., две половины суждения (именно, образ и значение) при мифическом мышлении более сходны между собою, чем при поэтическом. Их различение ведет от мифа к поэзии, от поэзии к прозе и пауке“. Как примеры такого мифического выражения, Потебня приводит метафору: „средство от обжога вытягивает жаръ“ и тому подобное., полагая, что метафорическому пониманию такого выражения предшествовало мифологическое, т. е. представление о средстве, которое действительно вытягивало жар. Такое психологическое понимание мифа весьма важно в методологическом отношении, но М. изучает мифы не только с точки зрения их связи с общим психологическим развитием среды, но и как элементы связного религиозного культа, уже давно поднявшагося над первобытным уровнем в развитии человечества. Мифологическое мировоззрение составляет один из этапов в духовном развитии всего человечества, но было бы неправиль- ным обобщением, черезмерно расширяющим пределы науки о мифах, вносить в нее изучение всевозможных суеверий, возникающих при всяком культурном уровне современного человечества, или чисто-поэтических метафор и тому подобное. Следует ограничить область М. рамками именно религиозных, но баснословных (не истинных) представлений. Если не всегда легко провести границу между мифологическим верованием и поэтической метафорой (например, в детской психологии), то еще труднее отграничить М. от религии в сложных и развитых религиозных системах, выработавших не только догматы о богах, но и мораль. Так, например, к области религии или М. должны быть отнесены мусульманские вероучения о рае, индийские представления о Будде и тому подобное.е Для правоверного мусульманина часть мифов о Магомете представляется истинным религиозным учением, другая же часть—вымыслом, собственно мифами, и, быть может, наиболее правильным было бы признание мифами таких вероучений, которые и самими приверженцами высоко культурных религий не признаются за канонические. В таком смысле молено было бы говорить о М. и о религии зороастризма, буддизма, мусульманства и христианства, древней Греции и Рима. Те грубые и поражавшие культы, которые греческий путешественник Пав-саний нашел в различных закоулках Эллады, должны быть отнесены к области М.; выработанная же философами и лсрецами система верований в эллинском мире является греческой религией. Конечно, и здесь установить точные границы не всегда возможно, но все же указанное отношение понятий позволяет с известной точностью распределять явления религиозного мышления в областях М. или религии. В этом смысле мифическое творчество предшествует религиозному, как более ранняя ступень его, соответствующая более низкому уровню развития известной человеческой среды. Поэтому изучение М. должно опираться на изучение общого психологического уровня народности, и современное изучение мифотворчества дикарей развивается именно в этом направлении, единственно обещающем пролить свет на происхождение и первичные формы М. (см., например, Dennett, „At the back of the black man’s mind“).

Начало мифологического мышления. Вундт расчленяет содержание первобытного мышления на две основные группы. В первую входят представления будничной жизни, входящия в сознание благодаря непосредственному восприятию. „Рядом с ними существует другая группа, область представлений, которая пе дана в непосредственном восприятии, но возникает, как можно выразиться вкратце, из аффектов, из душевных движений, проэцируемых во внешний мир. Эта вторая важная и особенно характеристическая область содержит все то, что недоступно непосредственному созерцанию и восприятию, но стоит за пределами их, т. е. является, т. ск., сверхчувственным, хотя и эта группа тесно примыкает еще к чувственным представлениям. Этот мир идей, перенесенный на явления из собственно душевных движений, мы называем мифологическим мышлениемъ“ („Еие-mente der Volkerpsychologie“, 1912). Первичными мифологическими представлениями являются те, которые связаны с демоническими силами природы и магическими средствами воздействия на них. Смерть и болезнь составляют важнейшие стимулы, возбуждающие мифологическое мышление первобытного человека, и амулеты образуют одно из первых, древнейших достояний человека (J. G. Frazer, „The magic Art“ 2 тома, 1911). Безжизненное тело вызывает страх, и представление о живом начале, покинувшем тело, создает, т. обр., первия основы для верований в душу. Эта последняя понимается материально и наделяется материальными силами, оказывающими воздействие на оставшихся в живых. Такое воздействие обнаруживается особенно в болезнях, постигающих людей и требующих для отвращения своего сверхъестественных, магических средств. Еще более первичны те представления, которые констатированы на низших стадиях культурного развития человечества и заключаются во взаимосоотношении всего существующого. Здесь неизбежны примитивные мифологические воззрения и магические приемы (Levy-Bruhl, „Les fonctions mentales dans les socidtds inferieures“, 1910).

Первичные формы И. Представление старой мифологической школы (Тэйлора, Леббока, Спенсера и др.) о том, что первичной формой М. является анимизм, или вера в одухотворенность всего существующого, едва ли не поколеблено теперь воззрениями Леви-Брюля и др. ученых, которые полагают, что анимизму предшествует эпоха смутного представления об одухотворенности не отдельных предметов своими отдельными душами, но всего мира одним общим духом. Анимизм является более поздней ступенью некоторого анализа, когда уже вырабатываются учения об одной или нескольких душах у живых существ. Вне зависимости от анимизма может стоять тотемизм, представляющий, по воззрениям современных этнологов, одну из наиболее ранних стадий в развитии религии и М. По взгляду исследователя австралийских туземцев, Кунова („Ursprung d. Religion u. d. Gottesglaubens“, 1913), градации в развитии первобытной М. таковы: культ духов, затем тотемизм и связанный с ним культ предков, потом уже от почитания предков к культу природы, являющемуся сравнительно поздним приобретением культуры. Социолог Дюркгейм полагает, что первой религией, возникшей у человечества, было обожествление самого общества, положившее начало тотемизму („Les formes dlementaires de la vie re-ligieuse. Le systeme totemique en Austra-lie“, 1912). О том, что тотемизм предшествует выработке первых определенных мифологических представлений, говорят и выдающиеся исследователи Африки (епископ Le Boy, „La religion des Primitifs“, 1911). По мнению Вундта, в развитии человечества наблюдается даже период тотемический (das totemistische Zeitalter), характеризующийся не только религиозными, но и социальными формами быта. Т. обр., культ сил природы, антропоморфизм греческой М., почитание душ предков и другия формы М. и религиозной жизни языческих народов представляются поздними созданиями культуры.

Изучение М. Попытки классифицировать и объяснить мифы делались уже в античную эпоху, причем в греческой философии выяснились три направления. Представители первого, наиболее распространенного, видели в мифических образах олицетворение сил природы; другие (Анаксагор и его последователи) объясняли мифы, как олицетворение понятий и идеальных стремлений человека; наконец, третье направление, созданное философомъЭвгемеромъ(316 г. до Р.Х.), видело в богах и героях реальные, некогда существовавшия личности. Научного обоснования ни одна из этих теорий не имела, и вообще научная М. возникла только в XIX в Ученые XVII—XVIII вв., стоя на почве библейского откровенного вероучения, признавали греческие мифы только искаженными заимствованиями библейских рассказов. Убеждения, что греческая М. восходит к древневосточным, преимуществ. семитическим источникам, придерживаются и некоторые видные современные ученые (Группе, Эрнест Курциус, Берар и др., особенно же основанное в Берлине в 1906 г. общество сравнительного изучения мифов). В то время, как это направление, при некоторых увлечениях, все же стоит на твердо научной почве, теория природного значения мифов покоится на произвольных допущениях. Она была выставлена с особенной силой А. Куном и Максом Мюллером в 50-х годах XIX стол. По этой теории, боги и другия мифические существа являются олицетворениями тех или других сил или явлений природы, особенно же олицетворением благодетельной или грозной силы солнца, других небесных светил, грома и молнии, лета и зимы и так далее Эта теория, нашедшая множество защитников и господствовавшая в 70-х и 80-х годах мин. стол., имела своихпредставителей и среди русских ученых (Афанасьев, Буслаев, Орест Миллер и др.). Как протест против увлечений солярной (солнечной) и грозовой теориями М., в начале 60-х годов возникло направление, называемое теперь „демонологическимъ“. Оно представлено трудами В. Шварца и особенно Мангарда, собравшего в своих известных сочинениях („Korndamo-nen“, 1868; „Wald- und Peldkulte“, 1875/77 и др.) громадный и очень ценный материал из разных стран Европы. В своих объяснениях однако и он и его последователи, к числу которых относятся известные ученые Узенер и В. Рошер, не избежали произвола. Естественно, что при том фантазировании, которому открывало широкий простор сравнительное изучение мифов, образовалось, как реакция, направление, ограничивавшее исследование М. рамками одной народности или культуры. Работы в этой области составили прочную основу и для более широких будущих построений. Изучение мифов и связанных с ними религиозных обрядов у народов Европы не может исчерпывать научных интересов в области М. Необходимо самое широкое исследование сохранившихся „первобытныхъ“ религий и их М. Эту задачу взяло на себя антропологическое направление в изучении М., которому и принадлежит заслуга выяснения первичных стадий мифологического мышления в человечестве. Наиболее крупными представителями антропологического направления в М. являются Э. Тэйлор и Леббок при основании его, а в настоящее время—Э. Лэнг и особенно Д. Фрэзер. Это направление, несомненно, впадает в заблуждение, сопоставляя весьма часто без всякой критики факты из жизни дикарей и культурных народов и давая им объяснения на основании существующих в отдельных местах и у отдельных народов обычаев. Тем не менее, исследуя на леи в ом, доступном проверке, материале факты мифологического мышления, антропология обещает дать наиболее богатые результаты и М. История миф. теорий изложена в общ. чертах в весьмаинтересной статье Е. Кагарова („Вопросы теории и психологии творче-ства“, т. Y, 1914). А. Погодин.

Жиздшания, см. XIX, 229/30.

Щиазма, в старой медицине—летучее болезнетворное начало, заключающееся в воздухе и вместе с ним проникающее в организм. Под миазматическими болезнями, в противоположность контагиозным, разумелись такие болезни, кот. (как, например, малярия) не передаются от человека к человеку, а вносятся из внешнего мира.

Ыиаргирит, минерал моноклино-эдрич. системы, кристаллические столбики и толстия таблицы, наросшия поодиночке или в виде групп, друз; сплошные массы и вкрапления. Неясная спайность, излом не вполне раковистый, тв. 2—2,5, уд. в 5,2, цв. свинцово-серый до железно-черного, вишнево-красная черта, металловидно-алмазный блеск; непрозрачен. Химический состав: Ag2S-f-Sb2S3. Служит для добывания серебра. Нахождение: Бреун-сдорф близ Фрейберга, Испания и др.м.

Шиасковский, Август, выдающийся немецкий политико-эконом, родился в 1838 г. в Пернове, в Лифляндии, образование получил в Юрьеве, Гейдельберге и Берлине, одно время состоял прив.-доц. в рижском политехникуме, затем занимал кафедру в различных германск. универс., с 1889 г. проф. венского унив.; с 1891 г. проф. в Лейпциге. Ум. в 1899 году. Особенно известен ценным исследованием об аграрных отношениях и наследств. праве в Германии („Das Erbrecht u. die Grundeigentumsverhalt-nisse im Deutschen Reich“, 2t. 1882— 84) и соч. о швейцарских альмен-дах. Многолетния исследования привели М. к заключению („Das Problem der Grundbesitzverteilung in geschichtl. Entwickelung“), что земля должна быть предоставлена тому, кто ее обрабатывает или хозяйничает на ней, причем для охранения крестьянского землевладения от натиска капитализма необходимо установить ограничения в праве распоряжения землею. Вместе с тем, однако, М. является противником общинного землевладения, считая его институтом прошлого, неизбежно обреченным на исчезновение. Интересные статьи и доклады М. собраны в изд. „Agrarpolitische Zeit- u. Streitfragen“ (1889).