> Энциклопедический словарь Гранат, страница 311 > Михайловский

Михайловский

Михайловский, Николай Константинович (1842—1904). Отец его был захудалый помещик мещовского у. (Калуж. губ.), „окружной начальник, штабс-капитан (жандармский) и кавалеръ“. _М. воспитыв. в 1856—1862 гг. в институте корпуса горных инженеров, откуда вышел со специальных курсов. 17 лет с небольшим написал свою первую критическую статью (в апрельской книжке 1860 г. журнальчика „Разсветъ“) и очень рано, после нескольких колебаний, целиком посвятил себя литературе. В противоположность еще недавно господствовавшему мнению о сравнительно поздней выработке им мировоззрения, М. уже в половине 60-х годов установил свои главные взгляды, и установил почти без всякого постороннего влияния, кроме общого воздействия атмосферы 60-х годов. Ибо, если он был многим обязан в области естественных наук своему старшему товарищу, рано умершему „гениальному“ Ножину, то его общественное миросозерцание, в общем сочувствующее тогдашнему социализму, но не исключающее довольно проницательной критики его (под влиянием ИИрудопае), уже вполне определенно и самостоятельно выражается хотя бы в его (анонимной) рецензии на русский перевод книги Оуэна об „Образовании человеческого характера“ („Книжный Вестникъ“, 1866, 1). Но быстро растущее влияние на русскую читающую публику и прежде всего на передовую интеллигенцию М. начинает приобретать с конца 60-х годов, когда ему удается войти в „От. Записки“ редакции Некрасова, Елисеева и Щедрина. Сначала сотрудник журнала по общим, преимущественно социологическим вопросам, затем, на ряду с этим, его литературный обозреватель и критик, наконец, соредактор (а с 1877, по смерти Некрасова, и пайщик), М. был одним из главных столпов органа, сыгравшего огромную культурную, а в известном смысле и политическую роль в России. Несмотря на социалистический и по временам революционный характер своих статей, М., обладавший удивительным уменьем проводить щекотливые вопросы через рогатки придирчивой цензуры, успел избежать судьбы Чернышевского. За все время своей деятельности он лишь два раза выдворялся из Петрограда. С закрытием „От. Записокъ“ (1884), в годы послемартовской реакции, М. временно пробовал сделать орган своего направления из „Северного Вестника“, участвовал в „Русских Ведомостяхъ“ и „Русской Мысли“, но лишь с 1892 г. успел снова сделаться руководителем своего собственного издания — „Русского Богатства“, которое он редактировал до самой своей смерти при содействии близких идейных товарищей.

Главное значение М. заключается в философском обосновании общественной эволюции и роли личности в исто-

Н. К. Михайловский (1842—1904).

С портрета, писанного Н. А. Ярошенко.

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЙ СЛ ОВАРЬ Т-ва „Бр. А. и И. ГРАНАТb и К»В

рии. Подобно П. Л. Лаврову (смотрите), он исходил из понятия человеческой личности, но уясняя его не столько с точки зрения морали и собственно социальных наук, сколько при помощи данных естествознания, которыми он черезвычайно умело пользовался для освещения социологических вопросов. Его знаменитая „формула про-грессаг находила этот прогресс в возможно всестороннем развитии личности на почве физиологического разделения труда между различи, органами и в возможно большей однородности общества, исключающ. крайнее (социологическое) разделение труда между людьми. В основу этого процесса М. кладет факт „кооперации1“, т. е. различных форм сотрудничества людей для удовлетворения целей общежития. Чем однороднее, проще общество,тем разностороннее человек; чем более общество дифференцировано, чем оно сложнее, тем более специализировался, тем сильнее искалечен живой человек. Между обществом и личностью существует в этом смысле полярная противоположность. Да иначе и быть не может,—и здесь М. выдвигает еще более общую формулу, формулу „борьбы, за индивидуальность “. Признавая, вслед за знаменитым Бэром, главным свойством живой организованной материи ея тенденцию к усложнению строения, М. указывает, что всякий организм вырабатывает разделение между своими отдельными частями, которыя, с одной стороны, находятся в зависимости между собою, с другой-все вместе порабощены целому. Но таких организмов, таких „индивидуальностей“ существует целый концентрический круг. И то, что является высшей индивидуальностью по отношению к низшей, целым по отношению к своей части, то, в свою очередь, является лишь частью еще более обширной и сложной индивидуальности. При этом всякая индивидуальность ведет борьбу на два фронта: вниз, подавляя самостоятельность низших индивидуальностей, своих частей; и вверх, отстаивая по возможности свою самостоятельность от поглощения себя, как части, высшей индивидуальностью,

как целым. Для человеческой индивидуальности имеет громадное значение борьба против объёмлющей ее общественной индивидуальности. Ибо если общество развивается по типу органическому, то живой человек страшно уродуется, превращаясь в „палец от ноги“ целого. Поэтому личность, дорабатываясь до сознания, должна решительно сопротивляться этому характеру общественного развития и проти-воставить ему другой характер развития, а именно на почве простого сотрудничества. Понятно, почему с человеческой точки зрения более высшая ступень органического типа развития оказывается для живой личности гораздо менее удовлетворительной, чем низшая ступень другого типа развития: например, сильно продвинувшееся в своей эволюции капиталистическое общество хуже для массы людей, чем мало раздифференцированный строй первобытного общежития или русской крестьянской общины (отсюда, кстати сказать, глубоко продуманный „народнический“ социализм М.). Объективному ходу общественного развития мыслящий человек не только может, но и должен противоставить свой субъективный идеал личного развития. И здесь-то выступает на сцену субъективный метод исследования общественных явлений, метод, при помощи которого человек подвергает суду и людей и социальные явления и необходимой эволюции иротивоставляет желательный идеал. Однако, в широком смысле субъективная истина данного периода не может противоречить объективному ходу вещей, потому что в самом этом ходе заложены условия выработки субъективной истины, субъективного идеала,—хотя бы в том отношении,что различным социальным группам, сословиям, классам представляется истиной то, что им желательно по условиям их среды и их общественного положения (мысль о социальных антагонизмах и соответствующих им моральных и других идеях вообще является отнюдь не второстепенным элементом в мировоззрении М.). Как бы то ни было, этот субъективный метод (понимаемый М. шире, чем Лавровым) нетолько не мешал, но способствовал М. оценивать явления общественной и политической жизни с замечательной проницательностью. Тем более, что этот метод прекрасно уживался у него с крайне добросовестным применением метода объективного исследования. Как политический публицист, М. был одним из талантливейших выразителей русского социализма, не въсмьисле какого-либо славянофильства (М. отказывался даже от названия „народника“, считая его двусмысленным и расплывающимся), а в смысле самостоятельного приложения западных социалистических формул к нашей действительности. В общем он вместе с лучшими представителями русской передовой интеллигенции проделал путь от „социальнаго“ к „политическому“, от борьбы прежде всего и больше всего за социалистический строй к борьбе одновременно за социализм и за политическую свободу. И в своей полемике с односторонними марксистами он возражал против разрывания на две половины этого общого политического требования. Как литературный критик, М. поражал искусством, с каким он вскрывал в художественных произведениях общественную сторону. Но это нисколько не исключало у него и великой способности отыскивать у писателей основную черту их творчества (его „десница и шуйца“ у Толстого, „жестокий талантъ“ у Достоевского ит. п.). Большая эрудиция, оригинальность мысли, огромный талант изложения, живой, образный язык (однако, больше в публицистических, чем в чисто-беллетристических, в общем немногочислфнн. произведениях) объясняют в достаточной степени, почему М. был в течение довольно зна-чительн. времени „властителем думъ“ молодого поколения и до этих пор является главою целого направления русской социально-политической мысли.

„Полное собрание сочинений“ (изд. „Русского Богатства“, а позже Н. Н. Михайловского-еына) не может считаться полным, так как в последний,×том вошли далеко еще не все неизданные до этих пор (анонимные и др.) статьи и рецензии М. Дляобщей оценки его мировоззръния см. особенно: А. Красносельский, „Мировоззрение гуманиста нашего времени. Основы учения Н. К. М.“ (Спб. 1900); Н. Бердяев, „Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. М.“ (Спб., 1901); Е. Е. Колосов, „Очерки мировоззрения Н. К. М.“ (Спб., 1912); отчасти мои статьи, „Н. К. М., как публицист-гражданинъ“ (в „Социалистах Запада и России“, Спб., 1909, изд. 2), „Н. К. М. и общественная жизнь России“ („Голос Минувшаго“, 1914, февраль). Отрывки из его (неизданных) гшсем ко мне и из писем к нему разных лиц см. в моих же статьях: „Политика Н. К. М.“ („Былое“, 1907, июль) и „Архив Н. К. М.“ („Рус. Богатство“, 1914, январь). Ср. также П. Ф. Якубович, „Письма Н. К. М.“ („Русское Богатство“, 1910, I). Н. Русанов.

иииихайловский, Стоян, см. болгарская литература, VI, 215.

шихамловский-Данилевский, Александр Иванович, военный историк (1790—1848). Рано выйдя в отставку, М.-Д. долго путешествовал по Германии (где, между пр., занимался в геттингенск. универс.) и Италии. С 1812 г. и до начала 30-х гг. он ведет почти непрерывную боевую деятельность. В кампании 1812г. состоял адъютантом при Кутузове и был ранен при Тарутине, в 1813—14 гг.— при начальнике штаба Волконском; в 1828—29 гг. участвовал в турецкой кампании; в 1831 г. был ранен при Грохове в сражении против польских повстанцев. В 1835 г. он сделан сенатором и председателем военно-цфнз. комитета, а с 1839 г. членом военного совета. Частью по Вы-соч. повфлению он составил ряд описаний пережитых им кампаний; сюда относятся его „Записки“ о походах 1813, 1814, 1815 гг., „Описание Отечественной войны 1812 г.“, „Описание войны 1813 г.“, „Описание финляндской войны 1808—9 г.“, турецкой войны 1806—12 гг., 1-й войны Александра I с Наполеоном 1805 г. и второй войны 1806—7 гг.

иИихайлоБский уезд находится в зап. части Рязанск. г., граничит с Тулъск. г. Площадь 2.579,1 кв. в ГИоверхноет—невысок. равнина, холмист. лишь в зап части.Орошафтся притоками Оки: Проней, Осетром, Вожей, Исьейидр. Почвав южн. части—деградированный чернозем, в сев. части преобладают серия глины с примесью чернозема. Население к 1913 году исчислено в 227,1 т. ч. (включая 9,3 т. городского), на 1 кв. в 84,4 сельск. ж. По переп. 1897 г. было 151.709 жит. Гл. занятие насел.—земледелие. Из общого количества земли в 1905 г. в 255.557 дес. 62,6°/0 составляли крестьянск. наделы (6,2 д. на 1 двор). В частной собственности было 34,6°/0, в т. числе 56.219 дес. принадлежало дворянам (117,6 д. на 1 владение), 11.446 д. крестьянам (9,5 д. на 1 влад.), 2.597 д. мещанам (по 36,1 дес. на 1 влад.) и 4.910 д. купцам (104,5 дес. на 1 влад.). Церкви, государству и учрежд. при-надл. 2,8°/0. Из кустарн. промыслов развито кружев. произв. А. П-р.михайловское артиллерийское училище, см. X, 665.

Михайловское укрепление,навост. берегу Черного моря, было выстроено вместе с другими укреплениями, чтобы отрезать горцев от моря и не давать им возможности получать военные припасы. В 1840 г. было осаждено

11.000 горцев и, так как маленький гарнизон, находившийся под командою штабс-капитана Лико, не мог сопротивляться такой силе, то рядовой Архип Осипов взорвал пороховой погреб, причем погибли как укрепление с гарнизоном, так и большая часть горцев.