> Энциклопедический словарь Гранат, страница 311 > МицкевичъАдамъвеличайший польский поэт

МицкевичъАдамъвеличайший польский поэт

Мицкевич,Адам, величайший польский поэт, окруженный в Польше не только общепризнанной славой, но и исключительной любовью. В нем польский народ чтит не только великого художника, оставившего после себя безсмертные образцы поэзии, не только великого патриота, делившего со своим народом и скорби и надежды, не только проповедника возвышенных нравственных идеалов, но и прекрасной, возвышенной души человека, у которого слово не расходилось с делом. „Он вдохновлен был свыше и с высоты взирал на жизнь“, — эти слова Пушкина о М. замечательно идут кпоследнему. Вдохновенный певец, от юношеских лет, когда он студентом в „Оде к юности“ призывал товарищей „подняться над буднями жизни“, через зрелые годы, когда он бросил поэзию слов ради поэзии жизни, и до самой смерти он пронес нетронутым этот жар души.

М. родился 24 декабря 1798 г. в Новогрудке, Минской губернии, в семье провинциального адвоката, который умер, не оставив средств, когда будущему поэту было 14 лет. Последний мог продолжать образование и поступить в 1815 г. в виленский университет лишь благодаря тому, что получил стипендию, которую обязан был отслуживать по окончании университета учителем уездного училища в Ковне. Культурная обстановка, в которой родился и рос М., была чисто польской. О литовском или белорусском национальном движении в то время не было и помину еще, обрусению эта часть бывшей Речи Поспо-литой тоже не подвергалась, польский язык здесь господствовал в культурных слоях общества, в администрации, в школах. Польские школы в Литве находились в начале XIX в даже в лучших условиях, чем в коренных польских землях, отошедших после раздела Польши к Пруссии и Австрии и подвергшихся германизации. М. таким образом и по своему происхождению (он происходил из мелкопоместного дворянского польского рода) и по воспитанию и культурным традициям был поляком, и если оп называет своей отчизной Литву, то не в смысле противопоставления ея Польше. Литва в глазах его, как и вообще всего польского дворянского общества того времени, была лишь частью Польши, горячим патриотом которой М. был всю свою жизнь. Литва в то время играла большую роль в умственной жизни польского общества, и виленский университет был одним из главных очагов польской культуры. Студенческие годы М. (1815—1819) совпали с лучшим временем в истории этого университета. Среди профессоров были выдающиеся польские и западные ученые, а студенчество того времени,

идеалистически настроенное, горело жаждою знания, нравственного совершенствования и патриотического подвига; по примеру германской молодежи, оно организовало кружки и союзы, в котор. М. принимал самое деятельное участие. О принадлежности М. к кружкам виленской молодежи известно было давно, но лишь недавно опубликованные проф. Калленбахом юношеские, до этой поры неизвестные сочинения М., хранившиеся в архиве „филоматовъ“, как называвалось студенческое общество (Nieznane pisma Adama Mickie-wicza. Z archiwum filomatow wydal I. Kallenbach. Krakow,1910), показывают, насколько деятельным не только членом, но и организатором этих обществ был поэт. Эти „неизвестные сочинения“ М. знакомят нас также и с ложно-классическим периодом его творчества. В виленском университете господствовали традиции классицизма, и в своих первых опытах М. отдал ему дапь, но очень скоро, вопреки своим учителям и согласно с требованиями своей натуры и с общим увлечением молодежи, он стал под знамя романтизма. Знание языков, немецкого, французского и английского, дало возможность М. знакомиться в подлиннике с новой романтической литературой. Занятия эти, начатия в университете, М. продолжает в Ковне. Он изучает и переводит немецких и английских поэтов. В 1822 г. появились в Вильне два томика его стихотворений, встреченные восторгом среди молодежи и обострившие борьбу между классиками и романтиками. В этот ковенский период творчества (1819—1823) М. является типичным романтиком. В его поэмах того времени заметны влияния западных учителей: здесь и романтическая любовь в образе Густава („Dziady“), напоминающого Ренэ—ПИа-тобриана и Вертера—Гёте, здесь и фантастический мир народных верований (баллады) и романтическая теория первенства чувства и вьры перед рассудком и наукой (сиихсиворенис „ Roman-tyeznose“). Эти чер’иы поэзии М. ковенского периода дхли основание одному из критиков-современников назвать его „учеником немецкой школы“. Ноболее глубокое и длительное влияние иа И. оказал Байрон, а не немецкие романтики. Преклонегие перед Байроном М. сохранял всю жизнь и в своих лекциях о славянских литературах, читанных в Парнасе в 1841— 1844 гг., проповедовал, что будущая славянская поэзия должна воспринять и дальше развить дух Байрона. Характерным для „духа Байрона“ М. в это время считал не то,что обычно понималось под „байронизмомъ“, но в юные годы он был „байронистомъ“ и в обычном толковании этого слова, воспевал в лице Густава разочарование в жизни и страдания избранной натуры. Это „байроническое“ настроение ковенского периода поддерживалось его неразделенной любовью к Марии Верещак, не оценившей чувства поэта и вышедшей замуж за богатого помещика.