> Энциклопедический словарь Гранат, страница 316 > Москва не бедна сценическими и музыкальными организациями Большой театр с оперной и балетной труппами обладает огромными силами
Москва не бедна сценическими и музыкальными организациями Большой театр с оперной и балетной труппами обладает огромными силами
Москва не бедна сценическими и музыкальными организациями Большой театр с оперной и балетной труппами обладает огромными силами (опериая труппа более 50 человек, хор в 100 человек, оркестр в 130 человек и балетная труппа в 150 человек). Значительно также оперное предприятие Зимина, насчитывающее до 250 человек артистов и музыкантов. Драма представлена Имаер. Малым театром, руководимым Южиным, Художественным театром с его „Студией“, театрами Незло-бшиа и Корша и вновь открывшимися Московским Драматическим и Камерным театрами. Труппы двух Ниродных домов далеко уступают подобным же предприятиям Петрограда. Музыкальных и певческих обществ насчитывается в М. 26. Во главе их стоит И. Русское музыкальное о-во с консерваторией (903 учащихся в И913 г.) и с его симфоническими и историческими концертами. Необходимо еще упомянуть снмфопическиф и камерные концерты и общедоступные „симфонические утра“ г. Кусевицкого, Филармоническое о-во с его училищем и снифонич. концертами, „Общество распространения камерной музыки“, „Бфтховфн-скую студию“ гг. Крейна, Шора и Эрлиха, „Дом песни“ с г-жсй Олениной д’Алыейм во главе, капеллу Булычева, синодальный хор, а также и „Народную консерваторию“, дающую музыкальное образование за ничтожную плату.
Библиотек в М. много ц нередко очень богатых, но оне разироблены, не централизованы и потому нередко страдают недостатком средств и слабо используются. Особенно много академических библиотек. В университете, громе основной б-ки, насчитывается до 38 клинических, медицинских и других специальных библиотек, 14 библиотек было при других высших учебных заведениях, 27 — при учепых обществах и 13 — при разных учреждениях. Под надзором инспекции по делам печати числилось 76 народных бесплатных библиотек-читален и 84 других библиотек. Около 50 библиотек-читален открыто городом, о-вом бесплатных библиотек, попечительством и обществами трезвости и проч. обществами; столько же библиотек принадлежит клубам, об-вам взаимопомощи, больпицам или торг.-пром. предприятиям; более 2-х десятков библиотек имеет специальный характер; около 40 библиотек принадлежат частным предпринимателям. Во главе библиотек стоит читальня Румянцевского музея, но до последнего времени пользование ею, по недостаточности ея помещений, было крайне затруднительно, и за год в ней предъявлялось всего 200—250 тыс. требований на кпиги; ныне открыта новая обширная читальная зала и устроепы достаточные (подземный) книгохранилища. О повременных изданиях М. см. периодическая печать (ср. также Петроград).
Общественные организации в М. многочисленны, но также страдают некоторой раздробленностью и разобщенностью. Особо надо упомянуть потребительные общества с московским „Союзом потреб. об-въ“ во главе. Профессиональные острова рабочих, внешния условия существования которых слишком неблагоприятны, сильно сократились в числе против педавнего прошлого и имеют немногих представителей. О роли М. в современной войне и возникших в ней в связи с войной общественных организациях см. Гос ия.
Городские финансы. Бюджет М. возрастает черезвычайно быстро. Доходы городского управления в 1863 г. составляли 1,т мил. руб., в 1887 г.—4,7 м. р., в 1901 г.—15.0 м. р., а по смете иа 1914 г.—51,« м. р. В такой же приблизительно пропорции возрастали и расходы города. Но вместе с ростом бюджета радикально изменяется и его характер. В 1863 г. почти единственным источником городских доходов (92% их) являются налоги и пошлины, с течением времени роль их падает (69% бюджета в 1887 jr., 54%—в 1901 г.), и, наконец, они отходят па второй план (23%—в 1914 году). На их место постепенно становятся доходы от городских имуществ и особенно предприятий (3%, 18%, 34° с и, наконец, 62%). Значительная доходность от городских предприятий характерна для современного городского бюджета М.; она явилась основой для развития просветительной, лечебной и благотворительной деятельноста города за последнее время, но ждать дальнейшого ростии
9тих доходов в сколько-нибудь крупной пропорции уже нет осповапий, тем более, что главной задачей городских предприятий является удовлетворение нужд населения, а не обогащение городской кассы. Не менее резко меняется и характер расходного бюджета. В 1863 г. большая часть расходов (46%) падала на содержание полиции, войска и другия общегосударственные повинности; непосредственно за ними шли внешнее благоустройство и пожарная часть (24% расходов) В дальнейшем, увеличиваясь абсолютно, расходы фгн относительно отходят все более и более па задний план: в 1887 г. на них вместо 70% приходится уже 62%, в 1901 г.—28%, в 1914 г.—12%. Вместе с тем черезвычайно растут расходы на культурные потребности города—народное образование, лечебницы и благотворительную часть („необязательные“ расходы; на них последовательно падает 9%, 17° 0. 31% и 34% всЬх расходов города. Одновременно растут расходы на предприятия и имущества города вместе с расходами но оплате долгов (9, 15, 31 и 47% расходного бюджета). Но так так расходы эти в большинстве случаев являются расходами оборотного характера и покрываются доходами предприятий, то, за вычетом их из доходной и расходной части, рост „необязательных расходов выступает еще ярче. На городском бюджете, так. обр., ясно видно, как постепенно М. из тяглаю города превращается в культурный центр. Конечно, картина прогресса города была бы еще ярче, если бы источники средств его в области обложения не были так ограничены (необходимо более справедливое обложение торговли и промыслов и вообще крупных доходов), а управление городом находилось в более демократических руках. Более детальные сведения о городском расходном бюджете вообще и о расходах, за исключением статей оборотного характера, видны из следующей таблички (смета 1914 г., тысячи руб.):
Вся Расходырасход- за искл.
ная обороти,
смета статей
(тысяча руб.)
Содержание городского управления. 2.251 2.109
Содержание правпт. учрежд., войск,
полиции и ножарн. части3.191 3.191
Внешнее бл «гоустройство города. . 2.924 2.430
Народное здравие 7.014 6.866
„ образование.. 5.888 5.888
Общественное призрение. 2 576 1.602
Расходы городских предприятий (сканализацией) 16.254 —
Уплата долгов Г.790 794
Содержание городских педвнжимыхимуществ 411 411
Прочие расходы 1.510 953
Итого. .. 51.809 24.244
Указанные, очищфппые от статей оборотного характера, расходы в размере 21.244 тыс. р. на 49% иокрынаются налогами и пошлинами (7,5 мил. р.—сбор с недвиж. имуществ, 3,4 м. р.—с торговли и промыслов и 0,9 м. р. прочих сборов и пошлин), на 27%—доходами от городских имуществ и предприятий (2,5 м. р. от имуществ и 4,4 м. р. от предприятий) и па 23% (5,6 м. р.)—прочими доходами.
Городу принадлежат громадные имущества. ИИо балансу на I января 1913 г., недвижимия имущества города составияют 71,7 ыплл. руб. (в т. ч. земли —11 м. р., больницы—1 » м. р., казармы—12 м. р., учреждения общественного призрения—8 м. р., училища, полицейские дома, разные городские дома, сооружения общфств. пользования—по 6 м. р., прочия—1 м. р), имущества предприятий—121,5 миллионов руб. (в т. ч. 47 м. р. в трамвае, 32 м. р. в водопроводе, 22 м. в канализации, по 7 м. р. в газовом заводе и ломбарде, 4% м- Р в бойнях и до I1/» м. р. в прочих предприятиях), движимое имущество—7,4 м. р. (в т. ч. больничное—2,t м. р., училищное—l,s, галлереи—1,7, прочее—2tl м. р.). Кроме того, у города было наличных денег 5,4 м. р., % бумаг на 17,5 м- Рч вкладов в банках—15,„ м. р., сумм по счету недоимок и дебиторов—на 8,4 м. р., расходов, произведенных в счет доходов будущих лет (гл. обр., строительные запасы),—10,я м. р., а всего (без депозитов в % бумагах)—258fS миллионов руб.
На означенных имуществах лежало 147,4 мил. р. облигационного долга и 11,5 м- Р прочих обязательств (кредиторы, депозиты и прочие), а 99ti м. р. составляли свободную собственность города (свободных от обязательств имуществ города на 52,к м. р, неприкосновенных специальных и запасных капиталов на 22 м. р и еще не пзрасходовапных по назначению остатков от реализованных займов па 25 м. р.). По <воему бюджету М. несколько уступает Петрограду, по сумме же принадлежащих ей имуществ и по развитью общеполезных предприятий опа стоит на первом месте в России.. и .„
А. Лосицкии.
2. Московский университет М. У.—старейший из российских университетов, учрежденный 12 январи 1755 г., в правление импер. Елизаветы Петровны, согласно проекту, выработанному при участи М. В. Ломоносова, известным меце иатом и вельможей И. И. Шуваловым. В первую эпоху своего сущестговавия М. У. является учреждением привилегированным и широко покровительствуемым как со стороны правительства, так и просвещенных „сильиых персонъ“ втор полов. XVIII ст. Задуманный и устроенный „по примеру европейских университетовъ“ в рассчете „произвфгти из детей“ дворян и разночинцев „достойных людей в службу Ея Имвер. Величества“, М. У. первое время явился довольно эфемерным учреждением, имевшим мало корней в русском обществе и потому трсбовавш, м усиленных о себе заб т и особого поиечения. При узко-утили-тарномътогда взгляде ва „науки и художества“ и подчинении всей жвзни парода „интересам государственнымъ“, на У. смотрели в эту эпоху, главным образом, как на рассадник будущих „орудий правительства“ и образованного чиновничества прежде всего. Поэтому первое время У. для упрочения своего существования мог рассчитывать только на поддержку правительства просвещенного абсолютизма, принявшего на себя миссию покровительства наукам и искусствам, да ва помощь немногих представителей „просвещеннаго“ общества XVIII в При таких условиях этот первый период в истории М. У. может быть назван эпохой меценатства и официального покровительства ун-ту и его учреждениям. Согласно духу века, М. У. для своего процветания должен был тогда получить свою собственную жалованную грамоту па „вольность“, о чем особенна х оно-тал Ломоносов, а также должен был обеспечить себе покровительство ка“ ой либо „сильной руки“, которая—в условиях господствовавшего тогда режима — могла бы гарантировать юному рассаднику наук действительный иммунитет и властную поддержку. Впрочем, этим далеко не устранялись еще главные трудпоси, стоявшия на пути развития молодого учреждения и заключавшиеся в том, что 1) в России не было почти совершенно ученых, которые могли бы занять кафедры в первозданном У., и 2) не было достаточного и подготовленного контингента учащихся. Означенным обстоятельством и объяснялась две особенности в организации М. У. того времени: необходимость выински иностранныхпрофессоров и соединение У. с гимназией для подготовки студентов. Благодаря этому М. У., с одной стороны, превратился в высшую „латипскую“ школу, где русская речь с кафедры слышалась лишь в виде исключения, с другой—ему пришлось принять па себя заботы по распространению „училищъ“ в империи, т. е. исполнять обязанности современных учебпых округов и обзавестись собственными двумя гимназиями, одной—для дворян, другой—для разночиннев Всей совокупностью указанных исторических условий определялась и первоначальная организация М. У. Учреждение 1755 г. создавало для У. совершенно привилегированное положение: У. был подчинен единственно Правпт. Сенату и „никакому иному правительственному месту“; у него был свой собственный суд как для профессоров, так и для студентов; все служащие в У. были освобождены от сборов, полицейских повинностей и прочие При этом У. „для ободрения наукъ“ находился под особым покровительством назначенных по Высоч. повелению двух кураторов (П. Шувалова и Клюмептроста), которые являлись пе столько „начальствомъ“, как позднейшие „нопечители“. сколько заступниками и действительными пок и овителями У Во главе профессорской коллегии („собрзпия“), ведавшей учебную часть, стоял директор, также назначенный. У- разделялся на 3 факультета: юридический, иедицивский в философский с 10 штатными профессорами. На юридич фак. были три кафедры —„всей юриспруденции“ (натуральные и народные права и узаконения Римской древней и новой империи), „юриспруденции Российской особливо внутренния государственные права“ и „политики“ (взаимные поведения, союзы и поступки госу;арств и государей между собой); на медиц. фак. также 3—химии (особл; во аптекарской), „натуральной истории“ (разные роды минералов, трав и животных) и анатомии с „медицинской практикой“; на философском фак. 4 — Ф лософии (логика, метафизика и нравоучение), физики экспер .ментальной и теоретической, красноречия (оратории и стихотворства), истории универсальной и российской ввесте с „древностями и геральдикой“. Профессорам при этом не разрешалось „по своей воле выбрать себе систему ила автора и по оной науку своим слушателям предлагать“, но каждый из них „повиненъ“ был следовать той системе или учебнику, „ко орые ему про-фессор. собранием и от куратора предписаны будутъ“. Помимо общих или „публичныхъ“ курсов, профессорам разрешалось читать и приватные курсы для желающих. Кроме того, под руководством профессоров должны были происходить ежемесячные студенческие диспуты на заданные „тезисы“. Курс был трехлетвий. В У. принимались по выдержании вступительного экзамепа лица всех сословийкроме, „крепостных июыещичи их людей“, „понеже науки ие терпят принуждения,—как гласило учреждение 1755 г.,—и между благороднейшими учреждениями человеческими справедливо счисляются“. Однако, если помещик с означенной целью „объявлял вольнымъ“ своего человека, то последний мог быть принят в У., а по окончании его или определялся „в службу государеву, илл на вольное пропитание“. Таким образом, по составу учащихся У. являлся учреждением всесословным, что вообще плохо вязалось с общим строем империи XVIII ст. Но и при таком относительно широком доступе в У. лишь с большим трудом удавалось набрать желающих поступить в него. Дворянство, по укоренившейся традиции, считало своей прирожденной службой службу военную и придворную и в У. и „наукахъ“ нс нуждалось; далеким по своим задачам оставался У. и для массы разночинцев, которые предпочитали канцелярскую „приказную“ школу „по статской службе“ гимназияаи и У. и издавна привыкли пользоваться услугами „дьячковъ“ и тому подобных грамотеев. Значительным препятствием служили также и сословные предубеждения. Дворяне предпочитали отдавать своих детей или в военные училища, или воспитывать их за границей, или же дома с помощью разного рода гувернеров, не желая, чтобы их дети учились вместе с детьми „подлыхъ“ сословии. Поэтому в то время как в У. правительство не могло заманить студентов, несмотря на разные льготы (стипендии, дворянство и обер-офицерский чин) и „почетные украшения“ (шпаги), „благородные“ днорянскио пансионы процветали. При таких условиях число студентов в М. У. было совершевно незначительно и считалось десятками (въ1765 г., например, на юридич. фак. был всего один слушатель, то же было и на медицин. ф. в 1768 г.). Правительство к т< му же нередко и само расхищало У., забирая студентов, не дав им закончить своего образования, по разным канцеляриям (в 1764, 1767 гг.) и опустошая таким путем целые факультеты. Тав. обр., У. являлся роскошью,и даже такие люди, как, например, впоследствии Н.М. Карамзин,находили, что „миллионы на ун ты убито только для кавны“, так как „у нас нет охотников для высших наук, мы нф нуждаемся в нихъ“. И таково было мнение многих просвещенных людей (гр. Кочубей и др.). И действительна, при необеспеченности не только средняго, но даже и элементарного образования, У. в то время как бы повис в воздухе, „понеже,—говоря словами академика Фишера,—подданные не подлинно еще ведали, сколь великие и полезные плоды приносят пауки государству“. Но подданвые пе только тогда нф „ведали“ еще пользы „иаукъ“ для государства, но и для самихь себя. До нас дошли любопытные приговоры купеческих и мещанских обществ XVIII в., в которых родители прямо заявляю, что „содержать училища желания нашего нф состоит и мы не видим для себя от оных пользы“ (1790). Не малым препятствием, наконец, служило для студентов и то обстоятельство, что профессорами были иностранцы, и лею.ии « итались па латинским языке, иногда с переводом на нимеикий вли другой к.-н. язык. Сами студенты на диспутах и актах должпы были произносить речи на латинском,
греческом, немецком, французском и итальянском языках, а тгкже переводить книги с тех ж языков. Не лучше, впрочем, чемт со сл) шателями, обстояло дело вначаие ц с профессорами. В последних также ощущался большой недостаток, а общая обстановка университетского нестроения являлась плохим поощрением для усердия преподавателей. Так,одно время весь юридические ф. был пр дставленъодним нр« ф. Дил; теем, а медицинский —проф Керштенсоы. Таково было положение У в первые годы ьго жизни, при первом его ди; екторе А. М. Аргамакове, которого вскоре .минлль известный М лиссино, которому столь многим обязан М. У. Первы и русскими профессорами в М. У. были воси втанниики Академии паук Поповский (словесность и <j илософия) и Баргов (математика), к которым позднее присоединяются Савнч и Лобанов. Первое место среди моск. профессоров завяли, однако, иностранцы Ш.иден и Днльтен. Понятно, что иностранным профессорам принадлежало и общее научное руководство унив. преподаванием. С ними в М. У. вступила европейская на ка ХВШ ст., наука „века просвещения“. „Право естественное и патвраль ое“ с учением о „правах гражданина“, политические тегриа и „институции“ знаменитых камералистов и ш лицеи, тов XVII и XVIII в.,—такова та „рационалистическая“ наука, которая господствует в М. У. в области гуманитарных наук. Имена и „пособия“ Пуффевдорфа, Петтельблад-та, Винклера. Гейпекция, Баувейстера, Ю ти, Бильфель-да доминируют в пив. преподавании. Философия „просвещенного абсолютизма“ и наука „полицейского государства“ с ея учением о „мудром правлении“ и „обязана стях гражданъ“, иащ являемых государственною властью ко „всеобщему блаженству“, в эту эпоху провозглашаются с кафедры, как непреложные истины. Поэтому в обязанности профессоров е питомцев У. тогда входит также и торжественное прославление российских коронованных философов и nj освещенных покровителей наук в торжественных унньеревт. собраниях. И эта традиция продолжает жить и в первой полов. XIX в Далеко не в блестящем состоянии находились и материальные средства У. Штатная ассигновка на содержание У. вместе с гимназией не превышала первоначально и 10 т. руб., и лишь с отчислением в 1759 г. питейных сборов в пользу У. С| еиетва его значительно возросли. Жалованье профессорам было также довольно скудное (400—500 р.). Однако с первых же лет основания У. к нему начали притекать и частвия пожертвования (Демидовы, Твердишев, Сумароков, Грузинский и др.) как капиталами, так и натур й, между прочим, на постройку собственного здапия. 23 авг. 1786 г. совершилась уже и закладка большого упивер. корпуса на Моховой, а в 1791 г. был воздвигнут унив. храм св. Татианы, „в незабвенное воспоминание достойно чтимого дня, в который утвержден проект об университете“. Таким обра ом, положение У., несмотря на всю эфемерность его существования, постепенно упрочивалось; молодое учреждение начало привлекать на свою сторону симпатии общества, а вместе с тем и в нем самом и вокруг иего начинала уже складываться та своеобразная атмо(фера, которая притягивала к нему лучшия силы страны и постепенно превращала его в центр национальной культуры и просвещения. Уже Д. Фонвизин с благодарностью вспоминал в своем „Чнстосердечт м призвании“ М. У., в котором, но его признанию, он получил „и аче всего вкус к словесным наукамъ“. Этот „вкусъ“ к научному знанию, распространяясь, становится источнпк< м целого ряда культурных пачипании, которые и начинают группироваться около М. У. Так, по инициативе куратора Мелиссино возникает при У. в 1771 г. „Вольное российское собрапие“, а в 1789 г» „Общество любителей учености“; по мысли проф. Шварца учреждается в 1781 г. „Собрание университетских питомцевъ“, т. е. студен-чес-ое литературное общество, ти уды котсрого, в виде сборников, печатались знаменитым Новиковым, а в 1782 г. — „Ученое дружеси ое общество“. В то же время в связи со всеми этими начпнавиями появляется и целый ряд литературных изданий, журналов и сборников („Полезное увесел» ние“ и „Свободные часы“ Хераскова, „Невинные упражнения“ Богдановича, „Доброе нами рение“ Сеньковского и др.). Отсюда и берет свое начало то литературное и просветительное движение, котфрое отмечено именем Новикова, дебютом Карамзина, Державина, Сумарокова, Дмитриева и др. Нельзя нф отметить также учреждения в 1756 г. унив. типографии (с
1779—89 г. перешедшей по контракту к Новикову) и появления в том же году „Московских Ведомости и:“ (26 апр. вышел № 1), при которых с 1778 г. стали выходить, Известия Импеи. Воспит. Дома, к удовольствии“ общества служащия“. В 1756 г. положено было оси вавие и унив. библиотеке. Так обр. М. У. присбритал крутое общественное значение и вместе с ти м становился средоточием руса ой образованности. Нс вполне удачный опыт с выпиской иностранных ученых заставил правительство изменить свою тактику и сделать опыт отправки в 60—70-х гг. XVIII ст. за границу русских молодых людей для подготовки к ученой карьере (Аничков, Зыбелин, Федоров, Третьяков, Десницкий, Вениаминов, Афонпн). Из среды этих лиц особенно выдвипулся выдающийся юрист екатерининской эпохи Деспицкий (сл.). Одновременно с этим были приняты меры в к тому, чтобы сделать более доступным самое преподавание. Бостепевно чтение лекции по-русски начинает входить в обиход, и в М. У. стали занимать кафедры русские ученые. С 1791 г. М. У., сверх того, получает право давать ученую степень доктора медицины. Бовое оживлепие в увиверситетск ю живп вносить „дней Александровых прекрасное начало“, когда русскую общественность, правда, на краткий срок, осенил дух „вольпости“, либеральных пачипаний и надежд. 5 ноября 1804 г. был издал вовый университетский устав, которым, согласно утвержден. грамоте, у-ту дарованы были „права и преимущества болие сообразные с просвещением текущого времени“ и долженствовавшия „поставить на незыблемое основание сие благотворное учреждение- В новом уставе, как известно, виеркые нашла свое официальное призьавие мысль, высказанная еще Ф. И. Миллером в его проекте о выборном ректоре. Бравда, фактически устав 1604 г. остался мертвой буквой, но все же он не мог нс повлиять на положение У., особенно если принять во внимание, что с учреждением мин. народ. просвещения (5 гент. 1802 г.) и образованием учебных округов в чис ле последних были поставлены университеты, в качестве автономных коллегий. Звачепие У., как адви-пнстративно-просиетвтельного цептра для целого края, таким путем было упрочено. Как „вышнее ученое сословие“, У. призваи был теперь самостоятельно руководить академическою жизнью в своих стенах. В этом качестве он получил значение „ьышшей инстанции по делам учебным и судебнымъ“, ему предоставлено было право свободного избрания профессоров, а также в его руки передана цензура кивг. Число факультетов вместе с тем было увеличено до 4 (нрав-ствен. и политических наук, физико-математических, словесных и медицинских), число кафедр возросло до 28, уевлены были также и штатпия суммы, отпускаемия на У. Бюджет М. У. достиг теперь 130 тыс. р. Наконец, для привлечения симпатий общества к универ. знанию, помимо учебных, были открыты также и публичные курсы (1803—1805 г.). Однако, несмотря на все эти перемены, цель преподавания остается прежней: в у-те „приуготовляется юношество для вступлевия в различного рода звания государственной службы“ (гл. 1, § 1 устава). Брежним на первых порах остается также и самое направление преподавания, поскольку новое царствование открылось под знаком „просветительныхъ“ идеи. В У. продолжают господствовать немецкая паука и немецкие профессора (Шлецер, Буле), уевленпо привлекаемые новым попечителем М. Муравьевым, па ряду с которыми действуют и русские ученые, вышедшие из той же школы (Цветаев, Брянцев, Любимов и др.). Впрочем, сиеди этой академической коллегии можно было еще встретить и представителей вымирающей породы „законоискусниковъ“, в роде „начетчика“ Горюшкина или проф. Сандунова, искренно презиравших всякое теоретическое знание. Некоторое оживление, внесенное в общественную жизнь ве-явиями александровского царствования, сказалось и на притоке новых пожертвований (Б. Г. Демидов, кн. Дашкова) и ца увеличении числа научных учреждений и обществ, группирующихся при У. Т;>к, У. получает в дар мюпц-кабинет, кабинет натуральной истории, собрание художественных редкостей и библиотеку. В 1805 г. при не.в. открываются глазная больница и клинический институт, в 1807 г.—повивальный институт и родильный госпиталь. Ба ряду с этим при У. появляется целый ряд новых учевых обществ,—О-во истории и древностей российских, О-воиспытателей природы (1804), О-во физических и вра-чебпых наук (1805), студенческое Общество математиков и О-во любителей российской словесности (1811). Общее число студенток достигло к этому вре.мени215. Однако исторический 1812 г. нанес У. тяжкий удар. Хотя ректору Гейму и удалось заблаговременно спасти часть наиболее ценного университетского имущества, однако в пламени московского пежара погибли вмесиЬ с уникерент. здавилми и музеи и библиотека У. Реставрация последнего началась вместе с возобновлением занятий лишь с осени 1813 г. и завершилась в 1816— 19 г., когда были вновь отстроены университ. здания. Но возобновление стен У. не означало реставрации университетского режима. Напротив, глубокий перелом, вызванный Отечественной войной в правительственных кругах и сознании русского общества, отразился самым решительным образом на судьбе Ы. У. Торжество мистической реакции, сопровождавшееся резким поворотом власти в сторону „охранительныхъ“ начал, расцветом национализма и открытой борьбой с „освободительными“ тенденциями века, должно было дать новое направление просветительной политике правипель-ства. Началась знаменитая эпоха согласования начал „веры, ведения и власти“, когда на очаги просвещения— университеты—стали смотреть, как ва „очаги неверия и революции“, где профессора „подают тонкий яд неверия и веньвисти к законным властям несчастному юношеству“. Это было время, когда объединенное в лице кн. Голицына „министерство духовных дел и народного просвещения“ (1817 г.), но словам Карамзина, превратилось, в полном смысле слова, в „мивнетер ство затмения“. Ваиболее яркими цветами нового режима явились тогда такие изуверы мракобесия, как Магницкий и Рунпч, обрушившие свое усердие на петербургский и казавский у-иы. Счастливее, благодаря заступничеству попечителя кн. Оболенского, была судьба М. У., унелевшего в своем личном составе и избежавшего на этот раз того разгрома, которому подверглись другие у-ты. Еоэтому число слушателей в М. У. к концу первой четверти XIX в непрерывно возрастало и в 1825/6 г. достигло 876 человек, тогда как в других университетах оно было совершенно ничтожно. Одпако, если М. У. и не пострадал от экспериментов Магницких, то его все же не могла в коснуться общая перемена окружающей ун-ты атмосферы. Эта перемена отразилась и на учащейся молодежи, которая была взята под строгий надзор, и на свободе преподавания (контроль над читаемыми в у-те курсами, закрытие некоторых кафедр), и, наконец, под ея влиянием был поставлен на очередь вопрос о новых способах подготовки профессоров. Выписываемые до тех пор из-за границы профессора являлись далеко неподходящим орудием для проведения новых правительственных „видовъ“, подготовка же русских ученых в России, врн господствовавшем тогда состоянии высшого образования в стране, не могла дать сколько - нибудь эаметных результатов. Оставалось, следовательно, единственное средство: отправлять русских молодых лидей для подготовки к профессорскому эвапию за границу. Начавшаяся как раз к этсму времени в Германии ши рская идейная реакция против всего французского— рационали»тической философии, революции и французской культуры вообще, сопровождавшаяся гонениями ва университеты (1819), естественно обратила все симпатии русского правительства в сторону реакциошю настросн пых кругов немепкой нации. Германии суждено было поэтому сделаться питомников для целого поколения рус кнх ученых, которые командируются праинтель-ством с 1808 г. в вемецкие универ. центры для подготовки к преподавательской деятельности в отечественных университетах. Надежды правительтва, однако, не оправдались. Влияние ромавтиче» кой немецкой философии идеализма, явившейся на смену рационалистическому миросозерцанию предшествовавшей эпохи, оказалои ь в высокой степени благотве рным для русской общественной и ваучной мысли. Политическая реакция серед. XIX ст., убившая всякое общественное творчество в русской жизни, заставила тем интенсивнее рас отать русскую мысль, углубившеюся в проц» сс внутреннего самосознания. Абстрактные построения немацкой философии давали наилучший выход работе мысли, уводя ее в высшия сферы основных проблем бытия и и. саль-пых псканий. В тихи и пристани фил< софских „абстраи; ций“ научная школа открыла себе временное убежитеот политических бурь и резких порывов реакции. Уже с первых лет Х!Х в М. У. проникают философские идеи Фихте, Шеллинга, а затем и „исторн-че кой школы“ Савнньи, и параллельно с усилением I еакции, при имп. Николае I в старейшем российском у-те начинается блестящий период его ра цвета, особепно с тех пор, как стали псвбыьать из-за границы командированные туда в 1827—1828 гг. молодые ученые. Впрочем, в начале царствования ими. Николая I тяжелый гнет мистического обскурантизма, разыграпшагосл в России под сенью .Священного союза“ конца алексапдровскон эпохи, временно несколько ослабел. В универ. уставе 1838 г., какь известно, были сохранены выборные и ректор и деканы, и х-тя жизнь У. значительно была егие ена усилением правительственного надзора (в лице попечителя и впепекци) и умалением власти и авторитета профессорской коллегии (у разднение упивер. суда, сокращение хозяйств. полномочий), одпако, все же, с другой стороны, нр ивнтельство пыталось покровительствовать у-там в надежде на услуги новых профессоров, выращиваемых в немецких (заграничных и в 1828—38 г. русском, Дерптском) университетах во имя укрепления истинпо - ругскнх начал как в студентах, так и науке (система гр. С. С. Уварова). Надежда эта как будто бы даже отчасти и оправдалась, когда на московских кафедрах иоявились такие оригинальные фигуры, как знаменитые в то время профессора и ученые М. Ка и новский, Ф. Морошкинь, М. Погодин и С. Шовырев. Одвако мечтам гр. С. Уварова, вдохновителя и творца так называемым системы „официальной народности“, не суждено было осуществиться. „Новая эра“, возвещеян ия-бы о гр. Уваровым в пр образованных им у-тах (отчет 1843 г.), оказалась неожиданно связанной не с именами Поюдина и Ше-выр ва, а с именами блестящей плеяды профессоров незабвенной „эпохи Грановского“. В переходный период 30—40 х гг., на перевале между пароксизмами реакции 20-х и конца 40-х и 50-ых гг., в М. У. незаметно, мало-по-малу успела укрепития та академическая традиция, которую создало в ней новое поколение нрофессор“ в-идеалнетов, вышедших из школы Шеллинга и Гегеля. Сороковые и пятидесятые годы—эго действительно эпоха небывалого расцвета М. У., когда окончательно за ним утвердилась роль руководящого центра русской национальной культуры. И это возвышение морального авторитета М. У. совпало в дальнейшем как раз с моментом его впешпяго осла- бления, когда правительством был принят целый ряд мер, направленных против даже тех скромных начатков универс. автономии, которые терпелись до тех пор министерством гр. Уварова. Ряд этих мер завершился введением положения 11 окт. 1849 г., отменившего выборы ректора У. и открывшего возможность назначения и деканов. В университетскую коллегию вносятся пачала внутреннего сыска иннсир. 1850 г.), за преподаванием установляется самый грубый контроль, посягающий и и самое достоинство науки и ученого. В то же вр мя принимается ряд мер, стесняй щих условия посиупленил в университет (сословные ограничения, повышение платы, установление комплекта, удлинение курса). Но этот все усиливающийся гнет реакции застал в М У. уже окрепшими первые побеги самостоятельной научной мысли, которая успела связать себя крепкими неразрывными угами с лучшими ид и пыми течениями русского о щества. Достаточно назвать имепа ьаибо иее видных представителей профессуры М. У., чтобы стало; сно, на какую высоту успел по_-пяться ь глухую пору инколаевской эпохи М. У., который, утратив свои официальные права на руководство делом народного просвещ вия в своем округе (эти полномочия перешли к попечителям), превратился в всероссийский культурный цептр. Эго было время, когда в М. У подвизались Буслаев, Бодянский, Грановский, Кудрявцев, С. М. Соловьев, Чивнлев, Редкин, .Пешков, Уавелип, Беляев, Калачов, Фишер, Рулье, Щуровсхий и др. При этом М. У. оказывается связанным симыми интимными связями с теми „салонами“ и „кружками“, в которых тогда била ключом интел-лигениния общественная мысль, и где в живом кон такте и борьбе общественно-философских течений вырастала и универсиие ская молодежь и московские нр >-фессора. Таковы были знаменитые кружки Герцена и Огарева, Станкевича и Белинского, московских славя-нофилои и „любомудровъ“ (Елагиной, Свербеевых идр ). Эти кружки, это общественное „подполье“, куда ушло русское общество оть николаевской цензуры и всяческих гонений, в известном смысле восполняли жизнь У., где невозможно было пн студенческое общение, ни свободная научная творческая работа. Благодаря названным кружкам иостепенно подводилось прочное общественное основание под М. У., а вместе с тем и далеко выводилось за пределы университ. аудиторий его общественное влияние. При таких условиях каждая защита диссертации, каждое хотя бы самое скромное университ. происшествие прев; ащалось в обще-с венное событие. У. жил теми же интересами, как и общество, общество жило интересами У. При почти иолном уст, анемии русского общества от всякой публичной работы, литература и У. сделались теперь главными фокусами русикой жизни. Немало этому сближению той и другой сгоропы содействовали также и публичные курсы профессоров московского ун-та (Грановского, Шевырева), на которые собиралась „-ея Москва“, о которых шумели в журналах и московских салонах. Таким образом, М. У. жил интенсивной жтныо, почерпая в общественных симпатиях моральный стимул для своего научного творчества. Представление об упивер. каф’дре, профессоре получило в такой обстановке особенно возвышенное значение. М. У. и его блестящие представители были окружены в глазах молодежи и образованных слоев населения известным ореолом. II хотя и в У., этом живомь отражении идейных пееежнваний русского о >шества. мы встречаем в то время борьбу тех же двух основных течений мысли—славянофильства и западннчеств — однако, борьба эта (за немноиимн выходкам и Погодина и Шевырева), внося оживление в упипер. преподавание, нимало не вредила делу научпого творчества. Но, конечно, в-пиющес несоответствие общого правительственного режи ма с тем духом, который развил я в профессорской коллегии М. У. под влиянием всей совокупности указанныхь причин, должно было сказываться все острей и острей и, наконец, стало прорываться в таких фактах, и ак неутверждение Грановского в качестве декана, недопущение Чичеиипа к защите диссертации (1853 г.), воспрещение выезда за границу молодым ученым для подготовки к профессорскому звапию (1818 г.) и так далее Последняя мера явно говорила о том, что правительство ошиблось в своих рассчетах. Немецкая „школа“ не только нс завела рвсскую научную мысль в тупик николаевского режима и уваровских „умственных плотинъ“, по помогла молодым ученым, вернувшимся из-за Гранины в М. У., выбраться и из дебрей „трансцедфнталыюии реакции“ и сохранить живую душу в стенах „николаевской тюрьмы“, как назвал Россию того времени наииь истории Соловьев. Таким образом в этот второй период и вместе с тем и второе пятидесятилетие своего развития М. У. окончательно завоевал себе прочпия самиатии русского обшества и, так сказать, сросся с ним. Полиинка правительства, загнав русскую мысль в глубь общественного сознания и энергично преследуя всякое ея публичное оказательство, тем самым сблизила науку с жизнью, У.—с обще-oвом. Московский ироф ссор, оставияя универ. ка-ф дру, где он был так связап, продолжал свое дело в кружках и „салонахъ“, на страницах жу налов или сборников. Блестящий расцвет М. У. являлся, так. обр., объективным показателем роста русской общественности. Из эфемерного учреждения эпохи „просветительства“ М. У. превратился в живой орган национальной культуры, в и р иыф окрепшей под знаком немецкого „идеализма“Если до эгого М. У. был главным образом правительственным достоянием, то теперь он сделался столько же достоянием общественным. Устав 1835 г. уже ничего не говорит об У., как „сословии“, в коем „юношество приуготовляется в различные звания государственной службы“. 11р.и таких данных правительственные гонения па У., приведшия ко временному сокращению числа учащихся (кон. 40-х и ыач. 50 х гг.) и создавшия невьшосимо тяжелую атмосферу в самом У., должны были вызвать новый поворот в унпв. политике правительства, которая решительно меняется со вступлением на престол импр. Александра M, когда вместе с общим подъемом общественной жизни в стране должны были возродиться и у-ты.
Новая эра для М. У. наступает теперь вместе с изменением правительственного курса накануне „эпохи великих реформъ“ и находит свое наиболее яркое выражепиф в универ. преобразованиях 1863 г., когда был издан новый унив. устав. Изданию последняго, как известно, предшествовал целый ряд мероприятий (1855 — 6и гг.), отменивших ограничительные положения николаевского царствования. Возстановлены были и командировки русских ученых за грапицу. Более 60-ти лиц послано было министерством для подготовки к профессуре в иностранные унив. центры, бдагодагя чему мертвая атмосфера режима 50-х гг. сразу освежилась, и между русским и европейским ученым миром вновь установилось живое и постоянное общгние, отозвавшееся самым благоприятным образом на судьбах М. У. в период действия устава 1863 г. Печальные последствия николаевского режима должны были сказаться немедленно едва только почувствовались первия веяния освободительных идеи и либерального движения в великое историческое „накануне“. Студенческие волнения 1857 — 59 и 1861—62 гг., вспыхнувшия в М. У. и явившиеся протестом против режима всяческих стеснений и притеснений, направленных против студептов (особенно против так паз. „путя-ти:нскихъ“ правил), несомненно вынудили правительство торопиться с упиверсит. реформой. Волнения подчеркнули крайнюю ненормальность отношений, установившихся между студенчеством и профессурой, с одной стороны, и этими последними и администрацией —с другой. Полицейская опека и пеуважение к профессорской коллегии со стороны ведомства про<ветения подорвали в глазах учащихся ся нравственный авторитет и в то же время посеяли рознь между профессорами в их собственной среде и в их отношениях к органам министерства. Поэтому попытка министра Путятина погасить вызванные им же самим „беспорядки“ в университетах оказалась безсильной. Политика „разделения“ внесла в унив. строй разложение, убив в нем дух корпоративного единства. Ни министерству не па что было опереться в у-те, ни у-т не мог найти поддержки в министерстве. И правительству пришлось спешно капитулировать перед опасными симптомами обнаружившагося разложения унив. жизни. Центральной идеей универ. реформы явилась вновь идея универ. автономии, которая и была положена в основу устава 18 июля 1863 г. На ея защиту выступили тогда лучшие представители московской профессуры (Чичерин, Кавелин и др.). Поскольку, однако, идея академич. свободы далеко не была проведена последовательно в новом уставе, обстоятельством этим в значительной мре обусловливалась вместе с другими и дальнейшая судь ба М. У. Несомненно, смена режима, обновление преподавательского персонала и общая атмосфера начала александровского царств. должпы были оказать благотворное влияние на жизнь старейшого У Живое общение с европейским миром принесло прежде всего полное обновление научных идей и методов в У. преподавании и научной работе нового поколения исследователей. На смену немецкой идеалистической философии и романтического миросозерцания явилось позитивное или положительное направление. Па ряду с немногими последними представителями старой школы“, к числу которых следует отнести и знаменитого нроф Чичерина, стремившагося, впрочем, сочетать „у мозрнтельное“ нанравление с повыми приемами исследования „посредством наблюдений и опытного знании“, М. У. < обирает теперь в своих стенах целый ряд выдающихся представителей научной мысли. Достаточно назвать имена Столетова, Бредихина, Цин-гера, Тимирязева, Мензбира, Эрисмапа, Тихонравова, Ф. Корни, С ор жепко, Ключевского, Алексея Веселовского, Вс. Миллера, Герье, Виноградова, Ковалевского, Чупрова, Муромцева, Янжула и мн. др., чтобы оценить сущность происшедшей перемены. Вместе с тем широко раздвинуты были и р.иыкн самого преподавания в У.: вместо 34 кафедр с 39 профессорами по уставу 1835 г. теперь устанавливалось 53 кафедры с 57 профессорами. Вместе с тЬм усилился и приток слушателей в У., причем заыетпо изменился и их социальный состав. Если дореформ“ нный У. был по пр имуществу дворянским, то теперь, напротив, по коптиниеату учащихся он заметно демократизировался и стал наполняться разночинной студенческой массой, более живой и деятельной, но зато и более материально нуждающейся, а потому особенно заинтересованной в демократизации самого У. (товарищеской организации, понижении платы за учение и так далее). В этом факте и лежит одна из основных причин того явления, что устав 1863 г. не мог гарантировать
М. У., как и другим, внутр ннего спокойного развития. Если профессор кой коллегии он давал все же некоторые автопомвия нрава, то в отношении студен-юв, папр., новый устав не допускал „никакого действия их, носящого на < ебе характер корпоративные“, решительно воспрещая всякого рода студенческие собрания, кассы, бн(лиотеки и т. н. Между тем именно т -перь-то положение пореформенного студенчестиа толкало его па путь товарищеской о, ганизации, взаимопомощи материальной и моральной. Прежде, в пору первоначальной oprjiui ации М. У., при нем по инициативе профессоров устраивались кружки литературного характера из „питомц. въ“ У., позднее среди самой учащейся молодежи возникали иногда поюбиия же сиудеиче- кие общества, как, например, математич. кружок, учреждв1 ный в 1810 г. М. U. 31 урав евым, по эти студенческие общества пе объединили всех учащихся и носили довольно эфемерный характер, тем (олее, что со времен ими. Александра 1 н“ пользовались доверием п--чальства. В э оху имп. Николая I их сменяют же при.тельсьие кружки частного внеуниверент тского характера (с кои. 30 х гг.), по кольку и ика ия официальные студенческие сообщества в это тяжело время не терпелись правительством. При таких услонилх полицейские миронииятия властей весьма облегчали переход подобных кружков в конспиративные, „н легальныя“ организации, кик только они начали привлекать в свою среду все большее число молодежи. Пробуждение студенческой жи ни в эпоху великих р форм должно было выдвинуть на оч рель и вопрос об организации учащихся. Между тем, несмотря тиа то, .что самый главный толчгк, заставивший. аняться реформой у-та, был дан студенческими волнениями“ (Н. Пирогов), стремления последи их не были учтены авторами устава 1863 г. Таким образом, почва для вед‘ воль тва студенчества была подг< товлена Если же прияя ь во внимание быстро наступивший реакционный попорот в иравительств ппых сферах, совершившийся еще в пору реф рматорских преобразований и повлекший за сооой зарождение революционного движения в обществе, то станет ион- тно, как мало по существу у. тав 1863 г. мог гарантировать У. возможность нормального развития. Отсюда мы видим, с одной стороны, развитие в 70-х гг. студепческнх волнений почти во всех университетах, с другой —первия попьики правительства бороться с ними путем репрессий и стеснений универ. автономии (,1872 г.). Правда, правительство одно время как будто колеблется и в министерство А. А. Сабурова в видах „успокоения учащейся м< лод- жи“ делает даже опыт разрешения в М. У. курсовых студенч. организаций. Сабуров полагал „дать дальнейшее развитие унив. устава 1863 г. по отношению к организации студенчества“ путем призпапия за последним его корпоративных прав. Неофициально в М. У. получили в это время право па существование па ряду с курсовыми и „земляческие“ организации студентов, объединенные под главенством „союзного совета“. Однако опыт этот носил скорее характер попустительства, чем настоящей реформы, а потому и не привел к положительным результатам. Событие 1881 г. дало крутой новый поворот в сторону реакции. Сабуров пал, пали и москов. студфчч. организации. Ответом были новия студепчсские волнения. В результате новия репрессии и, наконец, введение устава 1884 г., унр зднившего автономные начала ИЬбЗ г. Таким образом, стало совершенно очевидно, что при существующем общем политическом режиме в стране академическая „свобода“ является неосуществимой. Бюрократическая опека вновь восторжестювал и, а с ней вступила в У. и „внутренняя политика“. Первым особенно резким проявлением ея было увольнение Муромцева (1884), за которым вскоре (1887) последовала отставка Ковалевского. Само собой разумеется, что вопрос об универ. реформе таки.м путем не мог быть снят с очереди. Болезнь только еще глубже вгонялась в академический организм. Не исчезла и студенческая оппозиция, напротив, студенческие организации перешли па „нелегальное положение“, и всф решительно с чисто-академической почвы стало переходить на политическую и даже революционную Протесты проти нового устава (волнения 1884 г.), борьба с инспекцией, университетскими властями сделались общестуденческим лозунгом. На почве этих насироений в Москве разыгрывается известная брызгаловская история: студент публично нанес ипснекторуМ. У. оскорблениедействием (1887 г.)· В 1889 г. вспыхивают новия волнения, и затем студенческое движение превращается уже в хроническое я ление, а вместе с тех начинает приобретать я все более и бо.иее организованный характер. С 18У9 г. в практику сиуденческой борьбы входит „забастовка“ и „обструкция“. Начинаются массовия исключения студентов, академическая жизнь приходит в полное расстройство. Попытки студентов обращаться к правительству с петициями (1894 г ) по поводу своих нужд вызывают аресты и повия гонения. „Временные правила“ 1899 г., грозившия студентам отдачей в солдаты за участие в „беспорядкахъ“, только еще более раздражали молодежь. В результате правительству пришлось приступить к более внимательному изучению вопроса о пипчшиах полной разрухи универ. жизни, и при первом же подходе к пему комиссии ген. Вазовского пришлось поставить снова па очередь вопрос об унив. уставе. С назначением ген. Винновского министром, последний объявил, что считает необходимым „безотлагательно приступить к коренному пересмотру и исправлению“ унив. строя (1900 г.). Реформа на этот раз началась, так сказать, „снизу“ изданием „Вре-мен. правил организации студенческих учреждений“ 30 дек. 1901 г., коими студентам предоставлялось право устраивать научные кружки, кассы, чайные и т. о. Студенчество М. У. не замедлило воспользоваться данными правилами, и уже в 11»03 г. при М. У. возпвкаеb ряд научных кружков — историко-филологический (с 7 секциями, более 1000 члепов), исследователей русской природы, изящных искусств и мн. др. Однако „правила“ Ванное“ кого пришли уже с большим запозданием, не говоря уже о том, чго и какого „коренного преобразования“ У. строя они не создавали. Устав 1834 г. оставался в силе. Между тем в стране начиналось широкое общеполитическое движение, к которому на этот раз примкнули и у-ты, в лице пх профессорского состава. В исторической „записке 342“ преподавателей у-ов „о нуждах просвещения“ (20 янв. 1905 г.) впервые открыто была высказана мысль, что для оздоровления высшей школы необходимы общегосударственные реформы. Под этой запиской мы найдем подожги всех сколько-нибудь видных преподавателей м. У. В результате этого выступления у-тов произошло образование в ероссийского академического союза, который в марте 1905 г. уже собрался па 1-м своем делегатском съезде, в августе—на втором в Москве и в январе 1906 г.—на третьем. Организация съездов лежала совместно на петербургском и московском бюро. Под влиянием широко развернувшагося университетского движения 27 авг. 1905 г. последовало опубликование „Времеж правилъ“ об управлении высших учебных заведений с возложением на унив. советы „забот о поддержании правильного хода учебных занятии в у-те“, а также и „ответственности“ за поддержание порядка. Не отменяя устава 1884 г., „Вреыеп. правила“ восстановляли выборную администрацию в у-ие и несколько расширили полномочия унив. органов управления. Перенося „отнетствениость“ за нормальное течение унив. жизни на сове.ы у-тов в разгар социальнополитического движения в стране, правительство, однако, далеко не изменило приемов своей „внутрепей политики“ в отношении у-тов. Положение первого выборного ректора М. У. по правилам 27 авг. кн. С. Н. Трубецкого было исключительно тяжелым, несмотря на единодушную поддержку со стороны профессорской коллегии. Совьту М. У. пришлось принять на «-вой плечи всю тяжесть наследия унив. политики правительства доосвободительпой эпохи. Революционное движение, охватившее всю страну, захлестнуло и у-ты. Студенчество со всем жаром молодости кинулось в политическую борьбу; в то же время у-т становился центром митингов для возбужденного столичного населения. Положение М. У. сгановило ь исключительным. Приходи лось среди взбаламученного моря освободительного движения устанавливать общия начала той самой унив. автономии, когорая только провозглашалась, по не у таиа-вливалась правилами 27 авг, и в то же время приходилось спасать у-т, который получил „своб“ду“ ранее, чем вся страна, и подвергся натиску со стороны возбужденного столичного населепия, стремившагося и пользовать автономный у-т. Через 27 дней своего ректорства кн. Трубецкой умер. Кончила ректора М. У. отозвалась в Москве, как истинно-национальное горе. Место кн. Трубецкого тотчас же занял проф. А. А. Мануйлов {см.), помощником которому был избранпроф. В. И. Вернадский, которого, однако, в 1906 г. сменил прф. Мензбир (смотрите). Высочайшим положением 14 сент. 1906 г. последовало упразднение должности инспектора студентов, вместо которого советом у та должен был впредь избираться проректор, каковым в 1906 г. и был избран в М. У. проф. Гулевич, уступивший в 1909 году свое место проф. Минакову. На долю означенного президиума и выпала тяжелая задача утверждения в М. У. пачал академической автономии и успокоения у-та. Однако академическая „весна“ продолжалась недолго. Вслед за ма-пнфе том 17 окт. 1905 г. последовала всф усиливавшаяся политическая реакция, ознаменованпая роспуском 1-ой Государственной Думы. Усиленная работа совета М. У. по выработке проекта унив. устава, однако, не подвигала дела вперед, так как в министерстве народного просвещения обнаружились стремления, явно враждебные автономным принципам упнв. конституции. Адмннисирацил при этом начала вновь обнаруживать стремления вееболее и более решительно вмешиваться во внутреннюю жизнь у-тов, где молодежь продолжала волиоваться. Тем пе менее в у те шла не менеф интенсивная работа и по введепию новых учебных планов на началах предметной системы. Новые планы, с одной стороны, должны были значительно облегчить студентам прохождение унив. курса, с другой — придать занятиям большую глубину и вызвать самодеятельность учащихся (широкое развитие семипари-еп). Однако, в то время как работа в автономном М У постепенно начипала налаживаться, над ним нависла уже грозная туча. С назначением министром народного просвещения бывш. проф. М. У. Д. А. Кассо, дни унив. автономии были сочтены. В 1911 г. последовало распоряжение министра об „увольнении“, т. е. лишении кафедр членов унив. президиума, проф.: Мапуилова, Мензбира и Минакова, протестовавших против незаконного вмешательства во внутреннюю жизнь у-та администрации, фактически упразднявшей власть ректора и отдававшей у-т во власть полиции. Лишение кафедр последовало в ответ на прошение об увольнении от участия в унив. президиуме в виду невозможности нести ответственность при создавшихся условиях за порядок и свдьбы у-та. Небывалое в летописях М. У. „увольнение“ унив. презиииума, действовавшего с одобрения и по пол-нбмочию совета М. У., вызвало массовый уход из У. преподавателей, немедленно подавших нрошепия об освобождении их от занимаемых ими должностей (профессоров, доцентов, лаборантов). В числе выбывших находились: проф. Алексеев, Тимирязев, Млодзеевский, Рот, Вернадский, Рейн, Хвостов, Зелинский, Петрушевский, Лебедев, Чаплыгин, ПИершенф-бич, Эйхенпальд, Алексинский, Сербский, кн. Трубецкой, Виноградов; прив.-доценты — по ист.-ф и фак.: Соколов, С. Ф. Фортунатов, Виноградов И.. Кизевфт-тер, Кубицкик, Пн чета, Романов, Сакулпп, Егоров; по физ.-мат. фак.: Власов, Жегалкин, Волков, Виноградов, Поляков, Фиников, Лазарев, А. К. Тимирязев, Цингер, Шилов, Реформатский, Чишбабин, и ташиков, Титов, Павлов, Вульф, Карандефв, Цебриков, Худяков, Самойлов, Лейбемзон, Буди-нов-Будзннский, Строганов, Новиков, Кулагин, Си-ницып, Кольцов, Усов, Белоголовый, Крубер, Колмогоров, Григорьев; по юрнд. фак.: Давыдов, Булгаков, Ефимов, Новгородцев, Устинов, Гернет, За-гряцков, Сыромятников, Шапошников, Полянский, Вормс, Боровой, Горбупов, Кнстяковский И.; по меднц. фак.: Шатерников, Юдин, Тарасевич, Марциновский, Власов, Плетнев, Кабанов, Варнек, Ошман, Степанов, Свержевский, Левицкий, Россолимо, Кисель, Черне-ховский, Ганнушкин, Молчанов М.,Ланговой,Предтечен-ский,Кусков, Игнатьев, Александров Ив.,Полиевктов. Прив.-доц. Кокошкин, сверх того, был уволен в порядке ст. 511 т. XI, ч. 1. Св. Зак. Далее, из числа лаборантов, помощников прозектора, ассистентов и ординаторов выбыло 49. Таким образом М. У. лишился целого ряда видных ученых и полезных работников. На место их министром были назначены новые преподаватели: проф. Гуляев, Митюков, Байков, Бабин и др. Ректором университета был нзбрин проф. Любавскин. Работы по выработке университетского устава были прекращены. Учебные планы преподавания переработаны в том смысле, что студенты оказались „освобожденными“ от значительной части занятий. Посещаемость У. в результате резко пала,У. оказался распущенным, и „уснокоение“ учащих и учащихся при таких условиях оказалось достигнутым. Глубокий кризис, переживаемые М. У.,продолжается и до этих нор. Живия связи У. с обществом порвались, его научные силы распылились, а вместе с тем пала и его роль, как передового культурного центра страны. Полуторастолетияя годовщина старейшого из русских У. застала его, таким образом, в эпоху величайшого исторического потрясениевсей жизни русского народа, и из этих потрясений М. У. вышел, претерпев тяжелую разруху, последствия которой, конечно, еще долго будут сказываться в ей собственной жизни. К счастью, и катастрофа 1911 г. только несколько задержала, но не могла парализовать великую тягу к высшему знанию, которая так мощно проявляется после 1905 г. Это ярко отражается след. данными.
|
Число студентов к 1 янв. соответ. года. |
1901 |
1904 |
1907 |
1911 |
1912 |
1914 |
1916 | ||||||||
|
Истор -филол |
363 |
594 |
со О |
966 |
826 |
8 3 |
1.066 | ||||||||
|
Физико мите.м |
1 203 |
1.434 |
2.133 |
2.881 |
2.721 |
2.963 |
3 423 | ||||||||
|
Юрндич |
1.673 |
1.112 |
3.115 |
3.890 |
3.532 |
3.757 |
4.171 | ||||||||
|
Медиц |
1.100 |
1.“49 |
1.895 |
2.203 |
2.163 |
2.349 |
2.524 | ||||||||
|
Всего студентов |
4.344 |
4.496 |
8.083 |
9.940 |
9.242 |
9.892 |
11.184 | ||||||||
|
Рожьнржаная Мука. |
Пшеницаипшепичп. |