> Военный энциклопедический словарь, страница 62 > Московскоё поход

Московскоё поход

М0ск0вск0ё поход, или нашествие Владислава на Россию, в 1607—1608 году.

Польский король Сигизмунд 111 не мог хладнокровно видеть разрушение властолюбивых своих видов на Россию в смутные времена самозванцев. Он расчитывал, что должно окончить дела свои с Россиею, пока сияиослед няя еще не успела оправиться от продолжительных войн и внутренних раздоров. Предлогами к разрыву могли служить притязания царя Михаила Феодоровича на Смоленск, переговоры его со Шведами и все еще продолжавшиеся на пределах русских и литовских частные наездничества и грабежи.

Сейм, собранный в Варшаве 26 апреля 1616, принял предложение короля и 4 июле окончательно постановил открыть с Россией войну, под главным начальством королевича Владислава, которому надеялись при сем случае возвратить утраченный престол Мономахов. Для вернейшого успеха предпринимаемых военных действий, и наблюдения за выгодами республики и за самим Владиславом, назначены были восемь важнейших сановников или коммисаров, которые находясь безотлучно при королевиче, долженствовали составлять его совет. Они получили тайное наставление, коим определялся срок окончания войны, назначалось числе отпускаемых на нее денег, предписывалось им стараться всеми силами кончить войну переговорами; но самое важное: если бы Владислав успел взойти на московский престол, то, не забывая своего края и родителей, долженствовал присягнут на,те условия, которые в собственно-ручном обязательстве обещал торжественно исполнит.

Командование войск Сигизмунд сначала хотел поручить. Жолкевскому, бывшему тогда на турецкой границе;

во как Жолкевский, под предлогом грозящей со стороны Турции опасности, отказался, то предводителем армии назначен был величий гетман литовский Ян Карл Ходкевич.

Весь 1616 год и начало 1617-го прошли в приготовлениях к войне, тайных сношениях с недовольными русскими боярами и Запорожцами; наконец, 5 апреля, юный Владислав (ему тогда было 22 года), получив торжественно от примаса Гембицского, в костеле Св. Иоанна, освященный меч и знамя, отправился из Варшавы к войску, собиравшемуся около Луцка. Сила его долженствовала состоять в 10,000 человек пехоты и конпицы; во часть их тогда-же была послана на подкрепление Жолкевского. В средине августа армия, сосредоточившись в Могилеве белорусском, потянулась к Смоленску, откуда Ходкевич с литовским полком двинулся к Дорогобужу и обложил оный. Бояре, начальствовавшие в Дорогобуже, Иван Ададуров и Федор Сумов, по малодушию своему, тотчас встунилр в переговоры, и 2-го октября сдали город, в который скоро потом прибыл Владислав с остальными войсками, торжественно, встреченный боярами, духовенством и жителями. Он целовал крест по русскому обыкновению, обещал всем свое покровительство и наградил бояр, из которых Ададуров стал под его знамена, а Сумов с гарнизоном воз-рратился в Москву. Владислав занял Дорогобуж частью своей пехоты и готовился, по совету Ходкевича, расположить армию на зимних квартирах; но скоро прибыли депутаты из Вязьмы с известием, 4то начальствовавшие там бояре, князья: Петр Пронский, Михаил Белосельский и Гагарин, оставив свой пост, отступили с войском, назначенным для освобождения Дорогобужа, в Москву. Дфиутаты просили королевича пожаловать в Вязьму, куда он и вступил 29 октября, послав вперед Шеина, Евдокимова, Вяземского и воеводу Евгельзея, привести городък присяге.

Здесь, говорят современные писатели, был иредел счастия Владислава. Комиссары советовали ему отправить немедленно отряд для взятия Можайска, составлявшего ключ устрашенной Москвы; но ропот и даже явный бунт в польском войске, неполучавшем жалованья и терпевшем вужду, холод и голод, принудили Владислава разместить армию по квартирам в окрестностях Вязьмы и ожидать денежных пособий из Варшавы. Для обеспечения армии, устроены были вокруг ея расположения укрепленные посты; самый передовой находился на дороге в Можайск у се л. Царево-Зай-мища и был снабжен гарнизоном под начальством полковника Рожиц-кого и Опаровского.

Русские, между-тем, стыдясь легких успехов Владислава, решились продать Можайск дорого: они усилили в нем гарнизон до 12,000 человек и самый город укрепили стенами и глубокими рвами. Начальствовавший в нем храбрый князь Борис Лыков, преданный царю, угнав, что Поляки в Царевом-Займище стоят оплошно и занимаются чаркою, ударил на них неожиданно, разбил наголову и обоих начальников взял в плен. В то же время знаменитый князь Дмитрий Михайлович Пожарский был отправлен с сильным отрядом в Калугу, для защиты этого города и присоединения к себе мятежных казаков Заруцкого, по р. Угре рассеянных, даровав им всепрощение. Владислав послал против По-жарского свирепия шайки Лисовчиков, под начальством Чаплинского, который с непостижимою быстротою, распространив везде огонь и опустошение, явился под Мещовском и овладел им и укрепленным его замком, потом, вместе с Шремсквм старостою, Оиаливским, покорил Козельск и, устроив городок в Томос

ш

мосваркове (в расстоянии одного перехода от Калуги), наносид черезвычайный вред Калужскому гарнизону. Не дюбя оставаться в долгу, князь Пожарский напал на Товарковский городок, где Поляки имели склады военных и продовольственных запасов, взял его и истребил все, чего не мог увезти с собою.

На левом крыле театра военных действий, город Бедой, находившийся во власти Поляков, поддался царю и был занят русскими войсками; но боярив князь Мещерский, преданный Владиславу, построил городок в пол-миле от Белого, откуда поисками своими наводил страх на жителей. Другие польские начальники, в особенности Соколовский и Якушевский, с своими шайками, разчали и вносили опустошения далеко во глубину Московского края.

Желая каким либо блестящим подвигом возвысить дух в войске, начинавший уже сильно упадать, гетман Ходкевич снарядил экспедицию в 2,500 человек отборной конницы, 150 человек пехоты и нескольких полевых орудий для внезапного нападения на Можайск. Владислав сам принял начальство над этим отрядом, и 8-го декабря, выступил из Вязьмы, исполненный блестящих надежд. Но цель экспедиции уже была известна Лыкову, который был готов к решительному отпору. Поляки не смели напасть на город открытою силою и, простояв одну, весьма морозную ночь без пищи на голом снегу, со стыдом возвратились в Вязьму.

Таким образом прошел 1617 год и наступил 1618. Поляки занимали главными силами Вязьму, имея вправо сильный отряд около Калуги, влево малые отряды к Белому; Смоленск составлял главную точку опоры. Москва была предметом всех их усилий. Она, кроме народной любви к отечеству и многочисленного войрка, располагавшагося в самом городе и окрестностях, защищаема была с фронта укрепленными иостами Можайском и Борисовым, а с боков—Калугою и Белым. Частные сшибки происходили беспрерывно, не давая значительного перевеса ни одной стороне. Все пространство, заключающееся, в нынешней Калужской и Смоленской губерниях, бедствовало и стонало.

В начале апреля, по приглашению польских коммиссаров, прибыл в Вязьму боярив Кондырев с дьяком Федором Степановым, предложить трехмесячвое перемирие с тем, чтобы вывели Поляков из России. Предложение не было принято и сейм разрешил продолжать войну, но с тем, чтобы она была непременно окончена в течение года, ем или трактатами. Для этой цели присланы из Варшавы и деньги, но в весьма недостаточном количестве.

Весною получены были известия, что войска, отделенные ппед началом войны к ЖолкевскомуГвЬовь присоединятся к королевичу, и что Запорожцы, подкупленные золотом, обещали вторгнуться в Россию.

В начале июля, польская армия потянулась средней дорогою, между Можайском и Калугою, к какому-то местечку Юркееву, откуда, после жарких и продолжительных споров между Ходкевичем и коммисарами, поворотило через сел. Кременское на Борисов. Замок Борисовский, как говорят польские писатели, бь;л выстроен из дикого .камня, вопреки обыкновению Русских, у которых большей частью укрепления делались из-дубовых брусьев и обсыпались зем-~ лею. Гарнизона в нем находилось 1,200 человек; в скором времени они усилены были из Можайска и Калуги свежими войсками и дружиною перешедшого к нам со стороны Владислава знатного боярина Конюха.

Поляки двинулись на приступ к Борисову, но два раза были отбиты и расположились на пушечный выстрел от города. 30-го июля, для прервавия сообщений Москвы с Можайскоы, они стали: Владислав с Ходкевичем и со всей конницей к стороне Рузы, под Лужицким монастырем; в средине между ними и Можайском пехота и артиллерия, а Лпсовчики в сторожевом отряде, за р. Москвою.

В след за этим прибыл из Калуги в Можайск князь Пожарский с 3-мя тысячами хорошого войска; городские укрепления были усилены, построен отдельный городок, и укрепленный стан. Обе враждующия армии стояли в виду друг друга, не начиная ничего важного. Малая война, производившаяся между ними, склоняла перевес на сторону Поляков. Наконец князь Пожарский с воеводами Лыковым и Маструом, усилив Можайский гарнизен, скрытно отступили к Москве. Борисов также был очищен и немедленно занят Поляками. Но голод, неполучение из Варшавы денег и воспоследовавшее от того новое общее восстание, препятствовали Ходкевнчу воспользоваться сими выгодными обстоятельствами. Поляки бросали лагерь целыми партиями и возвращались восвояси; разошлись целия хоругви: Корсиньского, Иилихты, Жура-винского о Опалинского; остались только Лпсовчики, высланные для добывания продовольственных припасов, 1,000 человек конницы и столько же наемной немецкой и венгерской пехоты. Гетман предложил оставить Можайскую позицию и расположиться между Калугою и Боровском, где край представлял более средств для поправления изнуренных остатков Владиславовой армии; но коммисары не соглашались, подтверждая свое мнение тем, что из годичного срока, назначенного королем и сеймом на сию войну, оставалось только уже четыре с половиною месяца, а войско обязалось служить лишь до декабря. Они настаивали двинуться смело к стенам столицы и храбростью искать счастия, которое некогда увенчало полным успехом Жолкевского.

Мнение коммисаров превозмогло. 16 сентября войско тронулось из-под Лужицкого монастыря, потянулось к Рузе, а оттоль к Звенигороду, где отдыхало в продолжение восьми дней и значительно усилилось откомандированными партиями и собравшимися с разных сторон мародерами С своей стороны, царь Михаил Феодорович собрал собор (9-го сентября), на коем решено было ((против недруга королевича Владислава стоять на Москве и над ним промышлять; распоряже-но где, в какой часГи города, каким войскам находиться, посланы воеводы в Ярославль и Нижний Новгород для собрания ратных людей.

В это время счастие неожиданно улыбнулось Владиславу : Малороссийский гетман, славный в истории Ко-нашевич Сагайдачный, взяв и опустошив Путивль, JiiBBbi, Елец, Шацк и Калугу, примкнул к армии с 20 т. казаков. Обрадованный Владислав перешел в Тушино, и расположился на том самом месте, которое прежде занимал Тушинский самозванец.

Начались новые переговоры; Поляки длили их, .в ожидании из Варшавы денег, а Русские в ожидании союзников своих, голода и хблода. Московские бояре, всегда гордые и медленные и коммисары долго спорили о месте переговоров, о титуле королевича и царя Михаила Феодоровича и о перемирии. Наконец Владислав, которого войско отдохнуло и еще усилилось, решился взять Москву силою, и для этого назначил ночь с 10-го на 11-е октября;

Войска польские на приступ разделены были следующим образом: к Арбатским воротам малтийский кавалер Новодворский, с отрядом ИиЬ-хоты, вооруженной топорами для вырубки палисада в предвратном городке, двумя пешими хоругвями с мушкетам, 20 человек с петардами для .излома ворот, 50 человек охотников в кирасах, и резервом из двух хоругвей Венгерцев и Немцев и всего полка Лисовчиков. К Тверским воротам назначались Неверовский и Прилунений с отрядом тоиороносцев, 200 человек мушкетеров, 20 петард и множеством товарищей роты Леснио-вольского и полка Казановского.’ В резерве этой колонны находились немецкая пехота Апельмана, 10,000 казаков и 6 хоругвей рейтаров. Сколько было войска с русской стороны, не известно, но из определений собора 9-го сентября видно, что на городские стены, ворота и прочие пункты, окружности назначалось 9,780 ч.; остальные войска были в резерве и сохраняли порядок в городе.

В назначенное время Поляки двинулись на приступ; но Русские, быв предуведомлены о сем через французских инженеров, находившихся в армии Владислава, приютовились к мужественной защите: они уёилили гарнизон у Арбатских и Тверских ворот; стены густо обставили пехотою с мушкетами и бердышами, и сделали новия насыпи. Новодворский, вломившись в предвратный городок, достиг-было до самых Арбатских ворот, но, прикрепляя къним петарду, был ранен. Русские сделали вылазку и врезались в неприятельские ряды; в то же время поражаемые из-за стен мушкетным огнем, Поляки держались до света, но, не получая помощи из своего резерва, отступили. При-сиуп к Тверским воротам еще менее был удачен; ибо лестницы оказались короткими, а Русские, рассеяв польских охотников, отняли две петарды. Впрочем, судя по потере Поляков, оба приступа не были отчаянные, ибо они лишились только 30 чел убитыми и более 100 ранеными. Потеря Русских была значительнее.,

После этого события, опять открыты были переговоры, 1-го ноября, под самыми стенами ‘ столицы, на берегу

Пресни, и опять длились без всякого результата. Русские уполномоченные: Федор Шереметев, Дмитрий Мсэец-кий, Артемий Измайлов, дьяк Болотников и писарь Сумов, более всего раздражались за напоминание прав Владислава на русский престол, отказали-в уступке Брянска и требовали заключения мира на 2d лет. Польские послы: епископ Каменецкий, А. Новодворский, Плихта, Собеский и канцлер Лев Сапега упорствовали в своих требованиях и соглашались только на 10-летпее перемирие. Ходке-вич, между-тем, не имея возможности, за недостатком продовольствия, держать войско в сборе на одном пункте и желая отмстить Русским за отражение Московского приступа, послал казаков и Лисовчиков к Коломне и далее, на Оку, громить селения и города. Во время этих грабительств погиб известный наездник Чаплинский, к общему сожалению Поляков. Главные неприятельские силы, расположенные биваками, под открытым небом, страдали от голода и морозов; воины, не получая жалованья, бегали. Наконец Владислав и Ходке-вич оставили Тушино и проииед с армией в стройном порядке под стенами столицы, откуда не было сделано ни одного выстрела, потянулись к Пе-реславлю-Залесскому.

Московские бояре, опасаясь, чтобы богатия Замосковские провинции не, подверглось тем же бедствиям, кои, испытали западные, просили Владислава возвратиться на старое место. Королевич не согласился, но стал между Троицко-Сергиевскою лаврою и Пе-реславлем, имея главную квартиру в Вогачеиой. Тут войска, тщетно потребовав удовлетворения деньгами, опять взбунтовались и с трудом могли быть успокоены. Литовские полки обязались ожидать только 10 недель выплаты жалованья. Здоровье гетмана слабело; военный совет решил: гет-I ману и Владиславу с частью армии отправиться на зиму в окрестности Вязьмы иии Смоленска, а другой части, с казаками и Лисовчиками, под начальством двух коммисаров,- внести в глубину государства огонь и опустошение, и тем принудить Русских кь миру. Но польские воины не хотели оставаться в России без Владислава, который, будучи этим доволен, совместно с гетманом, предлагал прервать переговоры и ожидать весны, чтобы возобновить военные действия. Свирепые казаки Сагайдачного и Ли-совчики снова начали разчать; они взяли и ограбили Серпухов и Калугу, вырезали часть жителей и принудили остальных бежать в Москву, куда собралась бездна подобных несчастных жертв.

Эти обстоятельства сделали Русских уступчивее. Московские послы, отправив виеред себя дьяка Полеева,. прибыли в польский стан. Деревня Деу-шва была назначена местом съезда для трактатов. 11-го декабря подписано было там перемирие, известное под названием Деулинского.

24 декабря армия Владислава тронулась в обратный путь, в свое отечество. Глубокие снега, жестокие морозы и совершенный недостаток продовольствия в оскудевших от продолжительных бедствий местах, по которым войско следовало, произвели в рядах его черезвычайные опустошения: дороги устланы были трупами людей и лошадей. Н. В. С.