> Энциклопедический словарь Гранат, страница 320 > Наказ Екатерины П

Наказ Екатерины П

Наказ Екатерины П, данный „Комиссии о сочинении проекта нового уложения“, называется иногда Большим Н. в отличие от наказов, полученных отдельными депутатами Комиссии от выбиравшего их населения. Вскоре после вступления своего на престол Екатерина задумала ознаменовать свое царствование составлением

Нового уложения и решила поручить это дело выбранной от населения комиссии, дав ей в руководство особый Н. „И для того,—разсказывала императрица впоследствии,—я начала читать, потом писать Н. Комиссии уложения. Два года я читала и писала, не говоря о том полтора года ни слова, но следуя единственно уму и сердцу своему с ревностнейшим желанием пользы, чести и счастья империи Предуспев, по мнению моему, довольно в этой работе, я начала казать по частям статьи, мною заготовленные, людям разным, всякому по его способности, но более одного листа или двух не показывала вдруг. Наконец заготовила манифест о созыве депутатовъ“. Со съездом последних в начале 1767 г. в Москву,—продолжала свой рассказ Екатерина,—„назначила я разных персон вельми разномыслящих, дабы выслушать заготовленный Н. Комиссии уложения. Тут при каждой статье родились прения. Я дала им волю чернить и вымарать все, что хотели. Они более половины из того, что написано было мною, помарали, и остался Н. уложения, яко оный напе-чатанъ“. К июлю 1767 г. Н. был совершенно закончен и передан в руководство Комиссии. Т. о. написание руководства для составления нового уложения потребовало от Екатерины, занятой в то же время и другими, более неотложными государственными делами, всего около двух лет. Разгадка этой быстроты заключалась в том, что Н. был не столько оригинальным произведением, сколько компиляцией. На первых порах и сама Екатерина не скрывала этого характера своего труда и в своих письмах откровенно говорила, что в Н. она „обобрала президента Монтескье“, „как ворона в басне, нарядилась в павлиньи перья“, и что ей самой в этом произведении „принадлежит лишь расположение материала да кое-где одна строчка,одно слово“. И эти отзывы не были преувеличением. Из 655 статей, составляющих содержание Екатерининского Н., 294 заимствованы из „Духа законовъ“ Монтескье, а более 100—из знаменитого труда Беккариа -,0 преступлении и наказании“; помимои того, в Н. есть и другия заимствования. Это не мешало, однако, Екатерине придавать Н. черезвычайно большое; значение, ожидать от него очень важных последствий для русского законодательства и говорить о „возбуждающих удивление Европы“ началах Н. Запрещение Н. во франции министерством Шуазеля доставило Екатерине немалое удовольствие. Но действительное значение Н. было много ниже той оценки, какую склонен был давать ему его автор. Содержание Н. было очень широко и разнообразно, охватывая собою чуть не все важнейшие вопросы политической и социальной жизни тогдашней России. В последовательном порядке в Н. идут такие отделы: о естественном положении империи, о правлении и законах вообще, о законах подробно, о видах преступлений и наказаний, о судопроизводстве вообще, об обряде криминального суда, о рабстве, о ремеслах и торговле, о воспитании, о дворянстве, о среднем роде людей, о городах, о порядке наследования, о составлении и слоге законов, наконец, о разных специальных вопросах законодательства. Но, затрагивая эти разнообразные вопросы, Екатерина очень часто не обладала необходимыми для их разрешения сведениями и вместо указания того принципа, который следовало бы положить в основу законодательства, ограничивалась лишь общими и неопределенными фразами. Благодаря этому ея Н. не мог в сущности получить значение действительного руководства для составления нового уложения. В конце концов он и явился не столько таким руководством, сколько своего рода публицистическим трактатом, представлявшим собою попытку при помощи зап.-европейской литературы теоретически осмыслить исторически сложившийся русский государственный и социальный строй, как строй просвещенного абсолютизма. При этом, не колебля самых основ такого строя и пытаясь, наоборот, укрепить их, Н. даже и в том виде, какой он принял после двукратной цензуры, которой подвергла его Екатерина, вносил в русскую жизнь немало нового,

:: это новое было проникнуто началами гуманности. Хотя и не прямо, хотя и с оговоркой, что „не должно вдруг через одно общее узаконение делать великого числа освобожденныхъ“, в Н. все же выражалось ясное осуждение рабства. В Н., далее, устанавливалось различие преступных действий от слов и провозглашалось, что „тот все превращает и опровергает, кто делает из слов преступление, смертной казни достойное“. Н. осуждал пытку, как жестокий и вместе с темь нелепый обычай; Н. провозглашал идей веротерпимости, ссылаясь на то, что „гонение человеческие умы раздражает, а дозволение верить по своему закону умягчает и самия жестоковыйные сердца“. Эти и подобные им идеи, заимствованные Екатериною из западно-европейской просветительной литературы, могли оказать серьезное влияние на русское общественное сознание. Но той роли, какую Н. мог с-играть в этом смысле, были поставлены довольно тесные пределы. Н. не был допущен к свободному обращению в публике; он был лишь разо слан в правительственные учреждения, но и здесь был доступен не всем чиновникам, а только высшим. Не будучи ни законодательнымъактом, ни деловым руководством к составлению законов, Н. не был т. о. в настоящем смысле этого слова и публицистическим трактатом, который мог бы влиять на сознание широких масс общества. Он остался только памятником известного настроения Екатерины II, свидетелем гуманных, но очень общих и неопределенных идей, которые она питала в начале своего царствования, практическое нее его значение было весьма невелико, г ем более, что сама Екатерина, ближе познакомившись с массою русского дворянства, скоро рассталась с тем настроением, которое продиктовало ей наиболее гуманные страницы ея Н.— См. издание „Наказа“ Акад. наук под ред. Н. Д. Чечулина; ср. его же статью „Об источникахъ!!.“ („Журн. Мин. Нар. Просв.“, 1902 г., 4); Тарановский, „ИИолит. доктрина в Н. имп. Вкат. II“ в „Сборн. статей по нст. права“, посвящ. М. Ф. Владимирскому-Бвданову, Киев, 1904.

Обь отнош. Н. к крестьян. вопросу см. XXV, 477/78. В. Мякотин.