> Энциклопедический словарь Гранат, страница 321 > Наполеон I

Наполеон I

Наполеон I, император французов, второй сын Карло Бонапарта и его жены Летиции Рамолино (смотрите VI 273/74), родился в Аяччьо 15 авг. 1769 г С детства обнарулшвал черезвычайно живой характер, вдумчивость и упорство.Когда его отец после подавления восстания Паоли перешел на сторону франции, он получил, в числе других милостей, право отдать своего второго сына в Бриенскую военную школу. Н. поступил туда в 1779 г., предварительно пробыв в Отэнском коллеже несколько месяцев для укрепления во французском языке. В Бриене маленький корсиканец не обнаружил больших успехов, но много читал. История, в частности Плутарх, была его любимым чтением. В 1784 г. он перешел в Парижскую военную школу, где занятия были серьезнее, и где он отдался целиком математике, мечтая о службе в артиллерии. Окончив в 1785 г., он провел несколько лет в провинциальных гарнизонах, продолжая читать и пополнять свое образование. Есть данные, что уже тогда он начал оценивать факты военной и политической жизни с точки зрения своих будущих дерзаний. Начал он и писать. В этом положении застала его революция, которая не увлекла его сразу, ибо в нем еще сидел почти нетронутый корсиканский патриотизм. На острове продолжалась борьба партий: Паоли примкнул к Англии, и Бонапарты в 1793 г. должны былы искать спасения во франции. С этих пор Н. считал свою судьбу навек связанной с францией. Он стал интересоваться политикой и высказал свои взгляды в брошюре „Le souper de Beaucaire“. Он стал ярым сторонником республики, единой и нераздельной. Эти заявления доставили ему подчиненное командование в тулонском гарнизоне, где он впервые обратил на себя внимание военными талантами (осень 1793 года). Но Тулон вовсе не был решительным этапом его возвышения, как принято думать. Почти два года после своих тулонских дебютов Н., произведенный в генералы, жил в неизвестности, занимаясь укреплением южных берегов франции, дважды попал в тюрьму, заподозренный сначала террористами, потом термидорианцами, хотел получить командование в Вандее, но не получил, собирался ехать служить в Турцию, но не поехал. В конце концов, осенью 1795 г. он устроился в топографическом бюро военного ведомства, где принялся изучать планы генералов старого порядка, касающиеся похода в Италию. Они ему вскоре очень пригодились. В октябре 1795 г. Баррас избрал его для подавления вандемьерского восстания,—миссия, выполненная им блистательно, несмотря на самия неблагоприятные условия. Подавление движения парижских секций тоже вызвало у него размышления, осуществленные полностью в брюмерские дни. Успех же его протянул связи между ним и вождями термидорианцев, доставив ему доступ в салоны дельцов. Здесь он получил возможность более смело говорить о своих чувствах Жозефине (смотрите), с которой познакомился до вандемьера, и о своих итальянских планах—генералу Карно, который начал относиться к нему серьезнее. Карно, по-видимому, а не Баррас, бывший друг Жозефины, как утверждали его враги, доставил ему командование в Италии. За два дня до отъезда в армию Н. женился. Подавляя с трудом горечь разлуки с женой, которую он обожал, но полный честолюбивых мечтаний, ехал Н. в Италию (об итальянском походе см. революционные и наполеоновские войны) и там из безвестного генерала сразу стал в ранггениального полководца. Уже после Лоди в нем зашевелилась уверенность в предстоящих ему блистательных перспективах. Австрия была разбита, Италия лежала у его ног, директория из госпожи сразу сделалась рабою и не смела ни в чем перечить его воле. Он жил в Момбелло близ Милана, как король, и говорил друзьям, что ждет пока „созреет груша“, пока власть над францией готова будет свалиться ему в руки. Когда Баррас и его партия очутились в опасности в Париже и обратились к Н., чтобы он спас их от якобинского натиска, он послал к ним Ожеро (смотрите), и тот произвел маленький переворот (18 фрюктидора=4 сентября 1797 г.), который был уже прямой репетицией брюмерского coup d’etat. И вплоть до самого Кампоформийского мира (17 окт. 1797 г.) он занимался устройством дел в Италии (смотрите XXII, 407). Пробыв после того некоторое время в Раштате, где заседал мирный конгресс, Н. вернулся во Францию и с помощью Талейрана устроил экспедицию в Египет (смотрите XIX, 589/591). Пока он вел блестящую, но бесплодную борьбу в Египте, где „сорок веков смотрели на него с вершины пирамидъ“, „груша“ постепенно созревала во франции. Сийес, ставший фактическим главою директории, видел только один способ спасти отечество,—генеральскую шпагу. Потерпев неудачу с Жубером (смотрите), он пробовал обработать Моро (смотрите), ибо казалось, что Н. не сумеет ускользнуть от англичан. Но Н. высадился во франции в самый острый момент, в начале октября 1799 г., через две недели столковался съСийееом и еще через две недели произвел переворот (18/19 брюмерα= 9/10 ноября 1799 г.), сделавший его господином франции. Ему деятельно помогали вернувшиеся с ним из Египта генералы: Бертье, Мюрат, Ланн, Лек-лерк и брат его Люсьен. Назначенный сначала временным консулом вместе с Сийесом и Рожером Дтоко, Н. целиком осуществил свои планы в конституции 1799 г., которая была сокрушающей победой над Сийесом, т. е. над республикою: в констптуции монархический принцип едва прикрывался республиканскими формами. Когда конституция была утверждена, Н. сделался первым консулом, имея рядом с собою Камбасереса и Лебрена,

С этих пор личная биография Н. сливается с историей франции и до самого падения остается с ней неразрывной. Полномочия его были расширены сначала в августе 1802 г., когда он был сделан пожизненным консулом,а потом 18-го мая 1804 г.,когда особым сенатус - консультом он был провозглашен императором. Плебисцит, устроенный по этому поводу, дал 3.572.329 утвердительн. голосов и 2.569 отрицательных. Он хотел создать династию, но у него не было детей от Жозефины: наследниками его были назначены сыновья его братьев Жозефа и Луи. Когда победа над Австрией в 1809 году привела его на вершину могущества, он стал мечтать о родстве с одной из старых династий. Для этого нужно было развестись с Жозефиной, и, как ни трудно было ему, он решился. Развод состоялся в январе 1810 г. Его дипломатия пустилась в поиски за невестою. Сватовство к вел. кн. Екатерине Павловне оказалось неудачным из-за противодействия Марии Федоровны и самой великой княжны, и Мет-терних искусно воспользовался этим моментом, чтобы предложить ему руку эрцгерцогини Марии-Луизы. Австрийскому канцлеру это было нужно по политическим мотивам. Н. согласился, и 2 апр. 1810 года состоялось торжественное бракосочетание в соборе Парижской Богоматери. 20 марта 1811г. родился единственный законный сын Н.—король Римский. Из незаконных его детей известность приобрел впоследствии графъВалевский, сын польки Марии Валевской.

О внутренней деятельности Н. см. франция—история, о войнах см. революционные и наполеоновские войны, Россия—Отечественная война.

Консульство и первые три года империи были временем высшого напряжения громадных душевных силъН. В кипучей работе на бранном поле и в мирных советах сложился человек, какой появляется, быть г > : однажды в несколько веков. и внимательный ко всему, неутомимый в труде, с умом необъятным, гибким, изобретательным, неистощимым на комбинации, с железной волей, с кипучим, как лава, темпераментом, с памятью, в которой все запечатлевается и из которой ничего не пропадает, с воображением, полету которого нет границ, с даром все приспособлять к занимающей его задаче, со способностью безошибочно угадать место, куда нужно приложить силу для получения наилучших результатов,—таков был Н.

Как полководец и как политик, как дипломат и как администратор, Н. лучшия свои достижения давал под властью вдохновения. Как художник подходил он к своим задачам. Мысли и комбинации рождались в нем в самом процессе работы, в пылу битвы, в разгаре совещания, и все без исключения были отмечены печатью чего-то своего, наполеоновского. Никакое дело не представлялось ему трудным, ни одна задача не казалась неразрешимой, потому что в душе его били неизсякаемые ключи творческих сил. Он познал великое искусство предвиде-ния и в нем почти не знал промахов, ибо не только рассчитывал каждый свой шаг и взвешивал каждое свое намерение: в тайны будущого он посылал разведчицей светлую мысль и удивительно дисциплинированную фантазию. Гений заменял ему все: недостаток знаний, вопиющую неподготовленность, отсутствие такта. Он все скрашивал, все расцвечивал. А потом, Н. умел вести работы и доводить их до конца, напряженнейшим образом, до истощения всех рессурсов, никогда не теряясь в затруднениях. Наоборот, затруднения лишь обостряли его изобретательность. Никогда он не был так богат на боевия комбинации, как в моменты критические, и в отдельных сражениях (Рнволи, Маренго, Ваграм) и в целых кампаниях (кампания 1814 г.). Привыкнув к тому, что его рассчеты сбываются, Н. уверовал в свою звезду и, когда вразсчетах оказывалась ошибка, он готов был скорее видеть в этом бунт со стороны судьбы, чем согласиться признать себя неправым.

Бывают гениальные люди, лишенные характера, воли, работоспособности. Бонапарту все это было дано щедрою рукою. Поэтому мысли, зарождавшиеся в его голове, сейчас же начинали претворяться в действительность, и не было того препятствия, которого он не мог бы одолеть. Именно эта печать действенного гения, несокрушимой воли, направленной огромным умом, которую окружающие видели на его челе, создавала ему его власть над людьми. В нем не было того непроизвольного, не зависящого от человека обаяния, которое покоряет без того, чтобы приходилось делать усилия. Но, когда он хотел, он становился неотразим, и не было человека, который устоял бы против него. Умственная сила и вера в себя были в нем так велики, излучались так заметно, что всякий, приближавшийся к нему, подпадал под его власть, чувствовал какую-то подавленность его величием. Даже самые предубежденные люди не были в состоянии стряхнуть с себя внушаемого им чувства удивления. Люди могут питать к нему какую-угодно ненависть. Это ничего не меняет. Никто не скажет теперь, что маршалы и министры любили Н. настоящей любовью. Но все они преклонялись перед ним и верили в его гений. А солдаты! Достаточно пробежать несколько книг безхитростных мемуаров этих людей, из пастухов и землепашцев дослужившихся до капитанов, полковников и генералов, чтобы видеть, какие чудеса делала вера армии в императора.