> Энциклопедический словарь Гранат, страница 327 > Ницше

Ницше

Ницше, Фридрих, знаменитый писатель, самый влиятельный представитель скептицизма в новейшей философии. Внешняя жизнь его очень бедна событиями, внутренняя же представляет потрясающую душевную драму, рассказанную с трогательным лиризмом. Все литературное богатое наследие Н. может рассматриваться как художественная автобиография. Здесь необходима однако большая критическая осторожность. Отдельные парадоксы Н., выхваченные из общого контекста его миросозерцания и оторванные от вскормившей их лирикопсихологической почвы, служили немалым источником соблазна и смущения для людей неподготовленных. Подлинный Н. станет понятен толькотому, кто терпеливо проследит все ступени его причудливого и болезненного духовного роста. Н. родился 15 окт. 1844 г. в бедной деревушке Рёк-кен на границе Пруссии и Саксонии и был сыном лютеранского пастора. Отец умер в молодых годах от тяжкой душевной болезни, когда Н. был ребенком. В отрочестве и ранней юности Н. охотно готовился к пасторскому званию. Среднее образование он получил в знаменитой наумбургской школе Пфорте, куда определился 14 лет. Н. был исправным учеником и не пережил на гимназической скамье никаких философских тревог и сомнений. К семье своей он питал нежную привязанность и с крайним нетерпением ожидал всегда возможности отпуска. В 1862 г. он поступил в Боннский уиивер. и сразу специализировался на классич. филологии. Первокурсником он сделал неудавшуюся попытку гиропове-дывать студенчеству оздоровление и очищение традиционного корпоративного быта и после этого держался всегда в стороне от товарищеской массы. Немного погодя онъперешел въЛейпц. унив., где вскоре стал чувствовать себя более уютно. В Лейпциге он среди прилежных, но далеко не воодушевленных занятий древними языками случайно прочел книгу Шопенгауэра „Мир, как воля и представление“, и эта случайность предопределила надолго основное направление его умственных интересов. Шопенгауэр сделался первой философской любовью Н., пришедшого в восторг от его постоянной готовности идти наперекор всем официозным течениям и безтрепетно говорить современникам самую горькую правду. Н. стал высоко ценить у ПИопенгауэра проникновенное понимание всемирно-исторического трагизма и непоколебимый героизм вопрошающей мысли. Филологические работы студента Н. обратили внимание иностранных ученых, и в 1868 г. до получения унив. диплома базельский унив. предложил ему профессуру но кафедре греч. словесности. По настоянию своего учителя, известного ученого Ритчля, Н. принял это приглашение. Докторский экзамен былпосле этого для него лишь приятной формальностью. Поселившись в Базеле, Н. вскоре к своей живейшей радости познакомился и сблизился с прославленным композитором Р. Вагнером, и эта дружба ознаменовала собой очень важную ступень в духовной эволюции Н. „Во всем существующем Вагнер подметил единую мировую жизнь—у него все говорит и нет ничего немого“, так характеризует Н. философскую заслугу своего нового вдохновителя. Франко-германскую войну 1870—71 гг. Н. проработал на передовых позициях в качестве санитара, довольствуясь этим званием, потому что, как состоящий на республиканской службе в обязательно-нейтральной Швейцарии, не мог использовать свои права запасного германского офицера конной артиллерии. Жуткие впечатления этой кровавой эпопеи не поколебали принципиальных симпатий Н. к войне. Он всю жизнь продолжал видеть в стихийных международных столкновениях незаменимую трагическую красоту и приписывать им оздоровляющее и закаляющее влияние. Однако военно-санитарная служба отразилась неблагоприятно на хрупком здоровье Н. и значительно ускорила развитие его неизлечимого нервно-психического недуга. В 1879 г. Н. оставил профессуру и с той поры жил в почти безуспешной борьбе с изнурительной болезнью то на высотах Энгадина, то на юге франции и Италии. Литературная деятельность Н. продолжала до полной утраты душевного равновесия идти черезвычайно интенсивно с той лишь разницей, что от научных исторнко-филологическ. трудов он перешел тогда к художественным афоризмам. В философском развитии Н. можно различать несколько периодов. В первом из них Н. находится всецело под влиянием Шопенгауэра и Вагнера, во втором—делает попытку спокойно замкнуться в тесных пределах позитивизма. Третий период отмечен у Н. преходящими вспышками жизнерадостной энергии и напряженным поэтическим творчеством в духе мистического импрессионизма. Четвертый период совпадает с болезненнымдушевным распадом у Н. и характеризуется быстрыми переходами от полного пессимистического отчаяния к обычным самообольщениям мании величия. Идейное наследие Н. лишено творческой самобытности и в своих основах целиком предвосхищено античными софистами,индивидуалистами эпохи Возрождения, скептиками французского просвещения, Стендалем, Максом Штирнером и др. Центр тяжести всей философии Н. составляет в его собственных глазах радикальная переоценка традиционных этических ценностей. Не признавая в этом отношении у себя почти никаких предшественников, Н. полагает, что впер-вые подверг беспощадному сомнению самый принцип нравственного долженствования и подметил давно обозначившиеся в мировой истории два типа религиозно - политического мировоззрения: мораль господ и мораль рабов. Вся этика Н. построена на тенденциозном истолковании „упадка11, сделавшего из человека больное существо с ностоянно-тревозкной со вестью, безсильной волей и извращенными инстинктами. Во втором периоде своего философского развития Н. с увлечением говорил, что на смену этому многовековому религиозно-общественному укладу духовного рабства и эстетического безвкусия должна и вмо-жет придти счастливая пора духовного освобождения и жизнерадостного торжества хотя бы для немногих счастливых избранников. Эти оптимистические надежды, быстро погасшия, Н. выразил в своих сочинениях: „Мог-genrothe“, „Frohliche Wissenschaft“, „Also sprach Zaratustra“, „Jenseits von Gut und Bose“ и др. Последний чистопессимистический период сказался в „Der Wille zur Macht“, „Der Fall Wagner“ и „Еесе Homo“, несмотря на их как будто бы бодрый, задорный и наступательный тон. Модные беллетристы современной Европы (смотрите ницшеанство) повинны немало в одностороннем освещении многогранного и мозаичного облика Н. Для художественной иллюстрации заветов Н. они создавали искусственно какие-то экзотические типы, высоко приподнятые над реальным уровнем жизненнойправды. Н. наверно отрекся бы от таких самозванных внуков. Подлинный Н. проповедует суровую дисциплину нравственного самообуздания и безстрашный героизм идейного одиночества. Он высоко ставит в человеке трагическое мужество и упрямую решимость бороться с слепой и рабской инерцией жизни. Он предостерегает от малодушной привязанности к наслаждениям и грозно осуждает тех, „кто много коротких безумств назвать решается любовью“. Н. клеймит тех, кто превратился из мнимого героя в подлинного сластолюбца, кто стал жить в кратких наслаждениях и утратил высокую цель за пределами дня. Сверхчеловек грядущого, о котором одно время страстно мечтал Н., далек, по его представлению, от того, чтобы беззаботно и безвозбранно развертываться во всю ширь жизнерадостных энергий. Сверхчеловек свято блюдет героя в сердце своем и мужественно идет в свое трагическое одиночество. Здесь Н. всегда был ригористом. Подобное требование строгой экономии нравственных энергий и зоркого контроля над страстями особенно характерно потому, что сам Н. был натурой в высшей степени увлекающейся. Н. умел молитвенно поклоняться избранному духовному спутнику, пламенеть юношеской влюбленностью и воскурять безкорыстно благоуханный фимиам своему обожаемому кумиру, но умел разбивать вдребезги постылые идолы и с кощунственной насмешкой обличать жреческий обман. Эта черта знаменитого писателя не помешала однако твердой устойчивости его политических и его общественных убеждений.