> Энциклопедический словарь Гранат, страница 332 > Овидий

Овидий

Овидий, Публий Назон, знаменит. римск. поэт, родился б Сульмоне, в 43 г. до Р. X.; сын римск. всадника, материально обеспеченный, он могбы пройти блестящую дорогу государственной деятельности, но, как он сам рассказывает в своей автобиографии, с детства увлекала его поэзия: что бы ни брался писать он прозой—выходили стихи; потому и риторику, которую 0. у лучших ораторов изучал для целей гражданственных, он тоже употребил в интересах литературы. Поездка в Афины как бы довершила его эстетизм,культивировала его прирожденное чувство изящества. Вернувшись в Рим, где всходила пышная заря Августовского века, 0. предался утонченной жизни, роскоши и стихам. В римской атмосфере и вообще-то процветала тогда эротическая поэзия,—0. же специально посвятил ей свой талант и жар своего темперамента. Он воспевает— в своих Amores—Коринну, реальную или вымышленную любовницу; он сочетает здесь, в этих любовных элегиях, истинную страстность с подражанием современной литературной моде. Следующее произведение его— „Heroides“ („Героини“): любовные послания знаменитых в мифологии женщин к возлюбленным, которые далеки, которых ждет истомившееся сердце; вариации одной и той же темы, мотив разлуки, звучащий по-разному из разных уст, психология влюбленной женщины,—в этой области 0. дал полную волю как своему умению поэтизировать общия психологич. места, плоду своего риторического образования, так и непосредственной своей одаренности. Певец любви, виноватый, как он говорит, только ею, на ней сосредоточившийся, ея трагического элемента касающийся лишь слегка, вообще—легкий, певучий, на свете сочувствующий только любовникам и любовницам, всегда настроенный эротически, однако без пафоса эротизма, влюбленный не настолько, чтобы забыть для самой любви стихи о ней, 0. беспечно жил, беззаботно дышал римской негой и даже сделал попытку возвести свою специальность—любовь на степень науки, системы („наука страсти нежной, которую воспел Назонъ“); и вот он пишет особое руководство к любви, как существовали в его время руководства к ораторск. искусству,—

всякой Ars oratoria противопоставляет он „Ars amatoria“. Некоторая дерзость, некоторая ирония была в этом со стороны 0., но в гораздо большей степени свою дидактическую поэму о любви, наставление для мужчин и женщин, он написал просто в силу внутреннего влечения, без лукавства, как и то, что этой поэме предшествовало и от чего дошло до нас только сто стихов,—„Medicamina faciei“, т. е. косметика лица, собрание рецептов, полезных женщине, собеседнице зеркала. Специфический сюжет „Ars amatoria“, заботливое привнесение теории в практику („arte regendus amor“), необычная искушенность автора во всех деталях любовной науки и любовного искусства заставляют всякую, даже не слишком требовательную мораль очень страдать; своеобразное оправдание находил для себя 0. в том, что свою поэму написал он не для замужних, не для порядочных женщин М. б., не менее оригинальную поправку надо видеть и в том обстоятельстве, что к своей Ars 0. прилозкил еще „Remedia amoris“, т. е. „Средства от любви“: он помогает сердцу заболеть, но помогает и вылечиться; К счастью, в дальнейшем развитии творчества О. перешел к более значительной и прекрасной теме: написал свое лучшее произведение—знаменития „Метаморфозы“. В 15 книгах излагает он почти всю греческую мифологию, причем в основу рассказа кладет идей и мифический факт превращения. Первым „превращениемъ“ он считает переход материи из хаоса в космос, из первоначального беспорядка в нынешнюю организованность: от такой космогонии и до внушенного Августом мифа о превращении убитого республиканцами Юлия Цезаря в звезду,—эту длинную дорогу с чарующей поэтичностью непринужденно и грациозно проходит 0. Сплетаются причудливия вереницы сказок; в пленительных стихах развертывается мир приключений и превращений. Мифология здесь не величественна; не чувствуется религии, „библии“: все претворено в стихию 0.—легкость; и меньше здесь бозкеского, чем человеческого, но это и придает „Метаморфозамъ“ их особую прелесть, тот волнующий аромат, который не испарился на протяжении веков. Здесь мифы, сами по себе исполненные красоты, преломились еще через фантазию, талант и культурный ум того, кто был, по выражению Пушкина, „златой Италии роскошный гражданинъ“,— вот и получилась совершенно исключительная сокровищница сюжетов и художественной их разработки. Закончив „Метаморфозы“, но еще не издав их, 0., увлеченный тогда изучением римск. старины, написал поэму календаря, „Месяцесловъ“ („Fasti“); там выясняется, откуда получилось название каждого месяца, и поэтический комментарий сопровождает чем - нибудь выдающияся даты. В то время, когда 0. был уже автором всех этих произведений, над ним разразилась катастрофа: в 8 или в 9 г. по Р. X. Август сослал его в страну гетов и сарматов, в г. Томи на Дунае (теперешняя Констанца). Навсегда останется тайной, что именно послужило причиной изгнания. Сам 0. об этом не говорит,—он лишь намекает на то, что глаза его нечаянно сделались свидетелями чьей-то вины; несомненно одно: Август был вооружен против 0. за самое направление его поэзии, за культ любви и чувственности; именно в этой сфере надо искать объяснения постигшей 0. кары. Из места ссылки, куда, под сравнительно хмурое небо, попал изнеженный поэт, в отчаянии и раскаянии, посылал он мольбы к Августу о помиловании,—но тщетно; новый император, Тиберий, тоже не простил его, и даже не осуществилась мечта 0.—быть похороненным в Италии: он умер в 17 (или 18) г. по Р. X. в изгнании и там же „пепел свой оставилъ“. Годы, которые О. провел среди варваров, не были для него литературно-бесплодны: там написал oirb5KHHrb„CKop6eft“(„Tristia“), 4 книги „Посланий с Понта“, сатирическую поэму „Ибисъ“, дидактическую поэму о чериоморск. рыбах. Он научился даже языку томитов, и они за это относились к нему с особенной почтительностью, освободили его от податей (вспомните рассказ старагоцыгана у Пушкина, который неоднократно мыслью и стихами возвращался к образу 0.). В жалобах и посланиях изгнанника — много трогательнаго; свое несчастье он сумел обратить в красоту и всей дальнейшей литературе завещал он образ поэта, который пел любовь и легкие страсти, держался далеко от трагедии, но сам, своей жизнью, сделался под конец ея объектом, осуществил страдальческими годами ссылки то серьезное и трудное, чего не успел написать его окрыленный стиль.—На рус. яз. „Метаморфозы“ 0. перев. в 1887 г. Фет; его же перев. „Скорбей“ в 1893 г.; есть еще перев. Фогеля („Избранные элегии 0.“, 1884 г.), Алексеева

(1885). Перевод „Баллад-посланий“ („Heroides“) и статьи об 0. см. у Ф. Белинского (изд. Сабашниковых, М. 1913); также в издан.Корнфельда (Спб., 1913).

Ю. Айхенвальд.