> Энциклопедический словарь Гранат, страница 332 > Огарев

Огарев

Огарев, Николай Платонович, друг Герцена, поэт и публицист (1813—1877). Вырос в условиях богатой барской жизни, окруженный с детства религиозным духом и атмосферой молитв, церковных служб. Мать 0. умерла вскоре после родов. Воспитывал его крепостной дядька, и 0. еще мальчиком познакомился с отрицательными сторонами крепостного права на судьбе своего преданного дядыш. И странно укладывались рядом молитвы, исповедь, евангелие и жестокости отца, безмолвные, страдающия фигуры крестьян. Безотчетное и искусственно привитое религиозное настроение скоро прошло. Юноша 0. случайно знакомится и сближается с Герценом. Друзья поразительно сошлись во вкусах: вольнолюбивые герои Шиллера, свободные стихи Рылеева и Пушкина, преклонение перед декабристами были одинаково святы обоим. Учителя Герцена и 0. знакомили их с идеями декабристив, и в стихотворениях 0. осталось много откликов и воспоминаний о событиях 25-го года. Романтические порывы друзей вылились в форме знаменитой клятвы на Воробьевых горах. Обаяние Шиллера продолжало воспитывать их порывы; между ними завязалась романтическая дружба, нежная и страстная, как любовь. 17-ти лет 0. поступил в московский университет, через год после поступления туда Герцена. Здесь они оба увлекаются философией, близко входят в студенческую жизнь университета, и мало-по-малу вокруг них вырастает студенческий кружок. Н. Сатин, В. Пассек, Н. Кетчер и др. входили в этот дружеский кружок, явившийся противовесом кружку Станкевича. В кружке 0. и Герцена лелеяли мысль о тайном обществе и широкой политической работе. Эти юношеские мечты были смутны, неопределенны. Больше всего пропове-дывали „ненависть ко всякому насилию, ко всякому произволу“. С Запада и Юга шли вести об июльской революции и польском восстании. На литературе сен-симонизма оттачивалась еще незрелая политическая мысль. Дружеские беседы и чтения сменялись дружескими пирушками, и весь кружок был общениемъромантиков, мечтателей и сибаритов. 0. был одним из вдохновителей кружка.Всегда тихийи скромный, необычайно мягкий и гуманный, 0. обладал удивительной способностью притягивать к себе и сплачивать вокруг себя друзей. Эта „ма-гнитность“ 0. засвидетельствована во всех мемуарах о нем. В 0. Герцен чувствовал „скрытую, неразвитую, глубокую поэзию“. Натуры деятельные, как сам Герцен, вдохновлялись мыслями и проектами 0. Увлечение сен-симонизмом захватило всецело дружеский кружок, прошедший потом и через увлечение Фурье. „Мы, дети декабристов и мира нового ученики, ученики Фурье и Сен-Симона, мы поклялись, что посвятим всю жизнь народу и его освобожденью основою положим социализмъ“, — говорит 0. в одном произведении, носящем несомненные признаки автобиографичности. В 1834 г. друзья затевали издание журнала, где 0. должен был принимать участие в отделах философии истории, теории литературы и поэзии. Издание не состоялось, а через несколько месяцев за одну студенческую историю 0. был выслан в Пензу, одновременно с высылкой в Вятку Герцена. Между друзьями возгорается переписка. На письмах 0. отражается живое увлечение философией. Протестуя против эклектизма Герцена, он пытается выяснить ему свою грандиозную систему постижения мира из сочетания материи и идеи. Имена Шеллинга, Гегеля, Фихте мелькают в этих письмах. 0. читает Мишле и Тьерри; в письмах к Герцену упоминает о статейках, написанных в Пензе. Здесь же случилась завязка той душевной драмы, которая несомненно разбила жизнь 0., внесла так много пессимистических нот в его поэзию, убавила сил и энергии, чуть не доведя 0. до алкоголизма. Это была первая женитьба его. О. идеализировал свою будущую жену; но, по свидетельству П. Анненкова, „сущностью ея характера было врожденное влечение к шуму, приключениям, чувственным наслаждениямъ“. Расхождение Мар. Львовны с мужем и его друзьями сказалось уже по возвращении О. из ссылки в Москву в 1839 г. Сохранившаяся переписка свидетельствует о несомненно сильном чувстве 0. и об искреннем страдании М. Л., но отношения их не наладились ни на Кавказе ни за границей, куда О. увез жену, чтобы спасти любовь. М. Л. дышала нездоровым воздухом светских удовольствий и интриг, пыталась вовлечь и 0. в эту жизнь, бросала его, возвращалась опять, требовала от него усыновления ея детей, не давала согласия на развод и под конец разорила 0. своими неумеренными потребностями, поглотившими его большое состояние. Разорение стояло в связи и с теми попытками, которые делал 0. для облегчения участи своих крестьян. Еще в 1840 г. он заключил со своими рязанскими крестьянами договор, освобождавший их с землей и угодьями за известную, довольно низкую цену.

В Пензенской губернии 0. встретился с Н. А. Тучковой, ставшей его второй женой. Вместе с отцом ея и другом Н. Сатиным он был арестован по чьему-то доносу, вскоре после дела петрашевцев. В 1856 г. 0. в третий раз уехал за границу и больше не возвращался в Россию, став постоянным сотрудником Герцена во всех его литературных и журнальных предприятиях. Мысль издания Колокола“ принадлежала О., многие статьи в этой газете о внутренней жизни России были написаны им. Часть статей этих была собрана в 186U г. в сборнике „За пять летъ“, ч. II. Публицист-0. во многом уступал Герцену. Его статьи не представляют ничего яркого и оригинального. В начале 60-х годов, со времени появления в Лондоне Бакунина, 0. подпадает под его влияние и увлекает за собой колеблющагося Герцена. Последние годы жизни 0. провел в Женеве, а затем опять в Англии, в грустном одиночестве. После смерти Герцена он получал от его наследников пенсию. Ум. в 1877 г. Лучшим, что осталось от 0., являются, конечно, его стихи. Художественная натура 0.,—он увлекался музыкой и живописью,—сказывалась в точной и верной оценке искусства. Герцен отдавал свои произведения на его суд, прежде чем их печатать. Искусство,

музыка отвлекали его от действительности, и среди жизненных тревог он убаюкивал свои больные мысли звуками. От этого и лирика его носит такой исключительно субъективный характер. Следы личных переживаний и чувств остались во всех его произведениях. В стихах 0. легко уловить его симпатии и антипатии, но серьезной лирики мысли— немного: 0. — поэт личного чувства прежде всего. Лирика его меланхолична. „Мне чужд отчаянья язык, достойный дикого невежды В грядущем, верю я, светло, но нам ужасно тяжело“. Отталкивающими кажутся ему люди, „объятые пустотою“, толпа—бездушная и пошлая. Он— чужой среди чужих людей; от окружающей его жизни веет на него „холодом обыденной скуки“. Чувство отчужденности исчезает только с друзьями, которым он и открывается в своей интимной лирике: она у 0. постоянно связана с письмами, или выливается в форму стихотворных писем и посланий к друзьям. От обвинений, бросаемых роду людскому, 0. приходится освободить и народ— „основу лучших сочетаний“: „его, я верю, не предам позору горьких порицаний“. „Я верю, писал в поэме „Юморъ“ О.,что народ один—ячейка общей лучшей доли, но даст ли рост ей господин—определить не в нашей воле“. Путешествуя заграницей и потом ставши невольным изгнанником, 0. постоянно обращается мыслью к родному краю: „одно я тело с ним и духъ“, признается он; „печальной родины природа со мной дружна, давно своя“. Правда, в его стихах мало картин природы („Летомъ“) и народной жизни („Из края бедных, битых и забитыхъ“), но это—потому, что 0. не находит образов и слов для всего, что не составляет его личного интимного чувства. Объективные и конкретные картины он всегда предпочитает рисовать в виде воспоминаний: это оправдывает и извиняет бледность красок и неясность рисунка его образов. В его поэзии много, слишком много воспоминаний, больше, чем непосредственных переживаний, особенно, когда речь идет о счастливых минутах, о полноте жизни („Первая любовь“). И от этого светлия чувства теряют свою конкретность, реальность и яркость, вставая в мечтах поэта в каком-то идеальном, отвлеченном виде. А над всем этим, как самое непосредственное ощущение, как самое сильное чувство, преобладает грусть.—Библиогр. указания см. XI, 079. В. Жияковский.