> Военный энциклопедический лексикон, страница 1 > Отечественная война 1812 года. Партизанская и народная война.

Отечественная война 1812 года. Партизанская и народная война.

При вступлении в Тарутинский лагерь, в армии состояло на лицо до

90,000 человек (в том числе 15,000 Московского ополчения и 8,000 казаков), с 022 орудиями. У Наполеона было, включая корпус Жюно в Можайске, более 110,000 человек, следовательно, неприятель все еще превосходил насъ многочисленностью войска. Не смотря на то, выгоды были очевидны на стороне князя Кутузова. Он находился в недрах отечества, вблизи своихъ резервов и подкреплений, среди граждан, готовых принести в жертву, достояние свое для снабжения армии всеми потребностями, между-тем какъ Наполеон был в неизмеримом удалении от своей базы и источниковъ подкрепления, среди народа, одушевленного против него ненавистью и мщением. Связь военных его действий и сообщения сделались черезвычайно затруднительны. До Смоленска он находился в непосредственной связи с боковыми корпусами Сен-Сира и Шварценберга, и мог действовать всей громадою своих сил, но по переходе за Днепр, и в особенности но занятии Москвы, корпуса, оставленные на флангах и в тылу, в Курляндии, на Двине и на Волыни, были от него совершенно отделены, и путь его сообщений мог удобно быть пресечен. Желая воспользоваться столь благоприятными обстоятельствами, князь Кутузов отрядил во все стороны нар-тизанов, с повелением, переносясь с одного места на другое, нападать внезапно и, действуя то совокупно, то порознь, наносить возможный вредъ неприятелю. Отряды эти редко превышали 500 человек и были большей частию составлены из казачьих войск, съ небольшим числом регулярной конницы. Полковник князь Вадбольский, капитан Сеславин и поручик фон-Визин были посланы на пространство между Можайском, Москвою и Тарутиным. Левее от них, между Гниат-ском и Вязьмою, находился, с самаго Бородинского сражения, подполковникъ Давыдов; вправо от армии действовали полковники князь Кудашев и Ефремов. Таким образом составилась цепь летучих отрядов по южную сторону Москвы, от Вязьмы до Бронниц, между-гем как Вннцингероде, стоявший в Клине и усиленный частию Тверского ополчения, посылал партии, под начальством Флигель-адъютанта Бенкендорфа и полковников Чернозу-бова и Пр енделя, вправо к Волоколамску, Звенигороду, Рузе, Гжатску, Сычевке и Зубцову, а влево к Дмитрову. Капитан Фигнер делал набеги в окрестностях Москвы и, переодеваясь во французские мундиры, проникал даже в самый город для получения сведений о неприятеле. Чтобы свободнее действовать на неприятельские пути сообщения, генераль-маиор Дорохов был послав с отрядом конницы и пехоты в Верею, занятую и укрепленную французами. 27 сентября Дорохов взял этот город внезапным приступом и захватил в плен гарнизон (смотрите Верея). Эгот успех открыл партизанамъ столбовую Московскую дорогу, по которой тянулись неприятельские обозы, парки и конвои, между-тем как мародеры наводняли край по обеим ея сторонам, на пространстве 30 и 40 верст. Тем и другим партизанынаносили величайший вред, и нередко вовсе пересекала сообщение Москвы съ Смоленском. Каждый день увеличивалась их отвага, потери неприятели и аатруднения, которые он встречалъ при добывании продовольствия. Для занятия большого пространства земли и получения через то способов к пропитанию, Наполеон велел вице-королю и Ней подвинуться вперед. Первый, с одною дивизией своего корпуса, пошел, 20 сентября, к Подсолнечной, другую послал к Волоколамску, третью по Ярославской дороге, а четвертая заняла Дмитров. Ней из Бого-родска подвинулся к Покрову; передовые его отряды стали на р. Дубне. В этом расположении французы пробыли до 1 октября.

Успехам наших партизанов и беспрерывно увеличивавшимся потерям неприятеля в людях и материяле весьма содействовало также народонаселение занятых французами и ближайших к ним губерний. Как скоро, в июле, наша армия отступила отъ Поречья к Смоленску, отважнейшие из жителей, оставшись в окрестностях своей родины, сели на коней и начали истреблять врагов по мере сил своих. Их примеру последовали прочие уезды Смоленской губернии. Дворяне и местные Начальства, устроив кое-как вооруженную силу, явно и скрытно нападали на мародеров и Фуражиров, отстаивали города и селепия, или, предав их .пламени, уходили с семействами и скотом въ леса и болота. В Рославле, Беломъ и Сычевке, куда французы не успели проникнуть, составилось добровольное ополчение. В Юхнове уездный предводитель Храповицкий собрал до 2,000 человек и, став на берегу Угры, заслонил неприятелю дорогу из Вязьмы в Калугу. Наполеон вознамерился устрашить жителей, употребляя кровавия меры. С этою целью были преданы военному суду и расстреляны, въ Смоленске, два помещика, отставнойподполковник Энгельгардт и коллежский ассессор Шубин, взятые с оружием в руках при защите своего и соседнего имения. Но этот поступокъ еще более ожесточил Смолян; вооружение соделалось общим, единодушным, и губерния, покрытая пепломъ городов и сел, три месяца напоялась кровию неприятельскою и ежедневно оглашалась выстрелами. Московская губерния не уступала Смоленской. Крестьяне Московские, сначала разметанные въ разные стороны нахлынувшими на нихъ армиями, стали мало-по-малу собирать ся, вооружались вилами, рогатинами, топорами, косами, впоследствии отбитыми у неприятеля ружьями, и бились с ним, или одни, или соединенно съ партизанами. Когда французы бывали в превосходном числе, в такомъ случае против них употреблялись разные хитрости. Крестьяне встречали их ласково и с притворною покорностию, предлагали им яства и напитки, и предавали смерти, большей частию мучительной, неосторожных враговъ во время сна или пьянства. Женщины не уступали мужчинам в отваге и ожесточении : терзали, жгли и закапывали живыми пленных, или, вооруженные косами и вилами, сопровождали их во-внутрь государства. Весть о взятии и бедствиях Москвы возбудила новую «илу, новое ожесточение народному движению; мщение против злодеев почитали не только позволительным, но законным, бого> годным; для насыщения его никакие истязания не казались достаточными. В соседнихъ с Москвою губерниях : Псковской, Тверской, Владимирской, Рязанской, Тульской и Калужской, все кипело Величайшей деятельностью, все готовилось к такой же встрече незванныхъ гостей.

Когда таким образом на всем протяжении неприятельских сообщений, от Москвы до Смоленска, пировала смерть, русская армия отдохнула в Тарутинском лагере, стала сильнее числом,

крепче устройством. Пришли 20,000 человек из резервов, полки с Дона и Урала; привозились снаряды, аммуни-ция, изобильное продовольствие. Людей снабдили на предстоявшую зимнюю кампанию валенками и полушубками; полки и дивизии были переформированы и укомплектованы; дух бодрости и уверенности в скором торжестве надъ ненавистными противниками оживилъ сердца начальников и воинов. Самым значительным подкреплениемъ армии было прибытие 26 Донских полков, в числе 15,000 человек, которые тотчас же вступили на аванпосты, в партизанские партии и разъезды, и своей бдительностью, неутомимостью и искусством в малой войне, принесли величайшую выгоду нашим, величайший вред неприятельским войскам.