> Энциклопедический словарь Гранат, страница 345 > Папство

Папство

Папство. I. Древность и средние впкси. Дата возникновения римской церкви в точности неизвестна. Первым исторически установимым хронологическим известием о существовании христиан в Риме считается указание на встречу ап. Павла в Коринфе в 62 году с Акилою и женою его Присциллою, христианами, изгнанными из Рима по указу императора Клавдия. Около 68 года, когда Павел писал свое Послание кримлянам,римская церковь уже является довольно сильною и людною организацией, как заключают, между прочим, из самого содерзкания и тона Послания. Широко распространившееся (со II века) предание о пребывании в Риме и мученической здесь кончине ап. Петра могущественно способствовало тому, что римская община и ея епископы заняли выдающееся полозке-ние в христианстве. Гонения, испытанные при Нероне, а затем при Домициане, не сломили римской общины. Первый епископ римской церкви, стоящий хронологически на третьем месте (после Петра и Павла), узке вмешивается в распрю, происходившую в коринфской церкви, призывает коринфян к забвению раздоров, к восстановлению порядка и так далее Впрочем, судя по притчам Ерма (римского христианина, писавшего в первой половине II столетия), в самой римской общине не редкостью были раздоры меясду пресвитерами и проникновение не всегда желательных в нравственном отношении элементов в церковную среду (сам Ерм был братом римского епископа Пия, понтификат которого относится к 141—165 гг.). Во II веке в Рим стекаются из Азии и из греческих церквей самые выдающиеся представители христианской церкви, которые вместе с римскими епископами ведут борьбу с начинавшимися ересями. В эту эпоху церковь управляется коллегией пресвитеров,стоящих в постоянном и тесном общении со всей общиною; епископ не имел еще роли верховного повелителя и управителя церкви. Что касается титула папа, то еще в средине III столетия он отнюдь не был приурочен именно к римскому епископу, а применялся и к другим, как то показывает обращение римского духовенства к карфагенскому епископу Киприану (в их переписке с ним) именно с подобным титулом. Даже спустя сто лет, в средине-IV века, и епископ римский и другие епископы (не-римские) такзкф величаются при случае „папами“, хотя значение именно римского епископа узка сильно возрастает, и, например, к епископу Юлию (ум.в 362г.)обращаются епископы Мезии и Паннонии с изъявлением покорностии с торжественными обещанием не ездить впредь по приглашению восточного клира на синоды без предварительного уведомления о том римского епископа. Еще в самом конце IV и начале V столетия слово папа не составляет исключительного титула римских епископов; лишь в V—VI вв. исчезает применение этого титула к не-римским епископам. Но и до окончательного усвоения этого титула авторитет римского епископа не переставал возрастать. После гонений при Диоклетиане и внутренних нестроений, обусловленных спорами по вопросу о том, принимать ли в общину лиц, отпавших от христианства во времена гонений, наступил более спокойный период. Эдикт Константина (313 г.) о веротерпимости открыл для церкви новую эру и послужил исходным пунктом для целого ряда внутренних и внешних перемен в лшзни христианства вообще и в жизни римской церкви в особенности. Императорская власть начинает оказывать могущественную поддержку церкви в ея борьбе с ересями. Константин, например, уже в конце 313 г. предложил епископу Цфцилиану Карфагенскому помощь светских властей в борьбе против широко распространившейся в Африке ереси донатистов. А начавшийся 31 января 314 г. и продолжавшийся до конца 336 г. понтификат Сильвестра был временем, когда римская церковь все более и более начинает походить на церковь не только терпимую в государстве, но прямо церковь государственную. Но зато церкви пришлось мириться с постоянным вмешательством императора во внутреннюю ея жизнь. Упорная борьба церкви с донатизмом и арианством отмечена также постоянным вмешательством Константина и его преемников, причем это вмешательство нередко серьезно осложняло и без того запутанный внутрицерковный спор. В течение всего IV столетия, если не считать кратковременного (361— 363 гг.) перерыва при Юлиане Отступнике и затем при арианине Валенте, официальное покровительство церкви не прекращалось, а Феодосий Великий в 380 г. объявил католическую церковь единственной дозволенной в им

Перии. В это столетие окончательно формулируются и важные части догматики: этому сильно способствовалспор с ересями, особенно с арианством. Первый Никейский собор (326 г.) установил символ веры; Константинопольский собор 381 г. осудил целый ряд других ересей и подтвердил окончательно основные положения официальной церковной догматики. В этом (IV) веке главную роль в управлении делами церкви играют две власти: император и соборы; в V веке соборы и отчасти П. (Лев I); только с VI в крепнет и выступает на первый план значение римского епископа. Соборы были двух родов: во-первых, провинциальные, местные, которые (согласно никейскому постановлению 326 г.) должны были собираться дважды в году и ведать дела местной церкви; во-вторых, вселенские, ведавшие дела всей церкви. Вселенскими католическая церковь признает восемь первых соборов и 14 созванных после разделения церквей (смотрите вселенские соборы). Главными действующими лицами и на вселенских и на местных соборах являлись епископы; они же играли руководящую роль каждый в своей церкви, пока не подчинились окончательно римскому епископу — папе. От епископа зависело посвящение в духовный сан. В свою очередь, в первые века епископы выбирались совместно—духовенством и всей общиною, а рукополагались соседними епископами. Духовенство с епископом во главе со времен Константина окончательно отделяется от мирян, получает известные привилегии, свободу от податей, право суда над общиною (это право просуществовало, впрочем, лишь до 408 г.). Церковное имущество отчасти уже употребляется на содержание епископа и клира. Наконец, уже в IV веке, а особенно в V все громче раздаются требования безбрачия духовенства, и в 386 г. папа Сириций установил обязательность безбрачия для высших чинов духовенства. Развившаяся с IV века сравнительная пышность одеяний духовенства, торжественность и благолепие в обрядах, почитание святых (в неслыханных прежде размерах) — становятся внеш

ними выражениями полной победы мистических начал в связи с стремлением, обозначившимся именно в западной церкви, сделать культ конкретным, осязательным, действующим на чувства и поражающим их. Далеко не все христиане мирились с переменами, происшедшими в церкви в IV столетии. Кроме широко развившихся, песмотря на все преследования, ересей, характерно для IV века еще и огромное движение монашеское. Уход в пустыню, прочь от мира, был известен еще с конца III столетия, но лишь в IV это двилсение стало приобретать широкую распространенность. В Египте, на Кипре, на севере Малой Азии, а с конца IV века— в Римской области, в Милане, в Галлии, в Далмации—основываются новые и новые монастыри. Церковь временами (особенно вначале) довольно сдержанно относилась к монастырскому движению, и особенно суровые аскеты (евстафиа-не) были далсе осуждены на местном соборе в Гангре (340 г.). Но улсф с V столетия высшия церковные власти окончательно убелсдаются, какое огромное моральное и материальное подспорье моясет найти церковь в монастырском движении, и монашество становится покровительствуемым и поддер-лсиваемым институтом.

Уясе с первых времен христианства замечавшиеся разногласия и особенности в обрядах западном и восточном усиливаются после разделения империи на западную и восточную при кончине Феодосия Великого. Наступившия вскоре бедствия, обрушившиеся па Римскую империю и приведшия к установлению ряда варварских государств, тяясело отразились на церкви. Правда, именно в эту пору явился Августин (смотрите), величайший мыслитель из западных отцов церкви, развивший так ярко, как никто до него, учение о церкви, как единоспасающем начале, противополагаемом миру и, вместе с тем, как об установлении, которое является собранием предназначенных к спасению (communio praedestinatorum). Учение о церкви, как о царствии Болси-ем, постепенно завоевывающем мирское государство — владение диавола, было всецело принято церковью; ноучение его о первородном грехе и об избранных Богом к спасению и предназначенных к гибели (damnationi praedestinati)—это учение далеко не пользовалось расположением руководящих кругов католической церкви (напротив, именно Лютер и Кальвин пошли в этом отношении за Августином). Впрочем, первый резкий протест против учения Августина, исходивший от Пелагия, кончился осуясдением пелагиа-низма, как ереси (на Эфесском соборе 431 г.). Но за чистым пелагианизмом выступило компромиссное учение полу-пелагианства (Semipelagianismus), которое хотя тоже было в 630 г. осуждено папою Бонифацием II, но имело громадное влияние: августинская доктрина о предназначении стала если не отвергаться, конечно, церковью,—то замалчиваться ею. Впрочем, в V—VI вв. религиозная мысль в католической церкви после Августина работала мало. Времена стояли слишком грозные. Обращение франков в конце V века было первым крупным успехом католической церкви за весь период переселения германских народов, в большинстве принявших арианство. Лишь к половине VII века католицизм победил арианство в государствах, основанных германцами. Что касается церковной организации, то здесь П. выдвигается все более и более на первый план. Папа Лев I Великий (440—461) успел своей искусною политическою и административною деятельностью, своим поведением в эпоху нашествия Аттилы снискать себе громадное почтение во всем западном мире. Он же выставил весьма решительно притязание на исключительное полоясе-ние римского первосвященника в христианстве. Себя он называл (первый) vicarius Christi, и именно при нем (по-видимому, с 446 г.) в латинском переводе шестого канона Никейского собора появилась подложная вставка слов: ес-clesia romana semper habuit primatum, a самый канон был озаглавлен: „de pri-matu eeclesiae romanao“. Сильно содействовало дальнейшему росту папского преобладания завоевание северной Италии лангобардами в средине VI столетия: Рим оказался отрезанным от Византии, и римский епископ был предоставлен самому себе. Это положение вначале, когда молено было опасаться полного захвата всей Италии лангобардами, было чревато опасностями, но когда движение завоевателей прекратилось,римский папа оказался независимым государем Рима и окружающей области. Прекрасным управителем и устроителем церковного владения оказался папа Григорий Великий (690—604). Он же много заботился об обращении германских племен, как пребывавших еще в язычестве, так и арианских по вероисповеданию. В V—VI вв., при всем разнообразии в литургии, наблюдавшемся в отдельных церквах,на Западе окончательно устанавливается латинский язык, как язык церковной службы, а также упрочиваются особенности обряда, все более и более отличающагося от обряда восточного. С конца VII столетия замечается как бы упадок во внутренней жизни церкви. Море окружающого варварства в это наиболее глухое время средневековья как бы заливало порою и те скудные огоньки церковной образованности, которые еще теплились кое в каких монастырях и аббатствах. В VIII столетии в судьбах П. происходят весьма важные события, тесно связанные с историей каролингского дома во франкском государстве. Уже с давних пор лангобарды стали вновь проявлять определенное стремление двинуться дальше к югу и этим самым грозить самостоятельности римского папского престола. Папа Григорий III просил помощи у Карла Мартелла,—единственного властителя, который по обстоятельствам момента мог оказать в той или иной мере давление на лангобардов. Мартелл не послал никакой помощи. Папа Захарий, несколько позлее, оказался счастливее: он сблизился с преемником Мартелла, Пипином Коротким, содействовал его возведению на королевский престол и этим облегчил следовавшему за ним папе, Стефану II, успех дела. В 764 г. Стефан II обратился к Пипину за помощью, а уже в 766 г. лангобарды были побеясдены, и Пипин подарил папскому престолу освоболсденные от лангобардской опасности земли. Именнос этих пор и укрепилось владение Церковною областью в руках папы; но чтобы доказать древность прав римской курии на эту область, в том же VIII веке была сочинена подлоясная дарственная грамота на эту землю, якобы подаренную Константином Великим папе Сильвестру I (смотрите Дар Константина). При Карле Великом церковь фактически подпала под могучее воздействие императорской воли, и папы смирялись перед императором. Карл, вместе с тем, сам сильно способствовал укреплению церковной организации: он формально узаконил церковную десятину (собиравшуюся фактически еще с конца VI века), усилил власть епископов, ввел более точное деление на приходы, учредил много архиепископетв в своей империи, наконец, принимая императорскую корону (26 декабря 800 г.) из рук папы Льва III, этим самым черезвычайно возвысил авторитет римской курии. Когда после Карла В. наступил упадок светской власти, папы этим тотчас воспользовались и постарались закрепить свое временное преобладание соответствующими документами. В половине IX столетия (как думают, в 847—852 гг.) появились три коллекции подлоленых документов (capitula Angilramni, capitula Benedicti Levitae и декреталии Исидора Меркатора). В этих поддельных соборных постановлениях, законах франков и тому подобное. утверждается, что папа есть глава всего мира (caput totius orbis), что он сам но подведомствен никакому суду, а епископы подлеясат только его суду, но никак не светскому, что церковь не только абсолютно независима от государства, но что государство обязано заботиться, чтобы, его законы не противоречили законам церковным, что выбор епископов зависит исключительно от церковных властей, что имущество церкви неприкосновенно и тому подобное. Папа Николай I (858—867) стоял уже вполне на почве идей, выраженных в этих документах (получивших в просторечии — спустя несколько веков — название лжеисидоровых декреталий). Он утверждал, что власть папы в церкви беспредельна, что светские государи получают своио власть от папы, и что он может судить их. При нем укрепляется идея безбрачия духовенства. Он деятельно вмешался в спор, возникший в Византии по поводу избрания Фотия патриархом, и предъявил к восточной церкви требование подчинения римскому престолу. Ни при его жизни, ни после его смерти это требование не привело ни к чему, кроме резкого ухудшения и без того далеко не теплых отношений между церквами восточной и западной. Много споров уже давно вызывала на Востоке прибавка к символу веры, принятому на Никейском и подтвержденному на Константинопольском соборах, слов filioque, для обозначения исхождения Св. Духа от Отца и Сына (processio Spiritus ex Patre Filioque). Впервыф эта прибавка была сделана на третьем Толедском соборе 689 г. Другой, тоже местный, собор (уже франкский, в Жантильи— Gentiliacum—в 767 г.) последовал примеру Толедского,—и улсе в эти времена между франкскими и греческими монахами шли по этому поводу большие споры. Ахенский собор 809 г., созванный Карлом Великим, одобрил решение двух вышеназванных соборов, но еще папа Лев III не вводил filioque в официальный, признанный Римом текст символа веры. Но с первых лет XI столетия filioque уже получило в католической церкви полное и обязательное признание. Кроме filioque, греческая церковь ставила в укор латинской требование обязательного безбрачия духовенства, субботние посты, разрешение масла, молока и сыра на первой неделе Великого поста, некоторые отличия в чине крещения и др. Все это, уже с укором, ставилось на вид с греческой стороны при споре с папою Николаем I. Его действия, направленные к утверждению папского авторитета преимущественно перед светской властью, были гораздо успешнее (что обнаружилось в споре папы с Лотарем II из-за бракоразводного дела короля с Тет-бергой). Но после Николая I, с конца IX столетия, церковная организация опять слабеет; общия условия жизни, давшия такое могущественное и длительное процветание феодализму, противились планомерному проведению централистического принципа и в церковной организации. Произвольные секуляризации духовных земель большими и маленькими феодалами в конце IX и в×вв. стали обыденными событиями. В×столетии папы обратились в епископов, всецело зависимых от тех или иных могущественных римских фамилий. Когда Оттон I вступил на германский престол, он, правда, старался увеличить духовные владения, возвращал епи-скопствам и аббатствам часть отобранных у них земель, но зато поставил раздачу этих духовных ленов в полную от себя зависимость. При нем сделалась обычным явлением инвеститура (см), вручение императором новому епископу посоха и кольца. Епископы сделались в имперских землях покорными слугами императора, который по произволу смещал и возводил пап (особенно после второго своего похода на Италию, 961—965 гг.). Это продолжалось и при следующих императорах (следует отметить ставленника Оттона III, папу Сильвестра II, замечательного своей ученостью).

Могучим толчком к освобождению и возвышению П. послужило клюнийское движение, названное так по имени основанного в 910 г. в Клюни (в Бургундии) монастыря.Принципы, которые из Клюни распространились с конца×века по франкским, итальянским и западно-германским монастырям, заключались в следующем: 1) монашество должно подчиняться не епископам,часто слишком раболепным перед местною светскою властью, а самому папе; 2) необходимо стремиться к усилению материальной мощи духовенства вообще и монашества в частности: монастырское землевладение должно быть всячески охраняемо; 3) необходимо поднять нравственность в духовенстве и воскресить в монастырях первоначальные суровые заветы. А с XI века к этим задачам прибавилась еще борьба против симонии (передачи духовных мест за деньги) и инвеституры, понимая ее в широком смысле зависимости назначений на духовные места от светской власти. Начиная с Льва IX (1049—1064), клюнийское двизкение захватывает узке и пап. Но Лев IX еще не мог ничего поделать против императора Генриха III; ои только наметил путь, по которому сузкдено было пойти Григорию VII; собственный же понтификат Льва IX ознаменовался лишь окончательным разделением церквей (в 1054 г.). Кардинал-диакон Гильдебранд и друг его Петр Дамианп еще при Льве×и его преемниках являлись горячими сторонниками реформ в клюнийском духе. Им удалось сплотиться в могущественный кружок, под прямым влиянием которого был выбран ряд пап: Стефан IX

(1057 —1058), Николай II (1058 — 1061), Александр II (1061—1073). При Николае II, в 1059 г., состоялось постановление, по которому отныне папу должна выбирать коллегия кардиналов, влияние же императора на выборы было сведено фактически к нулю. Правда, император протестовал (даже пробовал выставить анти-папу Гонория II), но ничего из этого протеста не вышло. Готовилась жестокая борьба. Опа разразилась, когда папою стал сам Гильдебранд под именем Григория VII (1073—1085). Этот папа выдвинул целый ряд принципов, которые были, правда, выработаны под прямым воздействием клюнийского движения, но которые никогда до Григория VII никто не формулировал столь безстрашно и категорично: папа, по мнению Григория VII, есть не только неограниченный владыка церкви, но и властитель всего мира; католическая церковь, верховным правителем которой на земле он является, никогда не ошибалась ни в чем, никогда не ошибается в настоящем и не будет ошибаться в будущем; враги папы суть враги Христа и св. Петра, против них необходима беспощадная борьба. Григорий VII, начавши жестокую борьбу против императора Генриха IV из-за инвеституры, продолжал ее узке во имя торзкества основного принципа верховенства духовной власти над светскою, и современники понимали эту борьбу именно в ея общем, широком, принципиальном Значении. Неуступчивость Генриха IV привела к отлучению его от церкви (1076 г.),

к покаянному путешествию императора в Капоссу (1077 г.), а непреклонность папы, заставившая его безмерно унизить императора, привела к затязк-ному кризису, к безконечной войне, во время которой умер папа, поддер-зканный в последний период борьбы иозисно-италийскимн норманнами. Нравственная победа осталась на стороне Григория VII. Духовенство, в котором Григорий окончательно ввел безбрачие, показало себя послушным и могучим орудием в его руках. Борьба тянулась с перерывами при преемниках Григория VII и Генриха IV и окончилась лишь в 1122 г. Вормсским конкордатом (смотрите Германия, XIII, 501). Папа Каликст II удовлетворился половинчатым успехом. В этой долгой борьбе окрепла церковная организация, необычайно усилилось П., клюнийские идеи, подхваченные и углубленные (в XII веке) циетерцианским и картезианским орденами, торжествовали во всем клире. Огромная, если и не инициативная в точном смысле слова, роль, которую сыграло П. в начале крестовых походов и которую папы продолзисали играть в течение следующих двухсот лет почти во всех крестовых походах, заставила западно-европейское человечество смотреть на римских первосвященников, как на центр, как на единственный светоч мира. Духовнорыцарские ордена, развившиеся в эпоху крестовых походов, при всех раздорах, вечно царивших между тамплиерами и иоаннитами, были верными защитниками идей папской супрематии и торжества церковного начала над государственным. Деятельность знаменитого аббата цистерцианского монастыря Бернарда Клервосского (смотрите) имела громадное влияние на церковь и обще- -ство XII века и могущественно содействовала оживлению и углублению религиозного чувства в Европе. Следует при этом заметить, что Бернард полагал, что власть церкви должна быть беспредельной именно в вопросах духовной жизни, а светская власть пап пе нужна и не важна. С этим воззрением его папы не были согласны, и когда в 1147 г. проповеднику и аскету Арнольду из Брешии (смотрите) удалось установить на короткийсрок нечто в роде республиканского управления, то церковь предприняла против него борьбу, и папа Евгений III даже пошел в поход против непокорного города, а папа Адриан IV (в 1155 г.) наложил на Рим интердикт и добился возвращения города во власть курии. Со второй половины XII века в европейском обществе и в церковных кругах замечается подъем мистических умонастроений, широкое развитие религиозной лирики, религиозного созерцания. Культ Девы Марии (марио-латрия), культ святых, восторзкенное „духовное созерцание“ страстей Христовых — проявляются в экстатических переживаниях и обнарузкивают давно уже неведомую силу и напряженность религиозного чувства.

В области чисто-политической церковь в средине XII века, в начале XIII века и далее торжествует на всех пунктах. Фридрих Барбаросса после неудачного исхода борьбы с ломбардскими городами принузкден уступить пане Александру III и отка-ватьея от надежды получить преобладание в Церковной области, а также от притязаний на самостоятельность в церковных делах Германии. Смирился перед папою и английский король Генрих II, который принужден был торжественно покаяться над гробом убитого архиепископа Фомы Бекета. Но преемникам Александра III пришлось считаться с необычайным усилением Гогенштауфенов, захвативших в свои руки, путем удачного брака, весь юг Италии (королевство обеих Сицилий); и только в средине XIII века Гогенштауфены были сломлены. Из преемников Александра III замечателен по большим дарованиям и по блестящим результатам, которых ему удалось добиться, знаменитый Иннокентий III (1198—1216). По воззрениям Иннокентия III (смотрите)—в этом он вполне сходится с Григорием VII—светские государи суть папские ленники, а сам папа—ниже Христа, но выше людей. В Риме он утвердил свою власть, смиривши местных магнатов, в Германии—в малолетство фридриха II—разыгрывал роль вершителя судеб и раздавателя короны, в Англии— вплоть до 1215 г.—король Иоанн Безземельный признавал себя ленником папы, во франции папа заставил (в бракоразводном вопросе) смириться перед своей волей короля Филиппа II Августа, подавил самыми беспощадными мерами альбигойскую ересь, призвавши (в 1209 г.) крестовый поход на юзисную Францию для искоренения еретиков. Наконец, неожиданные результаты 4-го крестового похода сулили И. полную победу над греческой схизмой: казалось, что за учреждением „Латинской империи“ долзкно последовать установление исключительного господства католицизма на Востоке. Преемники Иннокентия III старались удержать И. на этой исключительной, неслыханной ни презкде, ни впоследствии, высоте, но это им не могло удасться. Упорная их борьба с ярым и хитрым врагом—императором Фридрихом line всегда была успешна; крестовые походы уже не вызывали презкнего энтузиазма; папские проклятия и интердикты оказывали слабое влияние на императора, который являлся узке человеком нового времени, скептиком до мозга костей и очень тонким политиком. Император на угрозы отвечал угрозами, на интердикты—памфлетами против папы, которого именовал антихристом. Лишь после смерти Фридриха II (1250 г.) и казни Конрадина (1268 г.) папский престол мог счесть победу над Гогенштауфенами вполне одержанною. Но узке самая возмозкность такой длительной и яростной борьбы показывала, что блестящий период Иннокентия III не повторится. Учащались признаки разочарования по поводу длительных и беспросветных неудач крестоносного движения,—и как в былое время энтузиазм крестоносцев шел всецело на пользу римской курии, так теперь разочарование отражалось опять-таки на явном упадке папского авторитета,—чем близко к концу XIII века, тем больше. Финальная катастрофа (падение крепости Сен-Жан-д’Акра), закончившая крестовые походы, только усилила это настроение в широких слоях западно-европейского общества. Правда, основанные еще в начале XIII века, при Иннокентии III, нищенствующие ордена Францисканцев и доминиканцев, снискавшие огромную

Популярность в Италии, Германии,Испания, франции, были очень умело использованы П., и тот религиозный энтузиазм, который основатели этих орденов сумели вдохнуть в первые кадры своих последователей, могущественно поддерживал веру в обществе и престиж римских первосвященников,— но все же целый ряд условий подкапывал силу римской церкви. Дряхлел феодализм, по крайней мере, в политическом своем выражении, назревали условия, создавшия сословную монархию, как переход к монархии абсолютной, развивались новия формы социально-экономической жизни, стремившиеся разрушить старый уклад жизни, а с тем вместе — и старую психику, или, по крайней мере, лишить ее прежней устойчивости и прежнего исключительного господства. XIII век, первые годы которого видели беспримерное могущество Иннокентия III, основание и распространение нищенствующих орденов, а средина и конец которого были ознаменованы расцветом схоластической учености,—не может, конечно, быть назван веком ijncidna католической церкви. Но к его концу умножаются грозные для церкви симптомы. И в первые же годы нового, XIV, столетия над П. разразилась гроза такой сокрушительной силы, которую было все же черезвычайно трудно предвидеть. Столкновением Филиппа Красивого с Бонифацием VIII и крушением папского политического могущества открывается в истории католической церкви новый период.

II. Новое время: XIV—XIX вв. В XIII веке II., как мы видели, достигло полного процветания и могущества. Иннокентий III заявлял, что выбор императора должен зависеть от папской курии principaliter et finaliter, что папы имеют право вмешиваться во вег дела светской власти во вегъх католических государствах. Клир с конца XI века всецело подчинился требованию безбрачия и в XII—XIII вв. окончательно превратился в послушное и не связанное ни с какою отдельною страною воинство, казалось бы, готовое по приказу из Рима на самые враждебные шаги против местной власти. Но на деле в этом папском всемогуществе многоеказалось, а не существовало реально. Правда, в Германии еще в XIII веке императорский род Гогенштауфенов не остался победителем в борьбе с папами. Гвельфы, приверженцы папства, победили гибеллинов, приверженцев империи, и в Германии (отчасти) и в Италии (всецело) уже в начале второй половины XIII столетия. Но со странами, где, по тем или иным историческим условиям, национальное объединение под эгидою монархии успело сделать некоторые успехи, где окончательное феодальное распыление политической власти было либо искусственно предотвращено, как в Англии со времени Вил ьгел ьма Завоевателя, и ибо задержано, как во франции,-И. умело незаметно уступать в рискованных случаях и мириться с враждебными или самостоятельными действиями светских правителей. Так было, когда Вильгельм после завоевания Англии и не подумал исполнить обещаний, данных римскому престолу перед завоеванием, и не усилил нисколько степени подчиненности английского духовенства папе; так было и в 1164 г., когда король английский Генрих II издал Кларендонские постановления, ограничивавшия духовную юрисдикцию и ставившия ее под контроль светской власти и воспрещавшия всякие непосредственные и независимия от короля сношения мира с государством (только убийство Бекета дало папе неожиданный перевес над испугавшимся и вынужденным к покаянию королем); так должно было случиться и в том трагическом столкновении, которое вышло у Бонифация VIII с королем Филиппом Красивым.

Избранный 24 декабря 1294 г. на папский престол кардинал Сильвестр Бенедикт Гаэтано, принявший имя Бонифация VIII, был человеком кипучей энергии, весьма сведущим в каноническом праве и придерживавшимся точно таких же воззрений на папскую власть, как Иннокентий III (приходившийся ему родственником по матери). В первые же годы своего понтификата он рассорился с могущественными в Церковной области кардиналами Колонна, имевшими многочисленные поместья и важные связи среди римской знати, и Колонна даже возбудили долгий спор о незакоцности его избрания, конечно, письменно, при авторы скрылись подальшеот папы, который лишил их сана, бенефиций и наложил на них опалу. Некоторые представители опальной семьи укрылись во франции. французский король Филипп IV Красивый уже с самого начала понтификата Бонифация был не в ладах с папок». Духовенство во франции владело громадными Землями (к сожалению, даже приблизительная статистика здесь невозможна), и король потребовал взимания налогов с этой церковной собственности и стал присваивать прежде всего доходы со всех духовных бенефиций, почему-либо остававшихся вакантными. Папа издал тогда (25 февраля 1296 г.) буллу Clericis laieos, в которой объявлял духовных лиц, платящих подати, налагаемия по произволу светскою властью, подлежащими отлучению от церкви, так же как и мирян, требующих эти подати. В ответ на это король (в августе 1296 г.) воспретил вывоз за границу без королевского позволения золота, серебра, драгоценностей всякого рода. Это распоряжение прямо было направлено против папской казны. Папа 25 сент. 1296 г. издал буллу, а 26 сфнт. особое увещание, в которых грозил Филиппу и требовал отмены августов-окагоэдикта. Но корольостался непреклонен. Папа уступил, свел к нулю значение буллы Ulericis laieos,—и Филипп отменил эдикт о вывозе драгоценных металлов. Уже этот первый спор обнаружил трудность борьбы для папы. Но Бонифаций VIII, раздраженный явным покровительством, которое Филипп оказывал семье Колонна, возобновил борьбу. В 1301 г. он послал к королю нунцием епископа Сессе с поручением пригласить короля все-таки отказаться от поборов с церковных имуществ. Филипп арестовал нунция. Папа издал против него 5 декабря

1301 г. буллу Ausculta fili, где осыпал бранью и упреками короля. Король ответил письмом, полным грубой брани, и затем созвал генеральные штаты, которые и должны были поддержать его в борьбе. Полемика и перебранка продолжались (между прочим, в булле

1302 г. Unam sanctam папа развивает теорию, что в руках викария св. Петранаходится не только духовный, но и светский меч). Наконец (в 1303 г.) Бонифаций отлучил Филиппа от церкви, но отлучение не подействовало. Филипп послал в Италию своего придворного юриста и приближенного Но-гаре, который соединился с отрядом, набранным Колонна, напал 7 сентября 1303 г. на Аианьи, где находился папа, и занял папский дворец. Два дня папа был во власти врагов; когда жители Анаиьи возмутились и прогнали французов, ои мог еще вернуться в Рим, но здесь заболел горячкою и умер 11 октября 1303 г. (Легенда о пощечине, будто бы данной папе,—оспаривается). Новый папа (Бенедикт XI) отменил все направленные против Филиппа постановления своего предшественника. После его смерти (последовавшей уже в 1304 г.) папою был избран (в 1305 г.) бордосский архиепископ Бертран де Гот, под именем Климента В Выборы были произведены под живейшим воздействием французской партии в коллегии кардиналов,—и новый папа не только не приехал в Рим, но велел даже кардиналам явиться во Францию, в Лион. С этого времени П. на долгий период становится послушным орудием в руках французского короля (Климент даже принужден был торжественно объявить образ действий Филиппа относительно Бонифация — беспристрастным и добросовестным). От папы Климента, избранного в 1305 г., до предпоследнего года Григория XI (1377 г.) папы жили не в Риме, а сначала во франции—до 1309 г.,—затем в Авинь-онг, городе, принадлежавшем сперва королю неаполитанскому и графу прованскому, потом—с 1348 г,—непосредственно самому папе. Но так как фактически Авиньон был в зависимости от французского короля, то весь этот „вавилонский пленъ“ знаменовал собою полное подчинение П. франции. Все семь авиньонских пап лишены были, конечно, какой бы то ни было политической власти. Рим был вне их власти, в 1347 г. Кола ди Риенци сделал попытку установления в Риме республики, в Европе их политическое значение свелось к нулю. Они—особенно Иоанн XXII—бол ыиио всего заботилисьо расширении доходов папской .камеры“; нужно было примениться к условиям усиливавшагося с каждым годом денежного оборота, денежного хозяйства. Сбор динария св. Петра имел силу лишь в некоторых странах; доход с земельных угодий, принадлежавших св. престолу, не всегда был регулярен. Вт. XIV в больше надежды в этом смысле возлагалось на т. наз. аннаты, доходы за первые полгода— иногда за первый год,—дававшиеся в пользу папской камеры каждым вновь назначенным епископом и аббатом; в пользу П. шли также доходы с духовных мест, почему-либо остававшихся вакантными, суммы, выручаемия от продажи индульгенций, привилегий всякого рода, доброхотные даяния, поборы с духовенства, наконец, сборы в т. наз. юбилейные годы, которые должны были происходить каждия сто лет (первый был 1300 г., затем сроки сокращались—и в 1389 г. был введен 33-летний промежуток между юбилеями, а в 1470—даже 25-летний). Именно в XIV столетии в папском финансовом хозяйстве стал проявляться тот дух алчности и безцеремонного обиратель-ства, который гораздо менее мог быть и был заметен и учитываем в эпоху безраздельного господства натурального хозяйства. В 1377 г. Григорию XI удалось перенести резиденцию снова в Рим, но после его смерти обнаружилось, что французская партия в коллегии кардиналов отнюдь не желает согласиться с тем, что „вавилонскому пленению“ пришел конец. В Риме был избран Урбан VI (1378—1389), а в Авиньоне водворился избранный несогласными кардиналами Климент VII. Таким образом возник т. н. великий раскол в католической церкви. Авиньонского папу признали: франция, Сицилия и Неаполь, Шотландия, наследственные габсбургские земли, Бавария и еще некоторые владения на юге Германии, а римского папу признали: почти вся Германия (центральная и северная в особенности), скандинавские державы, Польша, нидерландские страны и Англия. Впрочем, по мере приближения великого раскола к концу, сфера влияния римского папы все увеличивалась за счет сферы влияния его соперника., Раскола, длился с 1378 г, до

1416 и возбудил сильное смущение и растерянность среди мирян, тем более, что папы осыпали друг друга бранью и самыми тяжкими обвинениями и угрозами. Авторитет папства подвергался в эту эпоху (да и раньше, уже с начала „вавилонского пленения“) большим испытаниям. Проповедь и влияние Ви-клефа в Англии (учение которого было торжественно осуждено папою Григорием XI в 1377 г.), успех Гуса в Чехии — показывали ясно, что в Европе зреет протест против церковных дел и папских притязаний и что религиозное чувство народных масс уже неповсеместно удовлетворяется римскою догмою. Но кроме Виклефа (смотрите) и Гуса (смотрите), в среде лиц, остававшихся верными Риму, раздавались голоса решительно в пользу обширной реформы и очищения церкви. французский doctor christianissimus Жерсон (ЖанъШарлье), другой сорбоннский доктор д’Альи, а за ними богословы Германии все сильнее возвышали голос в защиту идеи созвания вселенского собора. В конце концов собор был созван в Пизе в 1409 г. Этот собор низложил обоих пап (Григория XII и Бенедикта XIII) и выбрал Александра V; но низложенные папы не считали решения собора законным, и борьба между тремя соперниками возгорелась с огромной силой. Только при приемнике Александра V, папе Иоанне XXIII, распря окончилась: по требованию императора Сигизмунда был созван Констанцкий собор (1414—1418), низложивший всех трех пап и избравший папою Мартина V. Этот же собор осудил Гуса и постановил, под прямым воздействием докторов Сорбонны, что соборы могут судить папу и имеют решающий голос в церковных разногласиях. Но никаких сколько-нибудь серьезных ре- форм в церкви собор не предпринял, и, безспорно, бывшая среди членов собора тенденция к ограничению папского преобладания и сокращению эксплуатации духовенства и мирян римскою курией не привела к существенным результатам. Правда, было постановлено (резолюцией Freqiiens, 1417 г.), что соборы должны собираться постоянно, через небольшие промежутки времени,— ц следующий собор собрался в Базеле

(смотрите Базельский сооор). Этот собор сначала повел было энергичную борьбу против папы Евгения IV, плохо мирившагося с слишком самостоятельным тоном, который усвоили епископы со времен Констанцкого собора, но после того, как папа перенес заседания в Италию, а самые решительные оппозиционеры воспротивились и остались в Базеле,—собор, лишенный оппозиции, стал послушнее. Во флоренции (в 1439 г.) произошла формальная уния греческой церкви с католической: Иоанн VIII Палеологь и высшие представители греческой церкви просили помощи против турок, ждали ее от папы, который должен был возбудить новый крестовый поход, и пошли на все уступки, и прежде всего—на признание папского авторитета. Эта уния, впрочем, в жизнь проведена не была. Епископы, оставшиеся в Базеле, пробовали низложить Евгения и выбрать другого папу, но успеха не имели, и, спустя несколько лет, разъехались по домам. Преемник Евгения IV, Николай V (1447—1455) постарался изгнать все следы этой попытки собора играть самостоятельную роль. При этом папе Хуан Торквемада Ч написал свой специальный трактат о верховенстве папской власти над соборами и над всеми церковными властями вообще (Summa de ecclesia ejnsque auctoritate). Папская курия всецело освятила своим авторитетом этот трактат, который еще в XVI столетии цитировался ею, как кладезь мудрости.

Итак, в недрах церкви П. осталось победителем над всякими попытками его ограничить; соборная реформа но прошла; самые решительные сторонники епископской самостоятельности и соборной супрематии, в роде Николая Кузан-екого, перешли под конец на сторону римской курии. Болезнь была еще на некоторое время загнана внутрь. Интересно отметить, что уверенность в прочности своей власти была так сильна в папах XV века, что они не усматривали никакой опасности в широко развившемся в Италии гуманистическом движении, хотя оно несло с собою и обостренно-критическое отношение к 1

1) Не следует смешивать с позднейшим великим инквизитором Томмазо Торквомадоииустоям, на которых зиясдилась католическая церковь, и совершенно новое миросозерцание, не мирившееся с церковно-одобренным строем мысли. Такое событие, как доказательство Лор. Валла (смотрите) подложности Константинова дара, прошло почти незамеченным в высших кругах церкви. Еще Каликст II (1455—1458) пытался бороться с движением, но и то вяло и, конечно, вполне безрезультатно, а ИИий II (1458—1464, в миру Эней Сильвио Пикколомини) был сам человеком, близким к гуманистической литературе; Павел II (1464— 1471) был видным меценатом; еще большим меценатом был папа Левъ×Медичи (1513—1521). Что касается таких пап, как Сикст IV (1471—1484) или Иннокентий VIII (1484—1492) или, особенно, Александр ВТБорджиа (1492— 1503), то они были индифферентны решительно ко всему, кроме чувственных удовольствий и интересов наживы, причем некоторые не брезгали никакими преступлениями, если это могло быть им выгодно. При наиболее распутном и преступном из этих пап, Александре VI, выступил со своеобразною и имевшей во флоренции кратковременный, но огромный успех проповедью духовного обновления доминиканский монах Савонарола (смотрите), резко нападавший на папу и высший клир, звавший не только мирян, но и всю церковь к очищению и покаянию, проповедывавший те-ократико-республиканское государственное устройство, но ни в чем не расходившийся с католическою догмою. Он был казнен, но самые размеры его успеха показывали, что в простом народе есть сознание глубокого нравственного упадка, в котором находятся высшие представители духовенства. Преемник Александра VI, папа Юлий II (1503—1513) думал больше всего об округлении церковных владений в Италии, вел безконечные войны и даже созвал Латеранский вселенский собор (1512) по чисто-политическим соображениям—для более успешной борьбы с королем Людовиком XII. Сменившему Юлия II на папском престоле в 1513 г. Льву X, меценату и гуманисту по всем своим симпатиям и наклонностям, суждено было увидеть начало реформационных бурь,

Положение) вещей к началу XVI в было таково, что ни Испания, ни франция, ни Англия ужо не подчинялись по весьма существенным вопросам папской власти, а имели с римской курией ряд условий и самых разнообразных компактатов, иногда весьма детально регулировавших те поборы, которые папские агенты имели право производить в данной стране, те подати и налоги, которыми были в свою очередь обложены церковные имущества и .духовные лица, и определявших ту степень влияния, которая признавалась за монархами при назначении епископов, аббатов и, вообще, представителей местного клира. По в Германии, где, в противоположность упомянутым трем западным монархиям, царило раздробление политической власти, отпор притязаниям папской камеры не мог быть сколько-нибудь энергичным, и финансовая эксплуатация Германии проводилась самым широким образом. Протест Лютера против продажи индульгенций, грамот об отпущении грехов, был обусловлен но желанием предохранить немецкий народ от эксплуатации, а решительным противоречием самой идеи индульгенций уже тогда прочно сложившемуся в Лютере убеждению в еднноспасающей силе веры, но не добрых дел.,Но тот огромный отклик, который Лютер нашел в народе, был вызван именно мыслью о борьбе против римской курии, с ея испорченностью, вымогательствами, а также рядом условий социальноэкономических и политических, благодаря которым в Германии к этому времени скопилось много горючих материалов. Когда реформационный пожар только разгорался, папа Лев×еще надеялся потушить его без больших усилий. Самый спор об индульгенциях, бывший лишь первоначальной искрой, заслонял сначала собою все. Индульгенции вначале были только как бы амнистией, отменявшей наложенные уже церковные наказания; впор-выо индульгенции в форме таких общих отпущений появляются в 1096 г., для всех идущих в крестовый поход. Впоследствии уже появилось знаменитое учение о thesaurus bonorum oporura, сокровищнице добрых дел Христа и святых, ключи от которой—в руках викария св. Петра, т. е. папы, причемч. папа может по своему произволению как бы погашать перед лицом Божиим грехи грешников этими сокровищами, накопленными святыми праведниками. Это новое толкование индульгенции возникло в XIII веке II укрепилось в церкви в XIV—XV вв. Но протест Лютера против индульгенций оказался лишь началом громадного исторического движения, отторгнувшего от Рима ряд европейских стран. В жизни католической церкви XVI в ясно можно различить два периода: первый—до 1534 г., второй—от 1634 г. При Льве×(1513— 1621) реформационноф движение лишь разгоралось, и он до конца дней своих даже приблизительно не понимал его значения и силы; при Адриане VI (1522— 1523) и Клименте VII (1523—1534) католическая церковь жила по инерции так, как при Юлии II или Льве X: мелкие итальянские дрязги, ссоры с Карлом V, который в 1527 г. даже послал против папы войско, страшно разграбившее Рим,—вот что занимало Климента. Лишь со вступления на папский престол Павла III (1534—1549) в высшие круги катол. церкви проникает ясное сознание грозной опасности положения, и характерно, что отнюдь не сам папа оказывается во главе того точения, которое началось в ого понтификат и привело к контр-реформационному движению, а два руководящих кардинала: Садо-лето и Караффа. Сначала (в 1530-х гг.) оба признавали необходимость серьезных реформ в церкви и новых формулировок некоторых догматов в том духе, который мог бы удовлетворить часть протестантов; но впоследствии (в 1540-х гг.) Караффа стал решительно на ту точку зрения, что церковь должна выбирать собе суровых, преданных и честных слуг, должна беспощадно бороться с распущенностью в духовенстве и монастырях, должна внутренно очиститься, но ни малейших уступок еретикам в догматах делать нельзя и ни в каком случае не допускать перед лицом осаждающого церковь врага никаких споров и изменений в основном пункте церковной организации, в вопросе о том, кто выше: папа или вселенский собор.