> Энциклопедический словарь Гранат, страница 379 > Паситесь

Паситесь

Паситесь, мирные народы,

Вас не пробудит чести клич!

К чему стадам дары свободы,

Вас нужно резать или стричь

В таких стихах П. выражал разочарование в надеждах возлагавшихся им на демократию, как источник политического обновления Европы. Это в свою очередь подготовило возврат П.к старому умеренно-либеральному конституционализму. Впрочем, возврат этот никогда не был полным, и даже в годы сильного „поправения“ П. он не упускает из виду проблему социального сдвига, произошедшего в Европе в результате французской революции.

На почве предписанного надзора за П. у него произошло в октябре 1824 г. резкое столкновение с отцом, после которого вся семья уехала из Михайловского, оставив II. одного. Здесь в уединении П. делил время между Михайловским и соседним имением Тригорским, с владельцами которого— Осиповой и ее дочерьми, П. близко подружился. В это же время он но оставлял упорной работы над своими замыслами. В Михайловском закончены „Цыганы“ (10 октября 1824 г.), здесь же написаны 4 главы „Евгения Онегина“. Кроме того, в Михайловском написан „Борис Годунов“ (1825), произведение, в котором П. пытался реформировать классическую систему, господствовавшую в русской драматургии. П. придавал большое значение этому произведению, считая его выражением полного расцвета своих творческих сил. Однако, оно увидело свет лишь через б лет после своего написания, явившись в новой литературной обстановке, и не произвело ожидаемого влияния на литературу и тем менее на сцену. Замыслив трагедию, П. про-тивоставил „придворным обычаям“ классического театра, ведущего начало от французского классицизма XYII в., народную систему шекспировского театра. Годы работы над Годуновым совпадают с изучением Шекспира и теоретических трудов о драме. Избрав систему народного театра, П. отбросил все условности в построении своей трагедии. Но самое главное—это отказ от центрального героя, переполнение действия второстепенными, эпизодическими сценами, выведение насцену народной массы, вообще введение народа в качестве героя. Народные движения, народные волнения— вот основной мотив пьесы. Для написанияП. предпринял историческое изучение эпохи, отправляясь, главным образом, от трудов Карамзина. Вообще, с „Бориса Годунова1 начинается полоса исторических занятий П., причем замечательно, что внимание его привлекают всегда эпохи, ознаменованные народными движениями: Мазепа и возглавлявшееся им украинское восстание, Стенька Разин, Пугачев— вот основные темы, избранные П. для изучения и для художественной обработки. Увлечение П. театром. началось еще с лицейских лег. Первые годы по выходе из лицея он усердно посещал театр, принимая деятельное участие в театральных группировках того времени. Плодом его театральных увлечений остался отрывок статьи о русском театре и планы ненаписанных комедий. Эти попытки драматического творчества, насколько можно судить по тому немногому, что дошло до нас, нисколько не уклонялись от традиции стихотворной комедии начала XIX века. В начале 20-ых годов, под влиянием западных споров о классической и романтической системе, П. приступает к опытам романтической трагедии. Первым опытом в этом роде и был „Борис Годунов““, вслед за которым П. пишет ряд других драматических произведений. К ним относятся, вероятно, и недошедшие до нас произведения „Иисус“ и „Павел 1“. Это увлечение драматургией, продолжалось до 1830 года. Позднейшие опыты—народно-сказочная драма „Русал-ка“ (вольная обработка сюжота „Днепровской Русалки““, популярной в то время оперы) и историческая драма из рыцарских времен не доведены до конца.

Из более крупных произведений в Михайловском написана еще шутливая стихотворная повесть „Граф Нулин“ (1825 г.). Появление этой поэмы в печати в 1828 г. вызвало нарекания критики в том, что автор разрабатывает грязный сюжет. В самом деле, „Граф Нулин“ является реакцей на романтический топ „южных“ поэм, знаменующий новый этап в пушкинском творчестве. Г1. последовательно „снижал“ свои сюжеты с высот торжественной поэзии классицизма XVIII века до реалистических форм свободной повести. Комические произведения вроде „Графа Нулина“ означали творческие завоевания на пути этого „снижения“. Из мелких стихотворений этих лет следует упомянуть „Подражание Корану“ (1824) и в особенности „Андрей Шепье“ (1825). В последнем стихотворении, названном элегией, П. не только отдает дань поэзии Шенье, своего любимого поэта: здесь впервые Г1. отчетливо формулировал свое отношение к французской революции. Устами Шенье П., через свое отрицание террора и робеспьеровского режима, принимал революцию, как необходимый и справедливый исторический акт, с последствиями которого борьба невозможна.

Большое значение для истории пушкинской лирики имеют стихотворения: „19 октября 1825 года“, „Жених“— попытка создания русской баллады не по образцу переводных баллад Жуковского и в то же время не по образцу катепииских баллад, и „Сцепа из Фауста“, один из ранних образцов драма-тизованного стихотворения. Возможно, что уже в эту эпоху II. задумал, а, может быть, отчасти и набросал цикл „маленьких трагедий““, завершенный им в „болдинскую“ осень 1830 г.

Деревенское уединение, изредка, прерываемое посещениями Пущина, Языкова и др., способствовало поэтической производительности П. Деревенские впечатления, непосредственное общение с народом обогащало опыт II.; памятны рассказы о том, как П., одевшись в крестьянский наряд, ходил по ярмарке и подпевал слопцам у Святогорск. мон. Именно в Михайловском П. приступил к собиранию народных песен и сказок. Это изучение народной поэзии несколько позже отразилось в творчестве П. в форме „Сказок“ и „Песен западных славян“. Но уединепие было подневольно, за II. учинен был явный надзор, усиленный еще тайным расследованием его поведения. В таких условиях возникает мысль о бегстве за границу. Попыткууехать за границу П. предпринял в двух направлениях: сперва он пытался уехать легально, под предлогом лечения аневризмы. Вместо разрешения уехать за границу на это последовало разрешение выезжать для лечения в Псков, а Жуковский, как бы не понимая истинной цели ходатайства П., предложил ему прислать в Михайловское своего знакомого врача Мойера. Когда П. решил тайно бежать, то среди друзей его составился против него целый заговор. Плетнев, заведывавший издательскими делами П. и рассчитывавшийся с издателями, по соглашению с Жуковским и др. сообщал П. неверные сведения о его литературных доходах и задерживал высылку денег, чтобы лишить его средств, необходимых для тайного отезда за границу.

Ко времени пребывания II. в Михайловском относится и его „крестьян-ский“ роман, связь с крепостной девушкой Калашниковой, которая вскоре была отправлена вместе с ее отцом в Болдино, где и выдана замуж.

Мезкду тем надвигались декабрьские события 1825 г. П. собирался воспользоваться сумятицей,царившей в центре, и самовольно выехать из Михайловского в Петербург, но откладывал свой отезд со дня на день. События 14 декабря совершенно переменили обстановку. И. считал себя лично связанным с декабристами. В их среде были его близкие друзья. Однако, он думал, что неучастие его в восстании является достаточным основанием, чтобы договориться с новым правительством. Он пытался вступить в переговоры с Николаем I, обещая устраниться в дальнейшем от общественной деятельности, но требуя зато свободы. Однако момент был, по мнению Жуковского, неблагоприятный для подобных переговоров, и особенно казались неуместными переговоры в тоне договаривающихся двух равных сторон, как предполагал приступить к ним П. В самом деле — в следствии по делу 14 декабря выяснилось огромное влияние произведений П. в распространении вольнолюбивых настроений и конституционных идей. Политические стихотворения П. в руках членов тайных обществ были могучим орудием пропаганды. У правительства не было прямого повода к обвинению П. в заговоре. Его непричастность к материальной организации возмущения выяснилась весьма точно. Но идейную ответственность за произошедшее Николай I на П. возлагал и не предполагал так просто дать свободу человеку, в руках которого было такое могущественное орудие для борьбы с правительством, как слово. Ходатайства семьи П. о разрешении П. переехать из Михайловского в Петербург систематически отклонялись. Дело ослозкнилось еще и тем, что до правительства дошел выпущенный цензурою из „Андрея Шенье“ отрывок, ходивший по рукам с ложным заголовком, связывавшим эти стихи с со- бытиями 14 декабря. Началось строжайшее расследование. Между тем Николай!, находившийся после коронации в Москве, затребовал П. к себе; с фельдегерем П. был доставлен в Москву 8 сентября 1826 г. Здесь состоялось свидание царя с II., изменившее судьбу ссыльного поэта. Чтобы понять результаты этого свидания, которое некоторые современники рассматривали как измену П. идеалам юности, следует учесть, что П. был утомлен ссылкой, чувствовал себя не призванным к общественной борьбе и сознавал бесцельность подобной борьбы после разгрома 14 декабря. С другой стороны, Николай I учитывал огромное моральное влияние П. на русское общество и понимал всю выгоду привлечения П. на сторону правительства. Николаю I было нетрудно внушить П., что новое правительство имеет задачей проводить в жизнь чуть ли не полностью программу того же тайного общества. Беседа П. с Николаем I нам не известна, и ее можно восстановлять лишь по позднейшим высказываниям П. в том, в чем они совпадали с увере-ииями правительства. Очевидно,—эти совпадения „прогрессистской“ аргументации николаевского самодержавия с политическими суждениями П. и были той политической платформой, на которой состоялось соглашение.

В результате беседы П. явился сторонником Николая I. Здесь не было измены общественным идеалам, здесь была уверенность, что в личности Николая I Россия имела проводника тех мероприятий, которые выдвигали ее в направлении, диктуемом именно этими общественными идеалами. К этому гражданскому оправданию Николая I, ярко выраженному в стансах „Нет, я не льстец, когда царю хвалу свободную слагаю“, присоединялось еще живое чувство личной благодарности к Николаю, освободившему поэта из ссылки. Свидание с царем имело еще один важный для II. результат: его произведения изымались из общей цензуры и поступали впредь на рассмотрение самого Николая I. Посредником между царем и П. назначался шеф жандармов Бенкендорф.