> Энциклопедический словарь Гранат, страница 379 > Первое сообпюние П

Первое сообпюние П

Первое сообпюние П. о „Евгении Опе-гнно“ такое: „Я теперь пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разниц Л“ (4/XI, 23 г.)

Последняя строфа последней главы: Даль свободною романа Я сквозь магический кристалл Еще неясно различал.

Итак: „по роман, а роман в стихах“ и „свободный роман“.

Борьба II. против фабульной скованности поэмы была борьбой за тшесюжетиое построение; впесюжетпое построение — это развертывание вещи на материале, будь то лирический или описательный. В „Евгении Онегине“ это разрешается опытом „свободного романа“ и связанного с ним „свободного героя“. И фабула и характер ие задуманы во всех чертах, а предоставлены развертыванию, развитию. В начале „Евгений Онегин“ задуман как сатиричо-скан поэма, в роде .Дон-Жуана“ Байрона, це для печати, в которой поэт захлебывается желчью. А в 1825 г. он пишет Бестужеву: „Где у меня сатирае 0 ней и помина нет в „Евгении Онегине“. Фабула должна была быть достаточно свободной и емкий для включения материала деревни, города, света, литературы и развивалась, подталкиваемая собственной инерцией. Онегин, но перво ачальному варианту, влюблялся в III главе в Татьяну. Вычеркнутая строфа (после XXI) главы II, первоначально относившаяся к характеристике Ольги, затем, но намерению попта, должна была от носит ься к Татыше. Подобно этому расширялись амплуа гороев. Евгений был вначале задуман как герой под стать Алеко (черты „Демона“, прообраз Н. Раевского). При развертывании романа не только расширяются материалы героя (внесение автобиографических черт), но он и осмысляется пародически. Ленский должен был быть „крикуном и мятежником странного вида“ (с чертами Кюхельбекера), ои становится елегиком, по контрастной связи с Онегиным и по злободневности вопроса об элегиях, что дает возможность внедрения злободневного материала. Герои, которые в позднейшей критике были названы тинами, были св бедными, двупланными амплуа для развертывания разнородного материала. (Ср. отвлеченные названия Л. для глав: „Поэт“, „Барышня“).

„Свободный роман“, „папорзма“, по выражению II., строит материал на переключении из плана в план, из одного тона в другой. Это переключение (так называемые „отступления“) явилось главным сюжетным средством и уничтожило однот.ость героя амплуа. Исключительной двупланности достигает П. в самых ответственных фабульных пунктах (высокий и иронический план смерти Ленского), совершенно изменяя этим роль фаблы. Вне-сюжегная „свобода“ романа подчеркнута его концом. Роман как начат, так покончен—шь заппо. Прощание с Онегиным дано на напряженном фабульном моменте. Но и последняя глава (1832) и первое полноо издание „Ешения Онегина“ (1833) кончалось „отрывками из путешествия Евгения Онегина“, которые к являются, таким образом, подлинным концом Онегина, подчеркивающим его „бескопечш сть“. Эти отрывки не только подчеркивают внесю-жетпое построение, но как бы стилистически символизируют его. Последние 140 стихов написаны в виде отступлений от одной фразы: „Я жил тогда в Одессе пыльной“.

И весь „Евгений Онегин“ кончается неоконченной фразой:

„Итак, я жил тогда в Одессе“.

Свобода романа была в его развертывании, не только сюжетном, но и стилистическом.

Собранье пестрых глав,

Лолу смешных, и олу печальных, Простонародных, идеальных.

Сравнить подоснову стиховой речи I главы (установка на светскую речь и отсюда галлицизмы) с подосновой послед“ ей главы (разговорные иитопации прозаического типа, например, „А он не едет“.., „А Татьяне и дела нет“, „А он упрям“). Свободным оказался в результате самый жанр. Вследствие непрестанных переключений из плана в план, жанр оказался необязательным, разомкнутым, пародия“ски скользящим по многим замкнутым жанрам одновременно. Он скользит но жанру прозаического романа, типа вальтер-скиттовского романа и романа сантименталыiого.

Одновременно, в силу того, что это не роман, а „роман в стихах“, выплывает пародия на герои 10 кую поэму:

„Ною приятеля младова (гл. VII)“.