> Энциклопедический словарь Гранат, страница 352 > Переутомление

Переутомление

Переутомление, как следствие деятельного состояния, свойственно всем тем тканям нашого тела, которые имеют своим назначением не слу-лсить простой мехапической опорой, а развивать строго определенную энергию. Так, переутомление может наблюдаться со стороны нервной системы, мышц, секреторных органов и прочие Однако в общелситии под переутомлением понимают обыкновенно один частный случай данного патологического состояния-утомление нервной системы. В виду этого в нилсеследующих строках будет речь исключительно только о нервном пероутомлении.

Деятельное состояние нервного аппарата, в частности головного мозга, в одпом ряде случаев обнаруясивафтся вовне особыми явлениями, устанавливаемыми объективно; таково, например, по-лоясопие человека, когда он говорит, пишет, читает вслух и так далее В другом ряде случаев внешним образом оно не сказывается ничем и сопрово-зкдается только явлениями в одной субъективной сфере, как, например, при чтении про себя, при напрялсенном мышлении в строго определенном направлении, при переживании различных эмоций, возникающих в зависимости от влияния окрузкающого мира, и так далее И в первом и во втором ряде случаев деятельное состояние нервной системы, несомненно, мозкет завершиться утомлением; однако утомление, наступающее в том и другом ряде случаев, будет по существу неодинаково. В первом ряде случаев оно является следствием не только нервного напряясения, но и напрязисения мышечнаго; во втором ряде случаев оно представляется результатом деятельности только одного нервного аппарата.

Чистая форма нервного П. мозкет иметь место при деятельном состоянии всех трех сфер нашей психики—интеллфистуальной, эмоциональной и волевой. В общежитии же под умственным П. обычно понимается П. интеллектуальное.

Интеллектуальное П. сказывается тем, что субъект утрачивает способность сосредоточивать свое внимание на определенных пунктах мышления, его воспринимаемость замедлена, процесс ассоциаций затруднен, восстановление в памяти воспринятых раньше образрв и идей совершается с большой трудностью. Степень подобной заторможенности психической деятельности может быть далеко неодинакова в различных случаях: мыслимо такое положение, когда продуктивная умственная работа становится совершенно ие-возмозкной. Валено знать еще, что интеллектуальное П. сплошь и рядом осложняется рядом болезненных явлений со стороны нервной системы чисто неврастенического характера, как то: головной болью, чувством общей слабости, упорпой безсонницей и прочие Явления эти сплошь и рядом дают себя чувствовать как раз в тот момент, когда переутомленный делает попытку напрячь свои силы с целью выполнить какую-нибудь определенную умственную задачу. Я знал одного бухгалтера, у которого мозговое П. достигало такой резкой степени, что один беглый взгляд, кинутый им на „большую книгу“ с цифрами, вызывал у него сильнейшую головную боль, лишавшую его всякой возможности вести подсчеты. — Интеллектуальное П.имеет место там, где к умственной сфере субъекта предъявляются непосильные требования, или там, где умственный труд не сменяется во-время и в достаточной мере интеллектуальным отдыхом. — П. интеллектуальной сферы взрослого лица способно сглаживаться в большей или меньшей степени под влиянием полного умственного отдыха и при осуществлении ряда лечебных мер, влияющих укрепляющим образом на нашу нервную систему; интеллектуальное П. ребенка, длительное и не сменяющееся периодически умственным покоем, несомненно, влияет гибельно на поступательное развитие его духовных сил.— При лечении интеллектуального П. на первом месте долэкен быть поставлен немедленный и притом полный умственный отдых, и только при удовлетворении этого главного требования уместны другия терапевтические мероприятия, как то: водолечение в виде морских купании, целебных ванн у минеральных источников, душей в водолечебницах и прочие Применение зкф одних аптечных средств, без одновременного отдыха, кроме вреда, не приносит решительно ничего.

И. эмоциональной сферы наблюдается далеко не так часто, как П. сферы интеллектуальной, причем главным образом оно имеет место у взрослых—по преимуществу у зкенщии. К его развитью подает повод жизнь, полная тяжелых эмоциональных пере-зкиваний. Постоянные оскорбления самолюбия, неудовлетворенное чувство любви, утрата веры в любимого человека, потеря надежды на выход из создавшагося тяжелого положения, постоянные удары судьбы, лишающие человека даже мимолетного счастья,—вот те моменты, которые чаще всего ведут к истощению эмоциональной сферы.—Внешним образом эмоциональное П. сказывается тем, что человек обычно находится в тревожно-подавленном настроении, а каждая эмоция неприятного свойства влечет за собой реакцию, степень которой не соответствует силе эмоционального переживания. При этом очень часто у субъекта появляются симптомы специального заболевания нервной системы с характером истерии, обнаруживающиеся очень бурно каждый раз, как только возникает та или другая эмоция. В общем создается такое полозкение, когда человек утрачивает способность владеть собой, не может по желанию регулировать ни своих поступков, ни своего отношения к окружающему миру, что делает невыносимой его жизнь при обычной обстановке здоров. людей.—Изменяются к лучшему жизненные условия, освобождается человек от тех влияний, которые так страшно истощали его эмоциональную сферу,—и душевное состояние его все более и более приближается к нормальному. Наоборот, там, где обстановка жизни все время остается без перемены к лучшему, ненормальный склад душевной жизни субъекта продолжает оставаться нали-Переселенческая статистика.

О размерах переселенческого движения до середины 80-х гг. прошлого столетия имеются лишь крайне неполные и приблизительные сведения. Размеры организованного переселения государственных крестьян за 1831—66 гг. определяются в 320 тыс. душ. Самовольное движение губерний достигло, например, из Тамбовской губернии, за 1838—46 гг. 7876 душ, из Полтавской в 1840—47 гг. выселилось 2180 душ. Число переселившихся в Сибирь за время 1861—1885 гг. определяется «весьма приблизительною» цифрою в 300 тыс. В частности, за время с середины 50-х до конца 70-х гг. переселение в Сибирь, по подсчетам Ядринцева, ни в один год не превышало тысячи и только в 1854, 58, 63, 70 и 72 г. превысило 500 семей: с 1874 по 1878 г. оно совершенно приостановилось. Такое почти полное прекращение переселения в Сибирь исследователи того времени объясняют громадностью расстояний, плохими путями сообщения, отсутствием сведений о Сибири, «сибирским бесправием,связанным с штрафною колонизацией» (Южаков). Авторы 70-х и начала 80-х гг. интересуются преимущественно переселением в южные и юго-восточные стопи, в Новороссию, в Предкавказье, в УфимскоОренбургский край. Этот последний привлекал переселенцев и очень благоприятною комбинацией природных условий, и выгодными условиями приобретения или арендования владельческих и особенно башкирских земель; число переселенцев к концу 70-х гг. превысило здесь 100 тыс. О размерах переселения на казенные земли Европейской России до 1881 г. сведений нет. С 1881 по 1893 г. водворено 64 тыс. душ, в том числе в Херсонской губернии 37, в Самарской 9 тыс., в пятц других губ. от 27а до 4 тыс. душ в каждой. Переселение на северный Кавказ, где переселенцы садились арендаторами на станичные и войсковия земли, началось в 60-х гг. и направлялось главным образом в Кубанскую область; в 1870 г. здесь насчитывалось еще всего только 30 тыс. переселенцев («иногороднихъ»), к 1881 г.—ужо 237 тыс., к середине 80-х гг.—300 тыс.; к началу XX века число «иногороднихъ» определялось в 800 тыс. С конца 70-х гг. начинается самовольное движение переселенцев на арендованные киргизские земли в северные уезды Тургайской области; здесь, в окрестностях Кустаная, в середине 80-х гг. возникло 10 поселков и значительное количество хуторов, с населением в 9—11 тыс. Переселение в Сибирь возобновляется с начала 80-х гг. и постепенно приобретает первенствующее значение. Уже в 1881 г., по подсчетам И. А. Гурвича, в Сибирь прошло 36 тыс., в 1882 г. 38 тыс. человек. Официальная регистрация переселения, максимально точная, хотя и не учитывающая тех переселенцев, которые следуют простыми пассажирами, без переселенческих документов, начинается с 1885 г. По данным этой регистрации размеры переселенческого и ходаческого движения, а также обратного переселения (отдельно учитываемого с 1895 г.), выражаются в следующих цифрах:

	о				Й а

	Сч		а	2	Щ
	ао			о	н а
	Я			Я
	03
				н
Года	И Ьго Я О и	« о X	а CD О (Ц	Л о 3 О а	о\| О и
	Т ы	с я	ч b Д у	ш .
1885	9	3	12
1886	11	4	15
1887	12	6	18	Й
1888	25	6	31	а
1889	27	11	38
1890	32	15	47	“а
1891	65	17	82
1892	77	7	84
1893	53	8	61	е
1894	56	1	57

Года.	Семейные переселенцы.	Ходоки.		Всего за Урал.		Обратные (семейные )		5 а и вн « си CU о а о «з о О о
	Тыс	я ч		Д У ш
1895	102	5		107		7		7
1896	177	12		189		23		13
1897	68	18		86		20		29
1898	146	54		200		16		11
1899	166	53		219		17		10
1900	161	53		214		37		25
1901	83	31		114		27		32
1902	77	29		106		20		26
1903	88	31		119		14		16
1904	37	7		44		6		18
1905	37	5		42		6		15
Итого 1895—1905	1142	298		1440		193		17
Итого 1885—1905	1509	382		1885		—		—
1906	135	78		213		9		7
1907	421	150		571		20		5
1908	650	94		744		30		6
1909	594	88		682		57		10
1910	286	37		323		76		27
1911	162	36		198		75		46
1912	177	58		235		34		19
1913	215	93		308		23		11
Итого 1906—1913	2640	634		3274		324		12
Всего 1885—1913	4149 1016		5159		517		14

К этим общим итогам надо присоединить еще: 1) цифры довольно пестрой по своему составу и неясной по своему значению категории «одинокихъ», число которых, в общем незначительное, однако правильно возрастает: в пятилетие 1896—1900 их насчитано 13 тыс., в 1901—5 гг. 21 тыс., в 1906—10 гг. 80 тыс., в трехлетие 1911—13 гг.—73 тыс., всего за 1896—1913 гг. 187 тысяч; 2) цифры морского переселения в Уссурийский край, давшего за 1883—98 гг. до 33 тыс. человек. В среднем для десятилетия, предшествовавшего открытью движения по Сибирской жел. дороге, число переселенцев вместе с ходоками не превышало 44,5 тыс., для 11-летнего периода с 1895 г. до революционного 1905 года включительно средняя поднимается до 131 тыс., для пореволюционного восьмилетия—до 409 тысяч. На общем фоне роста переселения выделяется однако три восходящих волны, разделяемия периодами резкой убыли: максимум первой волны (82—84 тыс.)—«голодные» 1891—92 гг., второй (200—219 тыс.) 1898—1900, третьей (744—682 тыс.) 1908—9 гг. Как видно из основной статьи и из второй части этого приложения, эти резкие колебания обусловливаются весьма разнообразными обстоятельствами, в значительной мере— трудно уловимыми движениями народной психологии. Но если оставить в стороне подъем 1891—92 гг., обусловленный неурожаями, то все остальные резкие изменения в ходе переселения оказываются приуроченными к тем или другим проявлениям правительственного воздействия на переселение. Сокращение переселения в 1893—94 гг. вернее всего объяснить действием ограничительного циркуляра 6 марта 1892 г., приостановившего выдачу разрешений на переселение. Рост переселения во второй половине 90-х гг.—непосредственный результат благоприятной для переселения политики комитета Сибирской жел. дороги; он прерывается в 1897 г. действием январского ограничительного циркуляра. Убыль в самые первые годы XX в., скорее всего, результат сильно развившагося в предшествовавшие годы, под влиянием льготных узаконений 1896 г., ходачества, распространившего в народных массах менее заманчивия представления о Сибири. Резкое падение переселения в 1904—5 гг.—непосредственное следствие войны с Японией и вызванного ей прекращения выдачи ходаческих и переселенческих

Итого 1885—1894 367 84 445

документовп и самой перевозки переселенцев по же л. дороге. Резкий рост переселения в 1906—9 гг., на ряду с известными мотивами народной психологии объясняется мерами и заявлениями правительства, непосредственно направленными к усилению переселенческого движения. /В сокращении движения в 1910—11 гг., на ряду с развитием аграрных мер в Европейской России и с влияпием хороших урожаев, проявилось и действие введенной с 1908 г. системы «регулированного ходачества», а в новом усилении его, начиная с 1912 г. известную роль сыграло восстановление свободы П. Рост и убыль обратного П. в абсолютных цифрах сопутствует росту и убыли прямого движения, в процентах же рост первого, главным образом, следует за рортом второго: всякое резкое усиление И. ведет за собой увеличение доли не могущих устроиться на новых местах; они возвращаются частью сейчас же, частью в непосредственно следующие годы, и резко повышающийся процент обратных отражает тогда, одновременно, и рост обратного, и убыль прямого движения.

Данные о распределении переселенческого движения по местам выхода переселенцев представлены в нижеследующей табличке.

(

СО о» о V §1 W со

СОГт-ИСиСОи-ЧиЛОО

03 СС Н N Н 00 О 05

о со и ю юиню со со о со со со о ео

>> ЮЮО)ЧииОЮ!СЮО _ V СП n см

СО О (М со см

CD ON>rl

И> о ©СОСО-0<иОСМСМ-Ч<СО _ СМ СМ 7-1 см

7J О

as > еоосм-Зсосмо-З’См

I сантиметров сантиметров I ео ти ио сантиметров © тч

So. ® О Ч F-“

В СЗ 5 Я. о

2 S В Я В S

f С е .ictf J >fJ Q.X Д О О-сиЛ ft

ooSSwKcooK

Г-7 С

О С- § >я о.

В первом пятилетии почти три пятых всего движения давал черноземный центр, одну пятую—северо-восток; заметное П. давали еще только непосредственно примы кавшие к этим двум районам средне-черноземный (малороссийский) и восточный (заволжский) район. Начиная с третьяго пятилетия, 1895—99 гг., северовосточный район спускается на одно из последних мест и уже больше не приобретает серьезного значения в переселенческом движении. Падает, но далеко не столь быстро, и роль черноземного центра, решительным соперником которого, начиная со второго пятилетия, выступает малороссийский район. П. с востока и юговостока все время неправильно колеблется—надо думать, под влиянием особенно резких здесь колебаний урожаев. В итоге за весь 29-летний период черноземный центр и малорусский район дают почти половину— 47%, с присоединением к ним вост. и юго-вост. — почти три пятых (57%) всего П. На ряду с этими коренными переселенческими районами с течением временивыступают вперед и новые. Прежде всего—западные, по преимуществу белорусские, губернии; оне появились па сцену в третьем пятилетии, когда колонизация начала перемещаться в тайгу, в первом же пятилетии XX в.стали на ряду с двумя, вышеназванными, главными переселенческими районами. Казалось, что к ним должно перейти первенство,—этого однако не случилось: в последнее пятилетие XIX в появляются два новых переселенческих района—юго-западный и южный степной; в четырехлетие 1910—1913 г. южный степной район оспаривает первенство у малорусского, взятые же вместе эти два новых района дают даже несколько высший процент всего движения, нежели два смежных с ними коренных переселенческихь района. В нижеследующей табличке, заимствованной у Н. П. Ооновского, приведены итоги движения в несколько иной территориальной группировке:

Благодаря появлению новых очагов выселения, роль черноземной полосы в П. не только не сокращается, но, напротив,—даже усиливается, роль нечерноземной заметно убывает—обстоятельство, еще сильнее подчеркивающее значение истощения в азиатской России запасов земель, соответствующих потребностям черноземных переселенцев. Внутри каждой полосы центр тяжести движения заметно перемещается: в черноземной полосе из центра па окраины—малоземельный запад и многоземельный юг и восток; в нечерноземной с юга и востока на запад; промышленный центр остается почти незатронутым переселенческим движением.

В нижеследующей таблички приведены данные о распределении переселенцев («семейныхъ») по районам водворения:

Переселенческая статистика.

Периоды. Периоды.

Губернии и области. 1896у900 и901/05 1906/10 1911/13 1896/913 1896/900 1901/05 1906/10 1911/13 1896/913

					Тыс		я ч		ДУШb.						в		%-а х
	\| Тургайская.		10		48		136		33		227		1		15		7		6		6
Степи.	Уральская.		—		0		24		11		35				0		1		2		1
край.	Акмолинская.		122		35		362		62		581		17		11		17		11		16
	(Семипалатинская.		8		2		72		21		103		1		0,6		3		4		3
ф (Семиречинская, Сыр-Дарьинская. етан- (Ферганская.		2		0		20 11 1		29 1		52 15 2		0,3		0,3 0		0,5 0,1		0,2		0,4 0,1
	гТобольская.		95		20		108		36		259		13		6		5		7		7
Кореи.	Томская, каз. зем.		96		40		226		65		427		13		12		11		12		12
Кореи.
» Алтай.	245		43		624		121		1033		35		14		30		22		29
Сибирь	Енисейская.		86		48		174		59		367		12		14		8		11		10
	Иркутская.		5		10		52		32		99		0,7		3		3		6		3
	[Забайкальская.		1		1		3		3		8		0,1		0,5		0,2		0,6		0,2
При-	Амурская.		14		13		66		16		109		2		4		3		3		3
амурье	Приморская.		6		16		130		23		175		1		5		6		4		5
	Оренбургская.		15		26		33		8		82		2		8		2		1		2
Европ.	Уфимская.		—		11		19		9		39		_		4		1		2		1
Россия.	Самарская.		—		3		17		15		35		—		0		0,8		3		1
	[Пермская.		—		0		6		0		6		—		0		0,3		0		0,2
	Прочия и невыясп.		18		5		2		4		24		0,2		1,5		0,1		0,8		0,7
	Итого		718		322		2086		553		3679

В итогах за весь период 1896—1913 гг. резко бросается в глаза, прежде всего, исключительная роль в П. составляющого южную часть Томской губернии Алтайского округа, принявшого, в сложности, почти треть всех переселенцев. На втором месте стоит Акмолинская область, принявшая около одной шестой; всего же на долю четырех областей района северных киргизских степей приходится несколько более четверти всего П. Почти столько же (29%) приходится на долю района государственных земель западной и средней Сибири—Томской, Енисейской и Тобольской губерний. Иркутская губерния и области Приамурского края приняли, каждая, от 3 до 5% всего движения, на долю же всех остальных районов приходится лишь совершенно ничтожная часть движения. Относительное значение отдельных районов мало меняется и во времени. Нельзя однако не отметить резкую убыль П. па Алтай в 1901—5 гг., вызванную ограничительной политикой кабинета Его Величества, и резкое усиление его в следующем пятилетии, обусловленное передачей кабинетских земель под заселение по указу 19 сентября 1906 г. Из числа четырех областей северной киргизской степи, Тургайская впервыф открывается для мао-совой колонизации в первые годы XX в.; заселение Акмолинской области сокращается в 1901—5 гг. за более или менее полным исчерпанием исчисленных исследованием Щербины (смотрите в тексте, 540) «излишковъ»; в следующем же пятилетии П. во все четыре киргизские области резко усиливается благодаря, с одной стороны, исчисленным новым исследованием (Кузнецова), в несколько раз более значительным «излишкамъ», с другой—благодаря более широкому развитью обводнительных работ. Роль трех западно- и средне-сибирских губерний с течением времени меняется мало: ограниченные успехи делавшихся попыток расширения полосы колонизации за счет лесных пространств этих губерний компенсируются усиленными «отрезками» из пользования старожилов. Мало мепяется, в общем, и роль Приамурского края, где свободными остаются более или менее исключительно лесные земли, мало привлекательные для черноземных переселенцев. Иркутская губерния начинает привлекать переселенцев только в самое последнее время, но и она и, тем более, Забайкалье не заняли сколько-нибудь видного места в числе колонизуемых районов.

В нижеследующей, заимствованной у Н. П. Огановаского, табличке приводятся, в процентах, данные о распределении по колонизационным районам выходцев из отдельных областей Европейской России:

В числе выходцев из областей:

% водворившихся в районах:

во- S И g Сибири, as

Черноз.