> Энциклопедический словарь Гранат, страница 354 > Персы считают Александра Македонскаго но узурпатором-иноземцем

Персы считают Александра Македонскаго но узурпатором-иноземцем

Персы считают Александра Македонского но узурпатором-иноземцем, а своим национальным шахом. Александр действительно любил Восток и азиатов и имел столицу в Вавилоне. В эпоху преемников Александра, „диадоховъ“, Иран вошел, как придаток, в состав сирийско-вавилонского царства Селевкидов и управлялся наместниками. Он подвергся сильнейшему влиянию т. н. эллинизма, тем более, что и в середине Азии основались особия греческие государства, как Греко-бактрийское, Греко-индийское, передатчики эллинской культуры азиатам. Борьбу за политическую самостоятельность Иран начал в середине III века, воспользовавшись распрями между сирийско-вавилонским государством еелев-кидов и египетским государством птолемеев. Очагом восстания против сирийских наместников явилась ко-I чевничеекая воинственная область нынешнего Хорасана, по тогдашнему Пар-фия. Имя это представляет фонетически-правильную диалектическую разновидность имени „Персия“ (Парса), и потому легко, затем, в течение полутысячи лет, послужило обозначением не только для Хорасана, но и для всего Ирана, освободившагося и объединившагося, благодаря хорасанским „парфянскимъ“ кочевникам. Вождь восставших был Аршак (260—248), и от него династия парфянских государей называется ар-шакидами (арсакидами—по греческому выговору), хотя главным борцом против греческого еелевкидского ига явился его брат и преемник Теридат I (248 — 214). Шестой аршакидь Митри-дат I (174—136), объединитель Ирана, уж величал себя древним ахеменид-ским титулом „царь царей“, а один из его ближайших преемников, союзник Суллы в войне римлян против Митридата Понтийского, гордо именуется Митридат II Великий (124 — 87). Впрочем, нося такие титулы, аршакид-ские шахи далеко не были похожи характером своей власти на какого - нибудь ахеменидскогоабсолютистического„царя царей“, „великого царя“. Напротив, в аршакидскую эпоху Иран являлся типичным феодальным государством, где наследственные правители областей (сатрапий) князья - мегистаны пользовались черезвычайно широкой самостоятельностью и не только слабо зависели от центральной шахской аршакидской власти, но и ограничивали самодержавие своего государя; главные княжеские роды наследственно и неотъемлемо занимали известные должности при дворе правящого аршакида, всегда были в курсе политики, неугодного им властелина свергали, возводили подходящого для пих. В свою очередь мегистаны не имели полной власти над меньшими аристократами-помещиками своих собственных областей; помещики в пределах вотчин тоже были феодально - самостоятельны. Первопрестольной столицей аршакидов был прикаспийский город Гекатомпил в их далекой родной Парфии (точнее—к югу от Астрабада); но практические военные соображения заставили их ре-зидировать, то есть иметь подлинную столицу, на границе Вавилонии, в г. Ктесифонте-Селевкии на р. Тигре. Перенес постоянную столицу на Тигр Ород I (66—37), в лице которого парфянское военное могущество достигло апогея. К его времени сфлфвкидскоф государство Сирия, и без того давно подломленное парфянами, упразднено было в 64 г. до Р. X. новой мировой державой Римом, именно Помпеем. Его товарищ по триумвирату, жадный Красс, не считаясь с услугами парфян Риму во времена Суллы, направил свои хищные взоры на государство Орода I, куда его влекла молва о неслыханных парфянских богатствах. Иран при аршаки-дах действительно был богат, преимущественно благодаря передаточной своей роли в международной торговле. Через Парфию проходили караванные дороги из Дальнего Востока (шелководного Китая) и из Индии в эллинистический и римский мир, и парфянские купцы ревниво хранили втайне маршруты. Появляясь с дорогими экзотическими товарами на международных ярмарках в Месопотамии, Сирии, Синайском полуострове, Египте, они оставляли впечатление крезов; а кроме того, храмы парфянского Ирана, где усердно продолжалось служение, как и до Александра Македонского, зороастрийским божествам, ослепляли всех своей роскошью, золотыми статуями, храмовыми сокровищами. В 63 г. Красс, в должности проконсула Сирии, вторгся с римским войском в Месопотамию и здесь, коварно заманенный в засаду, погиб (парфянское, т.-ф. обычное персидское, коварство вошло у римлян в пословицу). Отрубленная Крассова голова была послана парфянским полководцем в Армению, где царь Ород I справлял свадьбу своего наследника Пакора с сестрой армянского царя Артавазда M, и получена была в тот момент, когда на придворной сцене шла греческая драма Эврипида: „Вакханки“; вместо бутафорской головы Пентея, растерзанного менадами, зрителям была показана подлинная голова Красса и произвела фурор. Эго классический пример влияния эллинизма на парфянскую Азию. Гибель Красса осталась неотомщенной, а несколько лет спустя Ород I вмешался во внутренния дела Рима, сперва в междоусобную борьбу Цезаряи Помпея, потом в борьбу помпе-янцев против 2-го триумвирата. В 40 г. наследник Пакор, совместно с помпеянцем Лабиэном, вторгся в Сирию и М. Азию и, в течение одного года, завоевал эти земли для Пареии, восстановивши таким образом древне-персидские ахеменидские пределы от Ср. Азии и Индии до Средиземного моря. Положим, парфянское правление продержалось в новопокоренных странах только года два. Оно кончилось гибелью Пакора и восстановлением римской власти. А четверть столетия спустя император Август, воспользовавшись борьбою заносчивого царя Фраата IV 37—2) с его феодалами - мегистанами, сумел добиться от Фраата IV выдачи цареви-чей-заложников для воспитания в Риме (9 г. до Р. X.), то есть привел вторую мировую державу Парфию в полувае-салыюе к Риму состояние. Оь перерывами, почти 76 лет, до Нерона, отношения между двумя великими империями, Римом и Парфией, стояли так, что Римская империя имела возможность вмешиваться во внутренния дела Пар-фии, возбуждать волнения мегистанов против парфянского шаха и, в случае появления на парфянском престоле черезчур неудобного для римлян и несговорчивого государя, выдвигать кандидатуру заложника, воспитывавшагося в Риме. Так был императором Тиберием смирен очень энергичный шах Артабан III (10—40), стремившийся отвоевать Армению, от которой принужден был отказаться Фраат IV, и мечтавший опять восстановить ахеменидские пределы до Срединного моря. При Нероне, когда в Парфии правил типичный представитель начавшейся реакции против эллинизма, даровитый и твердый Волагас I (61—78),римо-пар-фянская 10-летняя война из-за Армении привела к тяжелому поражению и капитуляции римского войска приРандеена верхнем Ефрате (62); и состоялось соглашение (63), устанавливавшее дружбу между двумя великими державами. Престол Армении, это яблоко раздора, был признан за братом Волагаса I Тери-датом, с которым и водворилась в Армении славная династия армянских аршакидов; но корону армянский царь-аршакид должен был получить в

Риме из собственных рук императора Нерона. Династический блеск аршакидов на востоке принял тогда замечательные размеры. Сверх Парфии (Волагас I) и Армении (Теридат), еще и другие царские престолы были заняты царями из этой же династии: в Грузии (Адерк), в еев. Индии (известный в христианских апокрифах царь-волхв Гондофар, поклонившийся младенцу-Христу и доживший до проповеди ап. Фомы), и еще в двух, менее важных владениях (Мидии, Гиркании). На монетах Волагаса I надписи чеканены уж не греческими буквами, как водилось до этих пор под влиянием эллинизма, но своей особой азбукой, т. н. пехлевийской, то есть парфянской (выговор: „пар-фави“ вполне фонетически перешел в „пахлави“, „пехлеви“). Повидимому, этим же Волагасом I собраны сохранившиеся письменные отрывки и устные остатки священной Авесты (смотрите XXI, 341), старую каноническую рукопись которой сжег Александр Македонский при взятии Персеполя. Однако яркий иранский национализм шаха Волагаса I нисколько не мешал дружбе с Римом. Оба могущественных государства сохраняли самия сердечные взаимные отношения и при династии Флавиев (Веспасиан, Тит, Домициан). И лишь со времен Траяна, который возобновил наступательное движение Рима на восток, в частности на Армению и парфянскую Месопотамию, начались опять римо-парфян-ские войны. Прекратившись при миролюбивом Адриане, восточная война опять вспыхнулапри Марке Аврелии Философе и Волагасп 111(148—191) и с тех пор шла 60 лет, почти не прерываясь. Завершительный исход оказался блестяще-победоносным для шаха Артаба-на V (208—224). Рим, в лице императора Элагабала, должен был не только отказаться от всяких притязаний на Армению или Месопотамию, но даже уплатить военный окуп в 6 миллионов динариев (ок. 20 миллионов рублей). Однако долгая война, высоко прославившая иранскую нацию, успела подорвать силы царствующей династии, то есть арша-кидской, и ободрить феодалов. На юге государства в Фарсе (Персиде), в то время как Артабан V был занять воонными действиями на границах, выдвинулся и усилился местный вассальный царек Ардешир, который был потомком некоего Сасана, верховного жреца при зороастрийском святилище в главном городе Фарса Истахре (у древнего Персеполя). После счастливого исхода войны с Римом, Артабан V должен был выдержать несчастную для себя борьбу с восставшим Арде-широм. К 224 году династия аршаки-дов (или „парфянская“) была свергнута в Иране (в Армении она еще надолго осталась), и на иранский престол, в лице Ардешира I (224 — 242), вступила доныне эпически прославляемая династия Сасанидов (224—661), владычествовавшая до самого ислама. Об аршакид-скомъпериодеем. монографию Гутшмида (1888); Т. Моммсен, „Римская история“ (т. V, 1885); А. Крымский в 21-м вып. „Трудов по востоковедению Лазаревского Института“ (1905).

Из первых сасанидских шахов, II и III в., главные: Ардешир I (224—242), Шапур I (242—272; по греч. „Сапоръ“) и Шапур II (310—379). Унаследованная от аршакидов борьба с Римской империей сперва дала блестящий успех Шапуру I (взята Сирия с г. Антиохией у Средиземного моря, захвачен в плен император Валериан под Эдессой, 260); но ИИИапуров преемник, шах Карее (293—303), сам попал в плен и потерпел полный разгром от Диокле-тианова цезаря Галерия, и по миру 298 г. к Риму отошли и Армения и Месопотамия. Через 40 лет, в последние годы Константина Великого, из-за отнятых областей предпринял успешную войну Шапур И; и когда вторжение императора Юлиана Отступника, двинувшагося на военную столицу Ктесифонт, кончилось его гибелью (363), избранный войсками император Иовиан должен был отказаться от Месопотамии; Армения же по договору 390 г. между ими. Феодосием I Великим и шахом Бехра-мом IV Керманшахом (388—399) разделена была на римскую и персидскую. После того, почти сто лет, в течение V в., уж не было между обеими державами таких длительных войн. Внутри страны первым сасанидам пришлось отстаивать свое самодержавие от притязаний непокорных феодалов. Вассальные самостоятельные царства постепенно были упраздняемы шахами, но земельная аристократия сохранила свою силу, как и при аршакидах, и только должна была действовать сообща с другою, нововыдвинувшейся аристократией — зороастрийским духовенством. Сасанидская династия, водворяясь, прибегла и к помощи религии, т. е. жрецов. Ардешир I, добиваясь всеиранского престола,исповедывал принцип: „алтарь есть опора престола,а престол— опора алтаря“ и проводил в жизнь кле-рикальноеторжествоверыЗороастра(сл<). Зороастрийство и при аршакидах было государственной религией Ирана, но все прочия религии пользовались у аршакидов широкой терпимостью; при сасани-дах зороастрийекому духовенству предоставляется право преследовать всякое неправоверие и иноверие. Объявившуюся при Шапуре I (в день его коронации 242) гностическую ересь манихейство, пеструю смесь дуалистического парсийства с христианскими идеями, сасанидские власти должны были по настоянию жрецов подвергнуть в III веке кровавому гонению, которое лишь содействовало усилению авторитета духовенства. При Шапуре II, во время его войны с Константином Равноапостольным, даровавшим силу христианству в Римской империи, воздвигнуто было беспощадное преследование многочисленных христиан шахства. Конечно, Шапур II (очень набожный зороастриец,—при нем редакция Авесты) руководился не только религиозностью, но гораздо больше своими собственными соображениями о внешней политике; проповеди сирского епископа Афрахата (ок. 337—346 г.) ясно показывают, что месопотамские христиане с радостью ждали вторжения единоверных им римлян, как избавителей от власти язычников-персов. Однако Шапуровы гонения на христиан еще более содействовали государственному усилению зороастрийских жрецов. Земельная аристократия (феодальное дворянство) вступила с жреческой аристократией (духовенством) в тесное еди-енние, и „цари царей“ после Шапура II почувствовали себя в тяжелых тисках. Попытки трех шахов конца IV в отстоять свое самодержавие от знати кончились их свержением. Следующий шах, решительный Йездегерд I

,Грешникъ“ (399—420) вздумал не только прибегнуть к крутым мерам против феодалов, но и парализовать политическое влияние зороастрийского духовенства предоставлением прав христианам. За эту „грешность“ он пал жертвою заговора, а народу было объявлено, что шаха поразил разгневанный персидский Бог. Его сын, Бе-храм ВГур (420—438), прославленный романтической поэзией, при вступлении на престол дал обещание править Ираном не как отец, а по старому, в согласии со знатью и жрецами. При нем и при его двух преемниках, Йездегер-дгь II (438—457) и Фирузгь (469—484), государству пришлось выдержать тяжелую борьбу со среднеазиатскими (бактрийскими) исочевииками-хефталитами, или белыми гуннами. В сражении с ними пал и шах Фируз (484), и царь хефталитов взял его дочь в свой гарем; насильственный этот брак содействовал потом установлению добрых, родственных отношений между государями. По отношению к христианам Фируз начал было преследования, но, незадолго до гибели, убедился, что христиане-арамейцы Персии (сирия-нф) склонны к учению Нестория, жестоко гонимому в православной восточноримской империи, и содействовал созыву Бет-Лапатского (Гондишапурска-го) собора 483 или 484 г., на котором исповедание Нестория было признано за официальное для персидско-подданных сириян. С этих пор христиане-си-рияне, как надежные верноподданные, больше уж не страдали в сасанидской Персии, напротив—свободно в ней развивались и принимали живое, органическое участие в ея культурной жизни. Сын Фируза Кавад I (489—531) для ослабления и родовой ижреческой знати начал было поддерживать (ок. 490) коммунистическую проповедь Маздака, смесь зороастрийства, персо-христианского манихейства и буддийства, с яркой, наступательной враждою против богатых и имущих классов. В 496 г. маги и аристократы низложили Кавада. С помощью войск своего свойственника, царя хефталитов, Кавад возвратил себе царский престол (498—499), но уж больше не производил опытов с мазда-визмом. А лет 30 спустя наследник

Престола Хосров Ануширван предпринял кровавое массовое истребление этих коммунистов-сектантов (528— 529). Высший блеск сасанидской державы и золотая пора персидской пехлевийской литературы—почти полувековоо правление Хосрова I Ануширвана (531— 679), прозванного „Правосуднымъ“. Када-стральные его меры установили черезвычайно необременительную для плательщиков и очень доходную для казны систему поземельных налогов, которая и много веков спустя считалась идеальной; арабские халифы приказывали переводить кадастральные книги Хосрова I Ануширвана на арабский язык для практического руководства свойм податным чиновникам. В правлении Хосров иИАнуширванъопирался назнать и на зороастрийских жрецов; но, мощная личность, сумел это соединить с величественным самодержавием и с покровительством христианам, Сирская литература которых тесно переплеталась тогда с пехлевийской. Равным образом, долголетния военные действия против Юстиниана Воликого и Юстина II (возобновленные еще отцом его Кавадом I) он сумел соединить с истинным почтением к греко-римской культуре.Последниеафин-ские философы-неоплатоники, подавленные указом Юстиниана Великого 629 г., переселились к Хосрову I в Ктеси-фонт в полной надежде найти при его дворе царство философии; и в договоре шаха с византийцами гарантирована была для этих философов на их родине свобода веры.Сверх успешной войны против византийцев (имевших даже Велисария), когда Хосрову 1 Ануширвану удавалось доходить до Средиземного моря и, подобно ИЛапуру I в III веке, брать Антиохию (540), или наносить византийцам поражения на кавказском побережья в Лазистане,— шах и на востоке сумел положить конец опасному хефталитскому царству при помощи новопоявившейся народности тюрков, которые вторглись в Среднюю Азию из северных степей (ок. 560), и васеально присоединил к сасанид-ским владениям южную Аравию, область Иемен (ок. 570 г.). Его сын Хор-мизд IV (579—590), в противность отцу, не пожелал ладить с дворянствоми духовенством, и покровительствовал низшим классам; аристократы, воспользовавшись ссорой шаха с его заслуженным полководцем Бехрамом-Чу-бином, которого разбили византийцы у Кавказа, свергли Хормизда IV и возвели его сына Хосрова II Первиза (690— 628). Но они не могли помочь Хосрову II против Бехрама-Чубина, который объявил себя шахом. Хоеров II бежал в византийские пределы и умолил императора Маврикия, человека незнатного происхождения, водворить его на отцовском троне и титуловаться за то—шахским „отцомъ”. Маврикий с византийскими войсками ввел своего названного „сына” в столицу Ктеси-фонт (591). Для народа правление Хосрова II было крайне разорительным; нуждаясь в деньгах ради своей чудовищной роскоши, шах допускал жестокие вымогательства. Между тем в 602 г. названный отец фго Маврикий был низложен и убит Фокой, и Хоеров II Первиз, для отомщения убийце объявил Византии войну, которую продолжать пришлось уж не Фоке, а Ираклию (604). Война, несмотря на изнурительность ея, сперва пошла с поразительным торжеством для персов; в 613 году завоевана была Сирия с Палестиной (614), причем отослано в Ктесифонт Животворящее Древо; покорен был Египет (правда лишь на четыре года, 614—618); в Малой Азии персидские войска стали лагерем в Халкедоне против Константинополя и грозили византийской столице (619—620; 626). Однако с 623 г. военное счастье понемногу обратилось к Ираклию, действовавшему в М. Азии, и в 628 г. перепуганный Хоеров II Первиз бежал из своей столицы Ктесифонта, перед которою внезапно появился Ираклий. Вельможи составили заговор; в нем приняли участие и высокопоставленные христиане - нфсториане, питавшие злобу против шаха за его прокровительство монофизитам. Гордый Хоеров II, царство которого во время войны почти равнялось Ахемеиидскому, был осужден новопоставленным шахом (своим родным сыном, Кавадом II Шируйе) и казнен (29 февраля 628 г.). Последовало смутное десятилетие. Страна совершенно была истощена, не было нифинансов, ни порядка. Отдельные вельможи-честолюбцы, в борьбе между собой, каждый год или чаще то возводили, то свергали шахов—детей или женщин. Последним был возведен мальчик Иездегерд Ш, в конце 632 года, а в 633 г. началось завоевательное наступление арабов на Иран. Битва при Кадисии в Вавилонии (637) сделала арабов обладателями Месопотамии и столицы Ктесифонта; битва при Нихавенде в Мидии (ок. 642) передала в их руки зап. Иран. С падением первопрестольной столицы Персеполя-Истахра (660) и гибелью скитающагося Иездегфрда III (661) под Мервом—власть саса-нидов могла считаться окончательно упраздненной. Иран вошел в состав халифата. О сасанидском периоде см. Не.льдеке-, „Aufsatze zur persischen Geschi-chte” (1887; есть англ, и франц. переводы); статья Юсти в „Grundriss der irani-schen Philologie” (II, 1896); А. Крымский; „История Сасанидовъ” (1905); K. Иностранцев, „Сасанидские этюды” (1909).

Завоеванный арабами, Иран стал управляться халифскими наместниками; часть населения, преимущественно высшие классы, нашла выгодным принять религию победителей, ислам. Прошло лет 200 после покорения страны, когда, в 821 г., хорасанский наместник Тахир, родом знатный перс, счел центральную багдадскую власть достаточно ослабленной, чтоб объявить себя фактически независимым от багдадского халифа (тогда царствовал Маму н, сын Харуна-ар-Рашида). Тахирова династия, очень культурные Тахириды (821—883), продержалась полетолетия, держа себя к халифату лишь по-вассальному; выплачивая ежегодно в Багдад 40 миллионов дирхемов. Тахириды имели и своих собственных вассалов: одних—на юге Каспийского моря, других за р. Аму-Дарьей, в т.-н. Заречьи (Мавфраннахр), где Самарканд, Бухара, Фергана и др. Сменили Тахиридов Саффариды (867—903), демократическая династия, состоявшая из бывшего медника („саффар”) Якуба ибн-Лфйсаи его брата-погонщика Амра-ибн-Лейса, которые выдвинулись как атаманы разбойничьей шайки в Систане (близко к нын. Афганистану). Саффариды не платили никакой дани халифу и даже наступали на столицу Багдад. Амр, считая себя тахиридским преемником во всех отношениях, попытался подчинить себе и бухарских эмиров-Оя-ма-нидов (819—999), которые прежде вас-сально подчинялись владетелям Хорасана тахиридам. Но выдающийся эмир-саманид Исмаил (892—907) напес Амру поражение (900) и соединил в одно огромное государство и свои и саффаридские земли, с пределами от Бухары до Персидского залива, и от границ Индии до окрестностей Багдада. Пределы эти, впрочем, в течение×в понемногу сокращались у саманидов в силу возникновения еще двух персидских владений—прикаспийского Зия-ридского (928—XII в.) и западно-Иранского Бовейхидского (932—1055). Из них зияридское вассалыю возсоединилось с саманидами (944); но братья-бо-вейхиды, шииты, возрастали в могуществе. Они завоевали халифскую столицу Багдад, причем взяли безсильного багдадского соннитского халифа в свои руки (945), и выдающемуся бовейхид-скому государю Адод-ад-довлг (949—983), резидировавшему в Фарсе, в г. Ширазе, подчинялась вся западная и южная Персия от Месопотамии до пределов Индии—Синда, а из арабских земель, сверх Месопотамии, часть Аравийского полуострова: у Пфрс. залива Оман и далее по Индийскому океану Иемен. И бовейхидская, и несравненно больше, саманидская династия×в содействовали высокому всестороннему процветанию своих областей. Это время— также расцвет перси дек. литературы, на ново-персидском языкевместо устаревшего аршакидско-сасанидского „пехлеви”. К концу×в выдвигается на крайнем востоке (в нын. Афганистане и сев. Индии) враждебное высококультурным саманидам солдатско-варварское султанство Газневидское (962—1187). Основано оно было в г. Газне беглым опальным хорасанским воеводою са-манидов Алптегином (962), который до воеводства успел выслужиться из купленных тюрков-гвардейцев; но раздвинуто оно было в своих пределах, особенно в сторону Лагорской Индии, его зятем, тоже из купленных тюрков-рабов, Себоктегином (977—997) и сыном того Махмудом Г аз-1

невидским (998—1030). В 999 г. Махмуд сговорился с северо-туркестанским князем („илек-ханомъ”) из династии караханидов, и оба тюрка произвели раздел ослабевшей саманидской державы так, что Правобережье Аму-Дарьи (бухарское Заречье) досталось илек-хаиу, а Левобережье (Хорасанское воеводство с г. Гератом)—газневиду Махмуду. С тех пор в Мавераннахре навсегда кончилось господство старинного арийского элемента, и господами, вплоть до русских времен, остаются там тюрки. А Махмуд подчинил себе еще Харезм (Хиву) и Зияридский При-каспий, да к концу жизни отвоевал часть бовейхидских владений, до Испахана и Рея (Тегерана). Все его царствование-триумф гениальной военщины; завоевания—беспощадные пожары и разорения; правление—сплошное вымогательство. Любви к тюрко-газневидскому владычеству нигде у населения не было. И едва этот повелитель Индии и вост. Ирана умер,—первого же натиска новых тюрков, сельджукской орды из-за Сыр-Дарьи (1035—1040), достаточно было, чтобы власть тюрков-газнфви-дов вмиг рухнула, при полном безучастии населения, которому все равно было попасть вместо одного турецкого хозяйничанья под другое. В Хорасане, куда сельджукская орда прежде всего устремилась, преемник Махмуда Посуд (1030—1041) потерпел решительное поражение под Мервом (1040). Вождь сельджуков Тогрул-бек, вполне примитивный варвар-помад, велел поставить трон на месте битвы “и тут же принял присягу, как государь, сменивший газневидов. В то время как другой брат Чагры-бек (отец Алп-Арслана) окончательно отвоевывал вост. Иран от газневидов, вытесняя их к границам Индии и в индийский Лахор, сам Тогрул-бек занялся далеко не легким покорением бовейхидских владений, то есть зап. Ирана, и в 1055 г. вступил в Багдад. При его преемниках Алп-Арсланг (1063—1072) и Меликълиахт (1072—1092) сельджуки завоевали Армению (плен императора Романа IV Диогена, 1071), М. Азию, Сирию с Палестиной, Аравию, смели все династии, заставили признать свою власть и в караханидском Туркестане,—и Мелик-шах владел империей, обнимавшей в себе полти всю мусульманскую Азию. Он, в противность грубому отцу и деду, был человек образованный, воспитанный в культурно-персидском духе. Воспитатель его Низамольмольк состоял полновластным визирем и при Алп-Арслане и при своем питомце. Под его замечательным руководством население сельджукской империи оправилось от того турецкого лихолетья, которое причинили сперва Махмуд Газневидский, потом первые завоеватели-сельджуки. В умственном отношении эпоха визирства Низамоль-молька при Мелик-шахе—золотой век персидской культуры и литературы, не ниже саманидского. Но в системе управления таился зародыш распада. Центральной административной областью был Хорасан; прочия области предоставлены были в удельное пользование отдельным членам сельджукской династии; кроме того, служилое сословие (офицеры и генералы войска) получали в наследственное феодальное пользование вотчины (тиюль, тимар),—черта, от крепостнических последствий которой не вполне избавилась Персия и доныне. В это же время последние остатки прежнего сасанидского феодального рыцарства сумели, повидимому, сплотиться под религиозным знаменем исма-шгатства-аесасинства, как последователи Хасана-Саббаха (смотрите XXII, 163/165), и заняли то там, то сям, преимущественно в прикаспийских горных краях, крепкие замки, из которых могли грозить сельджукским подданным и властям. Жертвой тайных ассасин-ских убийц пали и визирь Низамольмольк и, вероятно, сам Мелик-шах (1092). Единство империи кончилось. Весь XII в заполнен в Иране удельными сельджукскими междоусобиями, разорившими страну, обезсилившими династию. В зап. Иране сельджукские удельные властелины попали под власть своих маиордомов— „атабеков “. Образовались атабекства:салгаридскоевъФарсе(1148— 1287; здесь поэт Садий), два в «Нуристане (1148—1339), зенгидское в мосульской Месопотамии и сев. Сирии (1127—1250), пехливанидское в Азербейджане с прилегающими сев.-зап. областями (1136 —1225) с вассально-пехливанидским персидским шахством Ширван-ским (тут романтический поэт Низа-мий). Живое участие в усобицах принимали и ассасины, и багдадский халиф, успевший политически оправиться; кроме того, при зап.-иранских раздорах и политическом ослаблении мусульман внезапно выдвинулась Грузия с ея зна-мен. царицей Тамарой (1184—1203), кот. захватила г. Тебриз (Тавриз) и ряд др. пунктов в Азербейджане. В вост. Иране (Хорасане и др.) сперва много лет властвовал последний великий сельджукский султан Синджар (1097—1157), сынъМелик-шаха; ему вассально подчинялись Харезм (Хива), и афгано-индийское государство Газнфвидское, от которого, въсвою очередь, вассально зависело западно-афганистанское горное княжество Гур. Когда в борьбе с нахлынувшими из средней Азии на Хорасан тюрками-гузами погиб Синджар (1157) и было истреблено его потомство (1162), наступила в вост. Иране с сев. Индией крайне запутанная полувековая усобица, в которой выдвинулись с одной стороны харезмшахи, с другой стороны упразднители газневидов гуриды. В 1204 г. харезмшах Мохаммед II ибн-Текеш (1200—1221) покончил со вторгнувшимися гуридами, после чего восстановил для себя бывшую державу Синджара, только в еще больших размерах. В харфзмшахскоф государство вошел не только весь вост. Иран с бухарским Туркестаном, но и часть зап. Ирана, до Мидии включительно, так что грозный харезмшах, шиит к тому же, оказался очень неприятным соседом багдадского соннитского халифа. Начавшаяся между ними борьба прервана была сокрушительным нашествием монгольских полчищ Джингиз-хана (с 1219), которые своим губительным потоком все смяли и перевернули все отношения. Вся Азия стала монгольской. При разделе наследия Джингиз-хана между детьми его, Иран с М. Азией достался в потомственный удел Ху-лагу-хану (1256—1265), который окончательно завоевал всю страну, причем истребил грозный всеобщий бич—асса-синов (1266) и, к злорадству шиитов, упразднил багдадский халифат (1258). Багдад сделался обычной зимней резиденцией династии хулагидов (иначе

„иль-хановъ“) во время ея менее чем столетияго существования, а летним местопребыванием и столицей был г. Тебриз в Азербейджане. Хулагиды довольно быстро оперсиянились и приняли ислам. Самый замечательный из них—ильхан-Газан (1296—1304); он придумывал такое государственное устройство, в котором интересы кочевников-монголов и оседлых жи-телей-персов объединялись и сливались бы. Визирем у него и у его преемника шиита Олцзайту (1304—1316; иначе Мохаммед Ходабенде) был омусульманившийся еврей-врач Решидфддин, историк. Это лучшая пора монгольского владычества. Сын Олцзайту Абу-Сеид (1316—1336), который вступил на престол малолетним, оказался последним монгольским государем всего Ирана. После него в течениеХИ V века Персия разбита на множество мелких самостоятельных владений. Главную власть приобрели два, враждебные друг другу: монгольские воеводы Дже-лаириды на северо-западе (1336—1411) и чистые персы Мозаффериды на юге (1313—1393). У Джелаиридов, как уиль-ханов, столицы—Багдад и очень разбогатевший торговый Тебриз в Азербейджане; у Мозафферидов (с 1363 г.)— бывший атабекский Шираз в Фарсе, обрисованный у Хафиза как цветущий сад роз и соловьев. Кроме них, процветал выдвинувшийся в течение объединительного монгольского периода восточный г. Герат; он, управляемый полуафганской мелкой династияй Куртов, сделался узловым пунктом купеческих дорог между зап. Азией, Туркестаном, Китаем, Индией. Все разрозненные междоусобные владения XIV в пали под объединительным мечом среднеазиатского тюрка с вымышленной монгольской генеалогией, беспощадного Тимура (1370—1406; р. в 1336 г.). Тимур завоевал всю мусульманскую Азию от Аральского моря до Персидского залива, от рубежа Китая и ограбленной им Индии до границ Египта, Мраморного моря и Москвы. Производя всеобщий разгром, он добычу, например из богатой Индии, свозил в свой любимый город Самарканд и Бухару и богато обстраивал их. Однако у наследников Тимура в XV в не остался столицей Самарканд; главные Тимуриды жили в Херате, каковы Шахрохъ{1405— 1447), Абу-Сеид (1452—1469), Хосейн-Бейкара (1469—1606). Все три — очень культурные люди, непохожие на своего свирепого родоначальника. Из них лишь Шахрох Тимурович был всеиранским владыкой, а у прочих Ти-муридов власть сохранилась лишь в вост. Иране. В Иране же западном, с гг. Тебризом и Багдадом, распоряжались в XV в азфрбейджанские туркмены, причем туркмены чернобаран-ные вели распрю с туркменами бело-баранными, и окончательный перевес достался вождю белобаранных Узун-Хасану (1467—1478). Этот современник османского султана Мехеммеда II, завоевавшего Константинополь, очень был ценим европейцами; венецианцы и римские папы заключали с ним договоры о совместных действиях против Турции, которая своим соннитством не была единоверна горячему шииту Узун-Хасану (Тимур и Тимуриды тоже были шиитами). Когда в конце XV в белобаранной династии начались смуты, государем сделался один из близких свойственников Узун - Хасана, потомок шиитских имамов шах Исмаил I Сефевий (1499—1624). Ему удалось, путем войн, захватить и тиму-ридский зап. Иран, т. е. объединить всю Персию, с титулом „царь царей“, и она с тех пор до нынешних времен, если не считать судьбы окраин, остается почти все тою же, неразъединенной монархией. Государственным ея исповеданием Исмаил I и его династия Сефевиды (1602—1736) окончательно установили шиизм, и, заменивши принцип национальный принципом религиозным, скрепили под дружным знаменем шиитства и турецкие и персидские элементы. Обиходным языком династии был тюркский-азербейджанский.и столица первых Сффевидов была в Тебризе; подданные им тюрки-шииты явились лучшими, храбрыми воинами в их постоянных войнах с соседними тюрками-соннитами: османами в Мал. Азии, разбойниками-узбеками из Средней Азии (Хивы и Бухары). Впрочем, шиитский пыл воинов Исмаила I и Тахмаспа I (1624—1576) не помешал крупным успехам современных имосманских султанов Селима I Грозного (1512—1520) и Сулеймана I Великолепного (1520—1566). Исмаил, выступивши мстителем за массовое избиение шиитов в Мал. Азии, был наголову разбит при Чалдыране (1514), а от Тахмаспа османы отняли Армению до Вана и Багдад с заповеднейшими шиитскими паломническими святынями—Не-джефом и Кербелой (1534). Трех наследников Тахмаспа солдаты-, кызыл-баши“ возводили и низводили по своему усмотрению (1576—1586). Лишь шах Аббас I Великий (1587—1628) сумел отвоевать (1623) шиитские святыни для Персии, и то временно, лет на пятнадцать. Для устранения власти войска над государями, Аббас I ввел военную реформу, в силу которой шахская дружина состояла из кызылбашей не одного племени, а всех. Прославили Аббаса I Великого административные его реформы, клонившиеся к водворению порядка и правосудия в стране, строительная деятельность в новоизбранной столице Испахане и в провинциях, улучшение путей сообщения (каравансе-раи, шоссе, мосты), широкое покровительство литераторам и ученым, которых собралось вокруг него множество, выделяющееся, если не качественно, тохоть количественно; шах интересовался и знаниями светскими, не только улем-скими-духовными. Дорожа развитием ремесл, шах насильно переселил в столицу целую колонию армян-реме-сленников из Азербейджана. С зап. европейцами (англичанами, португальцами) велись у Аббаса Великого дипломатические сношения из-за гаваней на Персидском заливе. В семье, однако, этот государь был подозрительный деспот и ослабил умственные способности своего преемника опиумом. Оттого династия Сефевидов выродилась, и весь XVII в занят совершенно ничтожными и слабохарактерными шахами. Последний из них Солтан-Хо-сейн (1694 1722), всецело находившийся под влиянием шиитских нетерпимых мулл, не сумел подавить восстания афганцев. Наконец, эти грубые воины-разбойники подступили к его столице Испахану, взяли ее осадой и заставили шаха собственноручно короновать афганского вождя Махмуда (1722).

Уцелевший от афганской резни сефе-вид Тахмасп II (1722—1731) бежал в еев.-зап. окраины и обещал Петру Великому отдать прикаспийское побережье русским, если они ему вернут престол. (Подробнее о русско-перс. отношениях в это время см. XXIII, 35/36). Но тут же к нему в Мазендеран явился с предложением услуг начальник разбойничьей шайки Надир, по происхождению тюрк-афшар (род. в 1688 г. в Хорасане) и, действительно, к 1730 г. изгнал афганцев. Два года спустя Надир был уже полновластным регентом, а еще через четыре года сам вступил на персидский трон под именем Надир-шаха (1736—1747). Его сравнивают с Наполеоном-Бонапартом. Надир поднял военную славу Персии на весь мир. Особенно прогремел его грабительский победоносный поход 1738—1739 на великомогольскую Индию, куда укрывались афганские беглецы; взявши Дехли, Надир-шах отправил в Персию груды драгоценностей и отпраздновал в Дехли своио свадьбу с дочерью Великого Могола. Покорена была узбекская Хива и Бухара, отняты зап. окраины у Турции. Желая легче завоевать всю Османскую империю (соннитскую), он объявил отмену шиитства в Персии и возвращение к соннитству. Когда, сверх этого, Надир-шах всех против себя вооружил безумной кровожадностью,он пал жертвой заговора (1747). После него 13 лет терзала Персию анархия; афганцы с этих пор — самостоятельное государство. Светлой полосой было регентство вождя зфндов,благороднагоДергшв-хана (1760—1779), резидировавшего в Ширазе. Раздоры в семье Керим-ха-на после его смерти облегчили торжество озлобленному скопцу Аге-Мохам-меду, основателю ныне правящей ка-джарской династии. Он был из ханского рода мазендеранских тюрков-каджаров и, бежавши из Шираза, где жил заложником, объявил себя независимым в Мазендеране и свыше десяти лет вел войну с зфндидамн. В 1791 г. столица Шираз изменила последнему зендиду Лотф-Али-хану (1789—1794) и призвала Агу. Лотф-Алихан бежал в Керман, и там его захватил и замучил Ага-Мохамвед

(1794), а жителей Кермана вфлелъ|подверг-нуть поголовному избиению или ослеплению. Шах-каджар, отныне неоспоримый „царь царей“ Ирана (1794—1797), лично взвешивал доставленные ему груды глаз, которых, говорят, оказалось 70.000 пар. Поход Аги-Мохам-меда на Тифлис (1795) из-за тяготения Грузии к России сравнивается со Страшным судом. Через два года, во время нового, такого же ужасного похода на Грузию, Агу-Мохаммеда убили под Шушей двое его приближенных слуг, которым он с вечера заблаговременно объявил, что сегодня, ради праздника пятницы, пусть еще они ему послужат, а завтра он их казнит (1797). Наследовал Аге-Мохаммеду его племянник Фетх - Али - шах (1797— 1834), с резиденцией не на юге, а в сев. Персии, в г. Тегеране. При нем началось дуалистическое иностранное влияние на Персию, со стороны англичан и русских, и пребывание послов в Тегеране. Две русско-персидские войны кончились первая миром Гюлистанским (1813), по которому к России отошла добровольно поддавшаяся Грузия и восточный Кавказ, вторая—миром Турк-манчайским (1828), отдавшим в русские руки существенную часть Армении, с патриаршей столицей Эчмиадзином. Грозившая третья война, из-за убийства русского посла Грибоедова в Тегеране (1829), была улажена извинительным посольством Хосров-мирзы в Петроград. (Подробнее о русско-пфрс. войнах в период 1795—1828 г. см. XXIII, 37/40). Предполагавшийся наследник престола, талантливый и просвещенный Аббас-мирза, который проникся европейским духом под влиянием английского посольства, рано умер, и после Фотх-Али-шаха воцарился слабоумный и реакционный внук Мохаммедь-шах (1834—1848). Борьба русского и английского влияний рельефно выразилась при войне шаха с Афганистаном, когда афганскому эмиру помогали англичане, а осадой Герата руководили русские офицеры с русским послом Симоничфм во главе (1837). Насиреддин (1848—1896) начал свое полувековое царствование с массового кровавого избиения прогрессивной секты бабидов, но все ж принужден был ввести в Персии кое-какие реформы в европейском духе. Сам он несколько раз побывал в Европе. В международной политике преобладало при нем влияние России, не Англии. Во время неудачной для русских Крымской войны шах вступил в неудачную войну с Афганистаном из-за того же Херата, ключа к Британской Индии; во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг., где Англия помогала османам, Персия угрожала войском османскому Багдаду, и зато при Дележе разгромленной Турции к Персии отошел пограничный Котурский округ. Инструкторами персидского войска со времен Насиреддина и доныне остаются русские казачьи офицеры, полковники и генералы, причем их служба в Персии считается государственной русской. Русская промышленность, через Кавказ с его проведенными железными дорогами, нашла себе в сев. Персии хороший рынок для сбыта; в главных персидских городах учреждены российские правительственные „учетноссудные“ банки. Для своих подданных Насирфддин остался ненавистен за свой жестокий деспотизм. Духовенство его ненавидело за слабия попытки реформ (хотя сам шах остался чистейшим грубым азиатом) и за усиление гяурского влияния; народу же невтерпеж стало обнищание и бесправие, при наличности почти крепостной зависимости от помещиков. Развилось подпольное брожение; часть агитаторов жила за границей.Первоначально агитация шла за культурное обновление страны, за духовное сближение с Европой и была направлена не столько против политического деспотизма, сколько против реакционного понимания мус. религии и против гнета умственного. Среди масс простого народа широко действовало тайное сектантство—бабизм (перешедшее к 1870-м гг. в новую высокопередовую стадию—бехаизм); духовный глава секты Бехаоллах жил в прибрежной Палестине, а его миссионеры имели (и имеют) открытый очаг в русских пределах, с центром в Асхабаде. Среди интеллигентов, побывавших в Европе, широко распространилось франц. масонство с 1860 гг.; тайные масонские ложи,мечтавшия о благах духовной свободы и цивилизации,

включали в сфбя нф только людей мысли, но и правительственных деятелей, министров; первую масонскую ложу основал Молькем-хан, вернувшийся из Рима, где он был персидским послом. Молькем-хан был, наконец, выслан из IL, после того как масонская депутация дерзнула просить у шаха реформ. К концу царствования Насиреддина стала раздаваться то там, то сям среди интеллигентов пропаганда насильственной политической революции,—повидимому, живой сколок с русской террористической пропаганды. Большую известность имел политический авантюрист шейх Джемал-еддин, которому удавалось получить аудиенцию и в Спб. и в Константинополе. Он же оказался причастенък заговору на жизнь престарелого шаха Насиреддина, который погиб от револьвера убийцы (мирзы Ризы) в мае 1896 г.

На престол вместо отца, жестокого душей и достаточно твердого деспотическим характером, вступил мягкий,слабохарактерный и болезненный его сын Мозаффереддин (май 1896 — дек. 1906). В то время, как Англия, занятая бурской войной, ощутительно теряла свое влияние в П., Россия имела возможность значительно его усилить. Громадный авторитет приобрели взгляды русского посольства (Власов, Шпейгер, Гарт-виг) и консульств; важное значение получили русские военные начальники пер-сид. войск; взрослый наследник престола Мохаммед - Алий выписал из России учителем Шапшала. Огромные для средств П. денежные займы (сперва 22 миллионов руб. в 1899—1900 г., потом-еще), которые заключил шах Мозаффереддин в Спб., должны были заставить П. все больше считаться с экономическими интересами русских; главный директор русского Учетно-Ссудного банка в П. (Грубе, Остроградский) пользовался первостепенной политической силой; русские чиновники получили широкий доступ в П.; открылись отделения У четно-Ссудного банка по провинциям; русские инженеры и контролеры взяли заведывание готовыми и строящимися дорогами, доходными промыслами (рыбными и др.). Таможни, по совету русских, переданы были бельгийцам, и начальник таможен и почт Науссделался министром финансов, олпа-ко, вместе с тем предметом ненависти для народных бедных масс. В результате, народ впал в разорение от новых налогов и пошлин, стал голодать и нищенствовать; а пере. сановники и губернаторы, получая свои должности путем откупа с правом так называемым „кормления“, в свою очередь содействовали народному разорению. Особую ненависть масс вызвал алчный и жестокий принц крови ата-бек Эйнеддовле, которого Мозафферфд-дин, на б-й год своего царствования, назначил в первые министры. Он имел неосторожность раздражить и духовенство. В октябре 1906 г., когда из России шли известия о развитии так называемым политической забастовки (железнодорожной и др.) и когда дарован был указ 17 октября о созыве Госуд. Думы, Эйнеддовле распорядился нарушить святость „беста“, то есть права неприкосновенного прибежища для преступника, в доме одного уважаемого кирманского „моджтехида“ (одного из членов сословия высшого ученого духовенства), и даже сам моджтфхид был отколочен палками по пяткам. Кирманское духовенство обратилось с негодующим протестом к тегеранскому, и все духовное сословие в П. заволновалось. Вступивши в переговоры с купечеством, которое страдало от таможенных Ииаусовых пошлин, муллы постановили своего рода политическую забастовку: купцы закроют свои лавки, а духовенство уйдет в святую паломническую обитель Шах-Абдольазнм (невдали от Тегерана) и там всей массою сядет в „бестъ“ и не выйдет, пока нф будет дан указ („дестхаттъ“) о судебных и финансово-административных реформах, вместе с смещением Науса, о конституции не было еще прямой речи. После двухмесячного сидения в „бесте“, духовенство 29 дек. 1906 г. с торжеством могло выехать из святилища в Тегеран: „дестхаттъ“ о реформах был исторгнут. Нотак как атабек Эйнеддовле медлил с исполнением обещания, то весною 1906 г. тегеранские муллы для противоправительственной проповеди воспользовались священным месяцем Мохарремом, когда паства тол-

Пится в домах моджтехидов ради чтения страстей дома Алия и для совместного религиозного плача („тезие“). Атабек распорядился прибегнуть к арестам проповедников и к вооруженному разгону религиозной толпы. При арестах и разгонах было убито несколько „сфйидовъ“, людей священной крови. Опять воспоследовало соглашение духовенства и купечества: духовенство отправилось в священный „бестъ“ г. Кум, а купечество, около 12.000 человек, село в „бестъ“ в здании английского посольства. В разных других городах П. повторилось то же, причем бестами служили мечети. На этот раз требуемо было смещение всесильного безконтрольного атабека Эйнед-довлф и дарование указа о представительном, конституционном праь тении. От больного шаха Мозаффереддина атабек долго скрывал это движение; наконец, почти все министры, во главе е Наиб-ос-селтенф, посвятили шаха в то, что творится. Эйнеддовле был удален, и 26 сентября 1906 г. издан был указ об учреждении „меджлиса“ (парламента). Тегеранцы вернулись из бе-етов в столицу. В дек. 1906 г. последовало открытие меджлиса, а 26 дек. «кончался шах Мозаффереддин.

Ему наследовал его старший сын Мохаммедь-Алий (1907—июнь 1909), 36 л. человек, тупой, умственно ограниченный, мелочно-мстительный, безразсуднохищный. В качестве престолонаследника („велиахдъ“) он, согласно принятому для наследников обычаю, был правителем Азербайджана и резиди-ровал в главном городе страны Тебризе; здесь он вел себя как представитель крупных помещиков и прославился искусственным вздутием цен на хлеб, вызвавших голод в населении. Избрание его Мозаффередди-ном в престолонаследники состоялось не в согласии с государственным законом, потому что мать Мохаммеда-Алия была не из каджарского рода; по точному смыслу закона наследником должен бы быть третий сын Мозаффереддина, Шоа-эс-селтене. Отрицательно относился к правам нового шаха и еще один сын Мозаффереддина, храбрый Салар-эд-довле, правитель Луристана, успевший создать себе тесные связи среди храбрых кочевников курдов и луров. Мохаммедь-Алий, по вступлении на престол, послал брату приказ об удалении — и Салар-эд-довлф с помощью кочевников поднял восстание (1907—1908). Он уверял, будто восстает в защиту конституции, которую хочет попрать его брат шах. А тот, подстрекаемый каджарскими принцами и другими влиятельными лицами, сулившими ему легкую победу над новым строем, действительно все более приходил в негодование от законодательной деятельности мфдяошса. Народные представители, избранные в члены меджлиса, правда, в сущности только от духовенства и купечества крупных городов П. и съехавшиеся в Тегеран, пожелали в апреле—мае 1907 г. быть учредительным собранием, тогда как шах с трудом мирился с мыслью даже о совещательном характере меджлиса. Принципиальное возражение Мохаммеда-Алия, что его отец Мозаффереддин был болезнен и слабоумен, и потому учреждение им меджлиса не должно иметь силу непреложного закона, встречалось с ядовитым указанием, что, пожалуй, в таком случае придется считать незаконным и престолонаследие Мохаммеда-Алия, проведенное волей Мозаффереддина в ущерб явному закону Фетх-Али-шаха. Парламентская борьба шахского правительства с меджлисом в течение 1907 г. имела отражение и в жизни провинций. Во всех городах установились свои „энджомены“ (букв. „собрания“, „комитеты“), которые, частью на основании новоизданного закона о городских выборах, частью захватным путем, присвоили себе право местного управления; и так как появлялись параллельные энджомены враждующих партий, то везде в провинциях воцарилась анархия. Заодно, на дорогах стали властвовать разбойничьи шайки; крестьяне, которых конституция объявила освобожденными от крепостной („тиюльной“) зависимости, поднялись на феодалов-помещиков. В сентябре 1907 г. исконные соперники в Азии, Россия и Англия, для обеспечения неприкосновенности своих интересов в П., заключили англо-русское соглашение,

По которому П. разделилась на две обособленные сферы влияния. Персидский залив, южные провинции и близкий к Индии Систан—сфера влияния английского; северная П. со столицей Тегераном и меджлисом — сфера влияния русского. При этом обе союзницы объявили о незыблемости конституционного строя в П. и посоветовали Мохаммеду-Алию подписать, в угоду меджлису, 26 септ. 1907 г. дополнительную хартью покойного Мозаффероддина, с текстом присяги на верность конституции; этим актом шах урезывал и свои депежиия средства,ограничивая свое право безконтрольных трат и подчиняясь цивильному листу. В угоду меджлису Россия и Англия провели также установление парламентарного кабинета министров, под председательством англофила Наеирольмолька (воспитавшагося в Оксфорде). Но вместе с тем было дано понять меджлису (с особой резкостью— через русского посланника Гартвига), что если медзклис не справится с внутренней анархией и если не прекратится опасность извне (в это время Турция стала вводить войска в азербейджаискую курдо-армянскую окраину—ис Урмии и Хою), то обе державы для защиты своих интересов произведут вооруженное вмешательство.Так как меджлис стремился налоэкить контроль на иностранное финансовое хозяйничанье в П., то шах мог понять, что извне но последует возразкений против уничтожения меджлиса даже после подписания шахом клятвы на верность конституции. Сделавши несколько неудачных покушений на роспуск или отмену меджлиса, Мохаммедь-Алий, наконец, в июне 1908 г. принял твердое решение — разогнать медзклис воорузкен. силою. Персид. казаки, под начальством полк. Ляхова, бомбардировали зданиотегеранского парламента, расстреливая собравшихся народных представителей. Один из талантливых литературных борцов за новый строй, Джехангир-хан, редактор сатирического „Сур-и-Исрафиль“ (.Трубный архангельский глас в день Страшного суда”), был схвачен и удушен в присутствии шахского фаворита, фго учителя, которого Джехангир-хан оскорбил насмешливой статьею.

Спасшиеся сторонники нового строя все в панике разбезкались из столицы. Однако пример соседней Турции, где последовала младотурецкая революция (июль 1908), вновь окрылил их надезкды. Появились яростные „фидаи“ („обрекшие себя на смертную борьбу’), преимущественно выходцы - революционеры из русского Закавказья. Наступила почти годичная вооруженная борьба конституционалистов против шаха (1908—1909). Тавриз в Азербейдэкане с Саттар-ханом во главе. Решт при Каспийском море под начальством армянина Ефрема, а на юге в Фарсе Испахан, призвавший бахтияров под начальством Сердар-Эсъада, объявили воорузкепп&ф восстание против Мохаммеда-Алия, нарушителя конституции. В то время, как Саттар-хаи в Азербейдэкане отвлекал своей борьбою шахскую армию (предводимую низложенным атабеком Эйиеддовле), рештскиф и испаганскиф мятежники в мае 1908 г. победоносно двинулись на Тегеран и взяли его. Шах Мохаммедь-Алий, захвативши государственные сокровища, сел в „бестъ“, отдавшись под покровительство русского посланника. В июне 1909 г. состоялось формальное отречение Мохаммеда-Алия от престола в пользу его 11-летнего сыпа Ахмеда. Над юным шахом учреэкдена была регентская опека (сперва один из дядей, потом — англизированный Наси-рольмольк). В числе учителей мальчика был поставлен русский, Смирнов. ИИизлоэкенный Мохаммед - Алий был отправлен на жительство в Одессу, с приличным годовым содержанием от пере. казны. К осени 1911 г. изгнанный шах вернулся в П. и, е вооруженной помощью приверзкенцев старого феодально-бюрократического порядка, пытался вновь водвориться на престоле. Попытка кончилась неудачей, и Мохаммфд-Алий возвратился назад в Россию. Во время этих неурядиц 1908—1911 г. успели, по соглашению с Англией, вступить в сев. П. и утвердиться в ней гарнизонами русские войска. Сперва, глубокой осенью 1908 г., они вошли со стороны кавказской (Эриванской губернии) границы для охраны Джульфа-Тавризской дороги во время мезкдоусобной азербейдзканекой борьбы

232

Саттар-хана с шахскими войсками; потом, весною 1909 г., русские войска вошли и со стороны Средней Азии (Асха-бада) к Мешхеду. В виду возможности новых смут русские войска не были выведены из северной П., и остались в ней также во время европейской войны 1914 г. (смотрите четырнадцатый год). Незадолго перед войной, в июле 1914 г., юный шах Ахмед короновался, как достигший совершеннолетия. 22 ноября он тронной речью открыл 3-й меджлис.

См. Авг. Мюллер, „История ислама“ (т. III, 1896); В. Бартольд, „Историкогеографический обзор Ирана“ (1903); А. Крымский, „История Персии и ея литературы“, 4 тт. (3-ьф изд. 1909 и след., с полной библиографией). О смуте последних лет, по персидским источникам,—Е. Ильин, „Персия накануне конституции“ (1908, брош.) и „Персидское масонство“ (в IV т. „Древностей Восточныхъ“, 1913); М. А., „Последнее политическое движение в П. по рассказам тегеранцев и по перс. газетамъ“, вып. I (1906) и вып. II (1907), с переводами указов и обеих конституционных хартий; лучший перевод—М.Шах-тахтинского, „Перс. конституция“ (1908); Атрпет, „Мамедь-Али шах, современная Персия“ (1909) и другия книги этого кавказского публициста. На посольских и консульских донесениях основывается В. Верар, „Персия и перс. смута“ (1912, перев. с франц.