> Энциклопедический словарь Гранат, страница 362 > Подданство с точки зрение юридич

Подданство с точки зрение юридич

Подданство с точки зрения юридич. доктрины и действующого права определяется как политическое и юридическое отношение лица к государству, вытекающее из юридического понятия государства, как особой формы человеческого общежития, основными необходимыми элементами которого являются: верховная власть, народ (государственный, подчиняющийся этой власти) и определенная территория (ср. XVI, 311). При таком формально-юридическом взгляде на государство, политическое и юридическое отношение П-ства долясво иметь своим источником и основанием принадлежность лица к составу государственного «народа» данного конкретного государства, т. е. к той части его «населения», вследствие наличности коей существует индивидуально-конкретное государство, как обособленный от других государств организм (в широк. смысле). В исторической основе государственн. народа лежит целый комплекс «историческихъ» условий,— этнографических, экономических, юридических, социальных, психологических и политических связей, объединяющих известную группу людей в одно обособленное политическое целое — государство {ср. гражданин). Отсюда политическая доктрина т. наз. договорного происхождения государства и contrat social. Отсюда и психологически и юридически создается особое содержание отношения П. Но этот комплекс условий принадлежности лица к конкретному государству,—его П-ства, имеет полную силу и резко выражается обычно лишь в первоначальной стадии жизни государства; в этой его стадии наблюдается и резкое различие в юридич. положении подданных («туземцевъ») и иностранцев в государстве. С течением времени, с изменениями территор. состава государства и с развитием между народи, оборота, государство, сохраняя, впрочем, свои первоначальные исторические устои, утрачивает отчасти свой первоначальный отрого органический характер и превращается в более или менее искусственный «политический» организм, покоющийся на выработанной историческим процессом его жизни особой политической и юридической организации его строя; в связи с этим процессом отношение П-ства утрачивает свой первоначальный органический характер и получает в конце концов чисто формальное значение и содержание, точно, но не единообразно и лишь формально устанавливаемое и определяемое всяким государством (его законодательством) в виде определенного комплекса прав и обязанностей, являющихся как бы внешним выражением этого отношения П-ства. Вместе с тем госуд-во определяет обычно и юридич. положение пребывающих в нем иностранцев в отличие от подданных. В связи с этим изменением «органического» характера государства, с изменениями его террит. состава и с развитием междун. оборота открывается немыслимая ранее возможность для лиц-подданных менять П., переходить в П. чуждого го-суд-ва, возможность натурализации в нем, при условии удовлетворения лишь тем формальным условиям, какие ставит для этого формальный закон данного госуд-ва. Очевидно, что при таком положении духовные моменты отношения П. утрачивают всякое практическое значение.

Наблюдаемое при сравнении современного госуд-ва с государством первобытным различие основ поддан-ничесисого отношения между лицом-подданным и государством, отразилось и на тех построениях, какие даются в научных доктринах об отношении П. Так, с точки зрения> старой «договорной» теории госуд-ва П. является двусторонним договорным отношением подданных и государства с определенными правами и обязанностями на каждой стороне, причем нарушение этого отношения одною стороною освобождает другую от соответственных обязанностей. Старая позитивная доктрина и стария законодательства (XVIII—XIX в.) различных госуд-в, ограничиваясь простым перечислением прав и обязанностей подданного, вносили еще однако в этот список и чисто духовные моменты: «верность и любовь к отечеству»и тому подобное. То же следует сказать и об «органической» теории. В новейшей доктрине, создавшейся на почве новейшей действительности, можно отметить два течения. Одни ученые (Иеллинек) совершенно отказываются от определения содержания П-етва (это—«сумма притязаний и обязанностей индивида, основанных на законах страны и изменяющихся в зависимости от их изменения»). Другие (господствующая в Германии формально-юридическая теория, Гербер, Лабанд), признавая в П-нном лишь один из «объектовъ» госуд-венной власти, допускают «субъективныя» права лица лишь в качестве «рефлексовъ» П-ства и отрицают существование самостоятельных прав личности относительно госуд. власти. Поэтому, и принимая во внимание, что по существу, с материальной и формально-юридической точки зрения, отношение П-ства выражается в известной сумме взаимных прав и обязанностей П-пнагои госуд-ва, формулированных в законе, сторонники форм.-юрид. теории (например Лабанд) пытаются определить отношение П-ства путем простои) перечисления этих прав и обязанностей; так, ими указывается «обязанность повиновения» ИИ-нного отечеетв. власти независимо от его местопребывания,— притом повиновения не только пассивного (оно обязательно и для иностранца), но и «активнаго», т. е. несения личных натуральных повинностей (воинская повинность для защиты отечества) и иных активных обязанностей, налагаемых на лицо его П-ством и служением госуд-ву; обязанность «верности», т. е. непредпринима-ния ничего во вред государства (поэтому понятие «измены» применимо только к деяниям подданных). С другой стороны, указывают на обязанность госуд-ва защищать подданного повсюду, где бы он ни находился (в отличие от иностранца, который стоит под защитой государства лишь во время пребывания в его пределах), и на соответственное «право» П-нного требовать такой защиты {ср. XXII, 43); далее—на право подданного пребывать в отечественн. госуд-ве и на обязанность государства не отказывать в принятии обратно своих подданных (хотя бы бродяг, нищих и тому подобное.), возвращающихся в отечество или возвращаемых чу яшм государством; соответственно этому отрицается право изгнания госуд-вом своих подданных и навязывания их чужим государствам {ср. XII, 37/38). Наконец, указывают на невыдачу госуд-ством своих подданных и на присвоение т. наз. политич. прав (т. е. участия в управлении) только П-нпым (не иностранцам).

Однако и такой перечневой способ определения прав и обязанностей, специально будто бы характеризующих отношение П-ства, неудовлетворителен, так как на практике и даже в законодательствах можно указать нередкие отступления.

Разсмотрение различных доктрин об отношении П-ства приводит к выводу, что доктрина в данном случае, как и во многих других, подчиняет свои построения явлениям действительной жизни. Этим объясняется смешение ей в рассматриваемом вопросе о взаимных правах и обязанностях П. и государства представлений и выводов, почерпаемых из органического понятия о «государстве», с явлениями действительной современной госуд. жизни. Так, в вопросе о праве П-го на пребывание в отечестве, это «право» очевидно является выводом доктрины из того факта, что «изгнание» П-го из отечества рассматривается в законодательствах как наказание, как ограничение прав П. Но, например, несущий за границей госуд-венную службу и не имеющий права вернуться в отечество без разрешения госуд. власти П-ый не лишается П. Также и «обязанность» гос-ва принимать обратно своих П-х вытекает не из мотивов госуд. права, а международного, госуд-во не в праве навязывать другому своих П-х (в этом смысле заключено много междун. договоров, между проч.—России с Германией 1894 г.). Также в вопросе о «праве» П-го на защиту его отеч. госуд-вом на чужбине и о соответственной «обязанности» госуд-ва к своим П. Такое «право» П. точно установлено только в 3 ст. германской конституции, а «обязанность» госуд-ва можно лишь косвенно вывести из того факта, что обязанность охранять соотечественников за границей возлагается всеми культурн. госуд-вами на их дипломатич. агентов и консулов и фигурирует как в национальных консульских уставах (у нас—ст. 47), так и в между народи, консульских конвенциях. Также и в случае разрыва между двумя госуд-вами защита П. обычно препоручается ими какому-либо дружественному госуд-зу. Но, с одной стороны, это «право» ничем не обеспечено, а с другой—госуд-во осуществляет обычно эту свою «обязанность» лишь в той степени, в какой признает это для себя удобным по «политическимъ» соображениям. Заметим кстати, что в междун. отношениях право госуд-ва на выступление в защиту своих П-х в чужом государстве признается только в том случае, если последние подвергаются неправомерному, т. е. противному договорам, обращению состороны самой гоеуд. власти чужого госуд-ва или ея рганов. В частности весьма спорным является возрос о праве защиты госуд-вом подданных, потерпевших в своих экономических или финансовых интересах (при участии в госуд. займах и тому подобное.). И вообще, вследствие нынешнего чисто формально-юридического характера П-ства, нельзя указать ни одной даже обязанности лица к госуд-ву, которая могла бы быть признана как исключительно характерная для отношения П-ства: даже обязанность активного служения гоеуд-ву (отбывание воинской повинности) налагается некоторыми законодательствами (Бельгия) и на иностранцев, а «верность» госуд-ву (в формальном, конечно, смысле) обязан соблюдать и иностранец в виду наказуемости всякого его деяния, направленного в ущерб госуд-ву, в котором он хотя бы временно пребывает. Поэтому все встречаемия еще и в современной доктрине попытки юридически охарактеризовать отношение П-ства путем перечисления таких взаимных прав и обязанностей П-нного и госуд-ва, которые специально свойственны этому отношению, должны быть признаны неудачными в виду разнообразия в этом отношении современных законодательств и современного чисто формального отношения их к вопросам о приобретении и утрате и вообще об изменении П-ства, и единственным в настоящее время юридическим признаком, отличающим П-нного от иностранца, может быть признано лишь правило, по которому П-нный подлежит как территориальному, так и личному верховенству госуд-ва, т. е. подчнпен его власти всегда и везде, независимо от его местопребывания, а госуд. власти госуд-ва, в котором он пребывает, он подчинен лишь пока пребывает в пределах этого чужого госуд-ства (вследствие территориального верховенства последняго) и поскольку это подчинение совместимо с его обязанностями подданного. Это согласование обычно достигается на практике путем междун. соглашений между отдельными госуд-вами и внесением соответственных постановлений в местное законодательство в виде особых «прав иностранцевъ» (например изъятие иностранцев от несения воинской повинности и тому подобное.). Такой вывод современной доктрины является необходимым последствием новейшей тенденции законодательств всех культурных государств к уравнению прав иностранцев и подданных, тенденции, вызываемой развитием и расширением междун. общения и оборота, причем изъятия делаются лишь из особых соображений политических или экономических того или иного конкретного госуд-ва.

Так как П. лица государству иногда исключает возможность одновременного служения и другому (например воипская повинность, некоторые виды госуд. службы, обязанности к отечеству в случае войны или внешней опасности для госуд-ва), то П. возможно de jure только одному госуд-ву. Исключение возможно только в так называемым еложных госуд-вах, когда П-нный союза является вместе с тем подданным какого-либо отдельного госуд-ва, входящого в состав союза, причем иногда одно обусловливается другим. Напр., в С. Шт. Америки П. союзу влечет за собой П. штату, в котором лицо имеет местожительство; в Швейцарии П. кантону влечет за собой П. федерации; в Германии П. союзному госуд-ву совмещается с П. империи. П. устанавливается, конечно, рождением от П. в стране,—по всем законодательствам; иногда оно приобретается рождением в стране, хотя бы от иностранца (jure soli)—в южно-америк. государствах, в Дании, прежде—в Англии, франции; но в большинстве государств принято признавать П-нпыми и лиц, рожденных от П-нных за границей; иногда рождение в стране от иностранца дает лишь преимущества такому лицу в смысле облегчения формальностей натурализации в ней (Россия). П. приобретается и изменяется в силу брака (жена следует за П. мужа) и семейного положения (малолетния дети следуют за П. отца), вследствие узаконения (Россия) и усыновления, вследствие перехода территории во власть другого госуд-ва. Особенно неудовлетворительно поставлен в законодательствах вопрос об утрате П-ства. Перемена П-ства вполне признается всеми законодательствами, но лишь в очень редких случаях приобретение чужого П. обусловливается прекращением прежнего (как при натурализации, так и при увольнении из П.). Так, дети датского П., рожденные в России, по нашим законам будут читаться датскими П-неыми, а по датским—русскими, ©еобенно благоприятные для возникновения двуподданства и даже бесп- дданства условия создаются утратою

П. (ср. XXII, 43). Так, отказ П-го вернуться в отечество для отбывания воинской повинности, или отказ его оставить иностр. госуд. службу, или продолжительное в течение определенного законом максимального срока (10 лет) пребывание за границей без имматрикуляции в отечествеин. консульстве, или, наконец, эмиграция без разрешения влекут за собой иногда (Австрия, Швеция, Дания) утрату П. (увольнение из иего). Наконец, в Германии, Австрии, С. Штатах натурализация П-нного в чужом госуд-ве не влечет сама по еебе утраты отечественного П., и таким образом закон прямо дает, возможность П-нному фиктивно принимать чужое II. ради личных или политических интересов. 8ат® Германия не разрешает увольнения из герм. П. ранее отбытия герм.П-нным воинской повинности в отечестве (тоже Россия). Англия пытается противодействовать фиктивным или недобросовестным натурализациям в Англии отказом в защите натурализовавшагося в Англии иностранца в случае возвращения его в свое прежнее отечество. Наконец, законодательства, устанавливающия утрату П. за незаконную отлучку из отечества, допускают восстановление его в любое время утратившим его лицом (Германия, Венгрия, Швеция, Норвегия, Голландия). Предварительного увольнения натурализуемого лица из его П. требуют очень немногие законодательства (Швейцария, Венгрия) и некоторые международн. конвенции (Австрия—Германия, Швейцария—Германия), и не требуют его законодательства таких стран, как франция, Германия, Англия, Италия, Бельгия. В С. Шт. Америки требуется формальное «отречение» натурализуемого от его прежнего П-ства. Вступление на иностр. госуд. службу без разрешения своего правительства влечет за собою иногда утрату своего П. (Германия, Италия, франция), хотя бы такою службою не приобреталось новое П.

П. лица имеет огромное значение не только во внутрен госуд. жизни, но и вмеждун. обороте. Не говоря уже о том, что так называемым личный статут индивида (его дееспособность, права семейные, по наследованию и тому подобное.) определяется в так называемым частном междун. праве подданством лица, т. е. сообразно его отечественному законодательству, но, помимо этого, индивид, как «человеческая личность»,пользуется в междун. обороте лишь очень ограниченною защитою в зависимости от юридич. строя данного госуд-ва, где он пребывает: лицо, иностранец пользуется широко обеспеченным юридически положением и точно определенными и юридически обеспеченными правами лишь в качестве П-нного того или иного госуд-ва, и притом в той степени и в тех размерах, в каких эти права обеспечены за ним, помимо местного законодательства, еще междун. соглашсниемъ(до-говором) его отечественного государства с государством его пребывания (ср. иностранцы). Между тем, при нынешнем разнообразии положит. законодательств различных государств, как мы видели, возможны очень часто наблюдаются в действительности случаи двуподданства (sujets mixteg) и даже бесподданства (ароииз) лиц, несмотря на то, что по существу П. возможно только одному государству и что обязанности П. к госуд-ву нвклго-чают иногда возможность служения двум госуд-вам (например, защита отечества, т. е. воинская повинность). Двуподданство возможно как явление случайное (как последствие указанного различия законодательств); но при желании для отдельного лица является возможность легально воспользоваться им в своих личных целях или ради целей политических; с другой стороны, этим вносится неопределенность в государственный и гражданский правовой порядок в тех случаях, когда (как во франции, Бельгии, Голландии, Италии, Швейцарии и так далее) личный статут лица в чужом государстве определяется его нациои. законом, а местожительством (domicil).

Литература: Lehr, «La nationality» (1909); Suber, «Das Statsbiirgerrecht» (2 t., 1907); Bisocchi, «Aeqnisto e perdita della nazionalitk» (1907); Ketss, «Trait6 tMorique et pratique de dr. internat. ргивУ» (т. I, 1907); Gogordan, «De la nationality» (1890); Martitz, «Recht d. Statsange-horigkeit im internat. Verkehr (1875); Гессен, «Подданство» (1899); Коркунов, «Укоренение иностранцев и прекращение подданства» (в «Сборн. статей», 1803); Александренко, «О подданстве и натурализации» (1904).

В. УляницкиЛ.

конные и др. фабрики, цементные и ме-ханичфск. заводы и прочие Общее количество земли в 1906 г. равнялось 208.984 дес., из них надельн. земель 64,7% (7,8 д. на 1 двор). В частной собственности было 40%, в т. числе 38.999 д. принадлежало дворянам (237,8 д. на 1 владение), 20.244 д. купцам (126,7 д. на 1 влад.), 5.168 д. крестьянам (23,7 д. на 1 влад.) и 4.700 д. мещанам (18,1 д. на влад.). Госуд. и учрфжд. принадл. 6,3%. А. ИИ-р.