> Энциклопедический словарь Гранат, страница 363 > Полевой

Полевой

Полевой, Николай Алексеевич, журналист, критик и беллетрист (1796—1846). Родился в г. Иркутске, где отец сго, курский купец, вел торговлю с Китаем. Благодаря не совсем ординарному характеру своего отца, большого любителя чтения и в особенпости политики, притом человека энергичного, П. рано пристрастился к чтению книг и, помимо всякого школьного образования, самостоятельным путем обогатил свой ум разносторонними знаниями. Когда в 1820 г. отец отправил сына по торговым делам в Москву, талантливый и энергичный самоучка быстро сошелся с выдающимися литераторами того времени, принимал горячее участие в философских спорах и сам начал изучать философские системы того времени (Шеллинга, Кузена). В то время, благодаря, с одной стороны, влиянию французек. романтиков (Гюго, Сю, Бальзак), с другой—появлению первых произведений Пушкина, разгоралась все больше и болыпо борьба между представителями юного романтизма и старыми защитниками омертвевшей ложноклассической рутины. П., со всем пылом молодой и страстной натуры, явился энергичным защитником юной романтической школы, основав журнал „Московский Телеграфъ“, сразу вызвавший к себе самое враждебное отношение со стороны старых, чиновных литераторов. Но молодые представители общества и литературы, наоборот, встретили новый журнал с восторгом, и через два года он выходил уже в 2000 экз.,—успех по тому времени черезвычайный, который объяснялся как новизною его направления, так и энциклопедичностью содержания, имевшей тогда большое значение для полуобразованных читателей. В критическом отделе своего журнала П. энергично проводит мысль, что в сущности до Пушкина не существовало русской литературы, как истинного поэтического творчества (кроме народной, устной словесности), что истинным поэтом молено считать разве одного Державина, который и стоял особняком, что все, что самозванно считалось русской поэзией, было мертвым, условным, искусственным и подражательным сочинительством досужих людей, никогда ничего не имевших общого с истинными поэтами. Такой его взгляд прямо вытекал из тех принципов, которые он считал основными для романтизма: по этой теории поэтическое вдохновение не только безусловно свободно, не только не терпит каких-либо связывающих его формул, но оно не зависит даже от личности самого поэта, который является лишь непроизвольным орудием его, даже мучеником собственного вдохновения,—и это потому, что всякое истинное произведение поэзии есть органическое выражение в художественной форме той или иной стороны „народного духа“ в его сокровенной сущности. С этой точки зрения ни одно произведение ложноклассической поэзии не имело права на существование и внимание, и истинная русская литература начала существовать только с Пушкина, панегиристом которого П. и явился. С этой точки зрения П. критически отнесся даже к „Истории государства российского Карамзина, доказывая, что в ней истинная „народность принесена в жертву идее „государственности, и сам сделал попытку написать именно „Историю русского народаа не только „государства“. Вообще П. было внесено в русскую литературу много смелых и светлых по тому времени идей, но, благодаря отчасти страстности своей натуры, отчасти неясности своих теоретических воззрений, П. не удержался до конца на высоте своего положения. После 10-летнего блестящого существования „Телеграф был запрещен благодаря тем узким, „кваснымъ“ (как называл П.) патриотам, которых уже давно цаздражала его смелая коитика.

С падением „Телеграфа“ пал и сам П. В увлечении борьбой П. часто терял чувство меры, чутье, и доводил свои положения до крайних односторонностей: так, с точки зрения своего романтизма, он не мог уже оценить Гоголя и вообще появления натуральной школы. Рьяным противником П. явился в то время другой критик, Надеждин, доказывавший в своем журнале „Телескопъ“, что романтизм П. в сущности не дает ничего определенного, что понятие „народности“ совершенно неясно, и что в конце концов он является таким же рабом условной формы, как и ложноклассицизм. Молодое поколение охладело к П., оно уже ставило иные запросы критике; ответить на них суждено было Белинскому, который, хотя и сделался вскоре противником П., но тем не менее был обязан ему очень многим в развитии своих взглядов,— В конце своей жизни П., тщетно стараясь стать во главе нового лите-рат. органа, угнетаемый бедностью, занялся литературой почти исключительно ради добывания средств существования. Он писал драматич. пьесы, повести, участвовал в той самой прессе Греча и Булгарина, с которой прежде так энергично и успешно сражался. Из его соч., кроме критических статей, известны: „История русского народа“, в 5 т., изд. 1833 г.; „История Петра В.“; романы и повести: „Абадон-на“, „Клятва при гробе Господнем, „Мечты и жизнь; драмы: „Уголино“, „Параша-Сибирячка“; перевод „Гамлета“ Шекспира и др.