> Энциклопедический словарь Гранат, страница 364 > Польская литература

Польская литература

Польская литература. Ни один из народов, лишенных самостоятельного политического быта, не обладает такой богатой литературой, как польский. Художественными достоинствами, разнообразием форм, яркостью и оригинальностью дарований, глубиной мысли, силою чувства, резко выраженной национальной индивидуальностью, П. л. может соперничать с литературами великих и независимых европейских наций. Литература эта, давшая свои наиболее пышные и яркие цветы в виде романтической поэзии в XIX в., т. е. уже после политического упадка Польши, начала свое цветение, однако, в эпоху наибольшей мощи польского государства, в XVI ст., кот. получило название „золотого века“ в истории П. л.

Золотой век польской литературы. До XVI в литературным языком Польши, как и других католических стран, является язык латинский; на нем пишутся и летописи, и научные и религиозные трактаты, и стихи. В сравнении с этой латинской литературой в Польше произведения, написанные на польском языке, бедны и количественно и качественно. Еще в начале XVI в первые польские гуманисты пишут по-латыни, но в том же XVI в этом отношении происходит коренной переворот. Сознание политической силы, какой достигла к этому времени Речь Посполитая, дворянская республика с королем-президентом во главе, рождает в представителях польской дворянской интеллигенции чувство национальной гордости, является мысль, что польский язык не хуже всякого другого, является желание создать, по примеру национальной итальянской литературы, национальную польскую литературу. Литературное движение Польши XVI в находится под сильным влиянием итальянского Возрождения, завязываются довольно тесные связи между Польшей и Италией, в особенности со времени брака короля Сигизмунда I с принцессой Боной Сфорца. Польская молодежь из богатых магнатских родов едет учиться в итальянские университеты, итальянские ученые приезжают в Польшу. С другой стороны, сильное влияние на создание национальной польской литературы оказала реформация. Движение против Рима охватывает в XVI в и Польшу, является течение в пользу создания независимой от Рима национальной польской церкви, и в связи с этим естественно движение против латинского языка. Желая привлечь на свою сторону возможно более широкие круги общества, последователи реформации должны были обращаться к обществу не на латинском, а на польском языке. Большую роль здесь играло то обстоятельство, что женщины даже высшого слоя латинского языка не Знали, а последователи нового религиозного движения стремились привлечь к нему и женщин. Протестантские религиозные песни, сатиры на католическое духовенство и политические сочинения протестантов-борцов с католической церковью играли большую роль в выработке литературного польского языка и создании национальной польской литературы. Среди главных представителей „золотого века“ польской литературы мы видим последователей реформации и „еретиковъ“. Николай Рей из Нагловиц (1505—1669), считающийся отцом национальной П. л., сатирик, моралист и бытописатель дворянства, автор прославленной книги „Житие честного человека“, — кальвинист; самый блестящий польский публицист XVI в., книга котор. „О реформе республики“ была переведена на немецкий, испанский и русский языки, человек, умом далеко опередивший свое время,— Андрей Фрич-Модржевский (1503—1672) был последователем арианства; другой видный публицист того времени, Станислав Оржеховскгй (1513—1566), ставший впоследствии ярым католиком, в молодости был горячим сторонником лютеранства. С другой стороны, в рядах деятелей национального литературного движения мы видим людей, воспитанных на итальянском гуманизме; „князь польских поэтов “Ян-5 Кохановский (1630—1684; см.) провел несколько лет в Италии, увлекался Петраркой и Ариосто; лучший из прозаиков XVI в Лука Гурнгщкий (1627—1603) дважды ездил в Италию, был основательно знаком с итальянской литературой, ого аиболее популярное произведение „Dworzanin polski“ является переделкой книги итальянского писателя Каетильоне „II libro del Cortogiano“, а в своем оригинальном произведении „Разговор об избрании короля“ („Rozmowa о elekcyey“) он свои политические взгляды высказывает устами итальянца. Эти два влияния: светское итальянского гуманизма и религиозное реформации—молото проследить в характерных чортах выросшей на почве подъема национальных сил национальной польской литературы. С одной стороны, литература эта носит резко реалистическую печать, она стремится к точному правдивому изображению жизни и дает ныне читателю богатый материал для изучения быта и нравов того времени; часто писатели впадают в сатирический тон, этому искушению поддается иногда даже такой лирик, как Кохановский; высшого своего развития польская сатира достигает в лице Клёновича (смотрите). Литература „золотого века“ проникнута демократическим, гуманитарным, прогрессивным духом, писатели подвергают критике недостатки государственного механизма Польши, нередко возвышают голос в защиту крестьян, к тому времени совершенно порабощенных шляхтой,требуют реформ, борятся с предразсудками, защищают разум и просвещение, словом, забота о разумном устроении земной жизни проходит красной нитью через литературу „золотого века“: не „град небесный“, не „новый Иерусалимъ“, владевший мечтами великих польских романтиков XIX в., а „град земной“, реальная, конкретная Речь Посполитая стоит перед глазами польских писателей XVI в Но, с другой стороны, литература того времени проникнута и сильным религиозным духом. И католик Кохановский и кальвинист Рей из Нагловиц перелагают псалмы

Давида; сатирик и реалист Рей переводит еще и такую мистическую книгу, как „Апокалипсисъ“. Клёно-вич, бичующий духовенство, остается глубоко верующим человеком. Это соединение духа религиозного и земного нашло лучшее выражение в житейской философии Рея („Житие честного человека“). Он ищет в религии не утешения от скорбей земных, а опоры для мужественного пользования радостями и благами земной жизни. Верь в Бога и, не боясь смерти, живи разумно и радостно,—вот лозунг житейской мудрости Рея. Вера в безсмертие и жажда неба у писателей „золотого века“ не от разочарования и потери земных надежд, как у польских романтиков-мистиков и мессианистов XIX в., а от избытка сил, для которых мало одной жизни, мало Речи Посполитой „от моря до моря“, мало земли вообще, а ну ясно и небо еще. Иногда однако этот радостный, бодрый господствующий тон литературы „золотого века“ нарушается тревогой и мрачными предчувствиями; представители блестящей и мощной дворянской республики, основанной на социальном неравенстве, словно чувствуют, что мощьэтой республики непрочна,а блеск ея скоро погаснет. „Излишняя свобода но хороша,—пишет Лука Гурпицкий,— ибо всякая вещь, которая слишком высоко поднимется, должна упасть: после сильного мороза оттепель бывает, после хорошого урожая—неурозкай; точпо так эке в государствах, царствах и республиках после великой свободы великая неволя наступаетъ“. Кохановский заканчивает свою трагедию „Ото-слание греческих пословъ“ зловещими словами Кассандры: „Ночь идет, ночь зловещая, будет великий огонь, такой огонь, что будет видно, как средь белого дня, но па другой день уже ничего не будет видно“. Этот тон мрачных предчувствий достигает своего апогея в знаменитых проповедях Петра Скарги (1636—1612). Замечательный оратор, иезуит Скарга, один из вдохновителей католической реакции в Польше, был в то же время пламенным патриотом. Бичуя недостаток патриотизма, распри, своеволие шляхты, угнетение крестьян, он, чтобы сильнее

Я. Матейко (1838 —1893).