> Энциклопедический словарь Гранат, страница 364 > Польша

Польша

Польша. I. История до Венского конгресса. Древнейший период. Разселение польского народа в бассейне рек Вислы и Одера с Вартой относится к доисторической эпохе жизни этого народа, и когда в половине×в начинается история его, она застает след. польские племена: по Одеру к северу, до впадения в него р. Варты, силезцев, занявших область, где жили некогда вандалы-силинги, по Варте и ея притокам великополян (с центром у оз. Гопла), по Висле к югу от впадения в нее р. Пилицы малополян, или ви-слян (с городом Краковом), по Висле же к северу от Пилицы, особ. же по Бугу, мазовшан и в ближайшем соседстве от пих, по левому берегу Вислы, до южной границы поморских славян, занимавших низовья Вислы, куявов; двумя меньшими племенами являются названные так по своим городам ленчицане и серадза-не, занимавшие плоекогориф по верхнему течению р. Варты, у истоков Бзуры и по левому берегу Пилицы. О формах расселения было высказано несколько различных теорий. Именно, Войцехов-ский (Chrobacya, 1873) различал, на основании анализа древнейших записей местных названий, две группы поселений: на—исе, кот. указывают на занятие местности родом, и на—ово,—ино (т. е. ow, уп), кот. объясняются личным владением одного лица. Эта последняя группа поселений, наличность которой может быть констатирована уже для конца×в., является, по мнению Вой-цеховского, личным шляхетским землевладением, вытекающим из пожалований верховной княжеской власти. Князь давал шляхтичу целое (крестьянское) поселение или часть его, откуда и возникли все шляхетские деревни, какие только были в Польше. Этот выводбыл использован проф.Пекосиньеким в подтверждение его теории об иностранном, лехитс-ком происхождении польской шляхты (Ludnosc wiesniacza w Polsce w dobie Piastowskiej, 1897). Но самая эта теория встретилась с весьма вескими возражениями Малецкого, Баль-цера и др. Последний, рассмотрев взгляды названных выше исследователей, отметил частия перемены местных названий, не допускающих вследствие этого каких-либо несомненных выводов, а также статистические отношения двух групп названий: на 3 тыс. назв. родовых (на—исё) приходится в реестрах XII—XIII в 8 т. назв. личных, но эти родовия названия он признает древнейшими, указывающими на первоначальный родовой характер заселения страны польскими славянами. На то же, по мнению Бальцера, указывает и анализ форм поселения в польских землях: здесь преобладают деревни в виде улицы, развившиеся из одноусадебного поселка (villa, quam tenuit olim Stan, arator episcopi в документе 1136 г.). С выделением сына из отцовского дома он селился рядом, и так возник поселок. Следы неделимого задружно-родового хозяйства встречаются в польском быте еще в ХУ в., притом не только в крестьянской, но и в шляхетской среде (0. Baker, Rewi-zya teoryi о pierwotnem osadnictwie w Polsce, 1898; О zadrudze stowianskiej, 1899; Chronologia najstarszych ksztaltow wsi slo-wianskiej i polskiej, 1910, в журнале „Kwartalnik Historyczny“).

Родовия организации объединялись в племена, во главе кот. стояли, вероятно, князья и собрания родовых старейшин. Так складывались первоначальные племенные организации у всех славян, и такой же быт возможно предположить у древних польских племен. Нет никакой надобности приписывать началам польского государства какое-нибудь иностранное происхождение. Из объединения племен, вызванного теми или иными условиями, возникло первоначальное польское государство. Лехитская теория предполагает иное начало его. Именно, еще Ле-лфвель („Polska wiekow srednich“, т. IV, 1861) разделял древнейшее польское население страны на два класса: лехов,

составлявших будто бы высший класс и кметей, или крестьян, обладателей зависимой и неделимой земельной собственности. Лехи завладели княжеской властью и образовали государство, в кот. кмфти оказались порабощены. Этот взгляд Лелевеля нашел подкрепление в теории В. Мацеёвского („Pierwotne dzieje Polski и Litwy“, 1844), согласно кот. ляхи, основатели государственности среди полян, явились к этим последним от саксов, составляя у этого народа рыцарское сословие. Т. было положено начало учению об иноземном происхождении лехов, или ляхов, в отличие от поляков, полян. В 1868 г. Шайноха выступил с книгой: „Лехит-ское начало Польши“, где он доказывает, что ляхи, высший класс в польском народе, имеют норманнское происхождение. Слово ляста (или lag) будто бы скандинавск. происхождения и означало товарища, соратника. В подтверждение своего взгляда Шайноха указывал на нормандский характер легенд, связанных с именами Кракуса, Ванды, По-пеля и др. В противоположность ИПай-нохе, В. Кентшиньский отстаивал славянское происхождение ляхов, кот. он отождествлял с лигиями, германским племенем, жившим, по свидетельству Тацита, между Эльбой и Вислой (Dio Lygier, 1868). Мало-по-малу, благодаря новому критическому направлению, польская историография освобождалась от этого лехитского призрака, но черезвычайно настойчивым проводником этой теории явился во второй пол. XIX в выдающийся знаток истории польского права, проф. Пекосииьский (Rycerstwo polskie wiekow srednich, 3 тома, 1896— 1901, и в друг. еоч., первонач. в статье „О powstaniu spoleczenstwa polskiego w wiekach srednich, 1881). Он полагал, что лехиты, свободное земледельческое сословие, явились в УИ в по Р. X. из Азии в Европу и поселились между Вислой, Одером и Нотецой; перейдя через Одер, они дошли до Эльбы. Их было всего 12 тыс. семей, или 60 тыс. челов. Несколько сот лет спустя к лехи-там вислянским явились с запада (из „Древинии“) лехиты древинские, занявшие местность в Великой Польше (Познань, Гнезно, Геч и, вероятно, Кру-швицу). Они-то и создали польское государство. Теория Пекосиньского и взгляды I многочисленных приверженцев „ле-хитскихъ“ теорий не могут быть признаны научными. А. Малецкий („Lechi-1 си w swietle historycznej krytyki“, 1897) j доказал, что самое название „лехиты“ книжного происхождения (у Винцентия Кадлубка в XIII в.). Название „лях (lech, у истор. XIII в Фомы Сплетского: (1ф partibus Poloniae, qui Lingones appe-iantur, мадьяр. название поляков lengyel, в старосерб. источниках лех) народное. Б. может, оно принадлежало малопольскому племени, но рано было забыто (статьи Кулика и Потканского в журнале Kwart. Histor. 1898).

Начало польского государства и династия Пястов. Оставляя в стороне легенды о Кракусе, Ванде и тому подобное., кот., быть может,хранили какия-нибудьсмут-ные воспоминания о княжеских династиях отдельных польских земель, но подвергались в передаче поздней историографии прибавкам и осмыслениям в духе бродячих легенд, следует начинать историю польского государства с Пяста. Династия Пяста явилась на смену легендарного рода По-пфля, о кот. знает и первый историк Польши, аноним Галл (нач. XII в.), в общем осторожный и достоверный хронист. Как можно судить по сохранившимся известиям о начале династии Пястов, род Попеля, князкившего в городе Гнезне, вымер, и Попель передал свою власть сыну крестьянина Пяста, Земовиту. Истинный смысл этого события был непонятен потомству, и в предании оно было окружено легендарными подробностями, заимствованными отчасти из житийной литературы. Уже в рассказе анонима Галла таинственные странники, не найдя приюта у князя Попеля, праздновавшего по-етрижины сына, нашли радушное гостеприимство у крестьянина Пяста, которому в благодарность они предсказали корону сыну его. В последнее время этот рассказ подвергся всестороннему исследованию. Так, А. Брюкнер (1897) полагал, что в этой легенде не скрывается никакой исторической основы, что это—поздний и сознательный вымысел, что самия названия Пяста (песта),-его жены Гепихи (репы), Попеля (пепла) представляют „вымышленные, грубонасмешливия прозвища“. С. Шнейдер (1907) пошел еще дальше и дал мифологическое толкование рассказу Галла, в духе почитания земли и хтонических бозкеств. На более реальной почве стояли Матусяк (1902), производивший имя Пяста от глагола „пестить (Пясть— пестун), и Гайслер, отметивший еще в 1898 г., что легенда, записанная в хронике Галла, соответствует преданию о св. Германе, рассказанному фран цузским монахом Эриком (Vita S. Ger-mani, Miracula S. Germani, Iibri duo, no-лов. IX в.) и получившему большое распространение в средневековой легендарной литературе (м. пр., в „Legenda Au-геа“ Якова Де Ворагине, концаХИИИ в.). По мнению Войцеховского (1896), личного имени Пяст не существовало, но так называлась высокая придворная должность, соответствовавшая мажордомам у франков; как во фрапции, так и в Польше институт мажордомов поло-зкил начало новой династии. „Faedago-gus nutritor“, Пяст, в IX в сделался основателем династии Пястов. Несколько иначе формулировал этот взгляд Брухнальский (1906), кот. принадлежит наиболее правдоподобная теория проис-хозкдения Пястов. Он полагает, что Пяст—название пестуна, воспитателя, и указывает на существующее у многих народов (особ. на Кавказе) родство по воспитанию. Воспитатель становится как бы приемным отцом своего воспитанника. Сочетая легенды о Германе с историческими преданиями о Пясге, Брухнальский приходит к выводу, что одновременно были соворшены постри-жины сына Попеля и Земовита, сына Пяста, что жена Пяста, Гепиха, кормила грудью Попелевича, что (княжеское) имя Земовит дал сыну Пяста сам Попель и так далее Так. обр., когда вымерла династия Попелей, то, на основании древнейшого права адоптации, престол получил сын Пяста (principatum concorditer adi-piscitur Semovith, filius Fazt Chossistco-nis у анонима Галла). После Земовита этот первый польский историк упоминает об его наследниках, сыне Лешке и внуке Земомыеле, и потом о сыне последняго, Мешке. Мешко (Мечислав) является уже вполне историческим лицом, объединителем и просветителем польских земель. Он царствовал в

Половине×в., когда немецкая империя начинает делать крупные завоевания на славянском Востоке. Под влиянием усиливающихся немецких государств начинается объединение и славян на Одере и Висле: так, в это время создается союз балтийских славян с ратарами во главе, а около половины×в польские племена, жившия между Одером и Вислой, объединяются Мешком, о чем упоминает под 965 г. один из арабских географов. Норманны на Балтийском море, стремившиеся к занятью поморских городов (Jomsborg при впадении Одера) должны были столкнуться с завоевательными стремлениями Мешка, кот., как полагают Кентшинский („Granice Polski w w. X“, 1894) и др., уже владел около 960 г. Поморьем. M, вообще, в балтийской политике датчан и Поморья Мешко принимает живейшее участие; он воюет с немецким графом Вихманом, кот-му наносит сильное поражение в 966 или 967 г., и с Данией из-за Поморья (К. Wachowski, Jomsborg, 1914). Это вступление в круг обширных международных отношений сделало необходимым для польского князя принятие христианства, и в 968 г., женившись на дочери чешского князя Болеслава I, Дубровке, Мешко принял христианство. После этого Польша становится деятельным членом европейского конгломерата государств; Мешко вмешивается в распри немецких князей, но стоит на стороне имп. Оттона, и историк Видукинд называет его „другом императора“. Новая польская церковь была подчинена магдебургско-му архиепископу и составила отдельное епископство, куда был назначен Иордан (между 966—968) с резиденцией в Познани. После смерти Дубровки (977) Мешко женился на саксонской принцессе Оде, вследствие чего сильно возросло в его стране влияние немцев. Вместе с саксами Мешко воюет против поморских и других западных славян, и выгода его положения в империи дает ему возможность в войне с чехами завоевать Силезию (990). На юге он воюет с русским князем Владимиром из - за червонорусских городов. После смерти Мешка (992) вдова его вместе с сыновьями (и, м. б.,

вторым мужем, поморским князем Дагоном, как полагает Стадницкий, „Die Schenkung Polens an Papst Iohannes XV urn das Jahr 995“, 1911), поднесла свои владения (в опеку) папе Иоанну XV. В сохранившемся, но значительно искаженном документе перечисляются владения Пястов в это время: они охватывали Поморье, часть Моравии, Лужицкое Мильчанекое княжество, Силезию, Великую Польшу, но до Кракова,м.б., еще не доходили. Первое польское государство, созданное Мешком,представляло соединение земель не только польских, но и других западно-славянских. В латинских хрониках Мешко называется то королем, то маркграфом (marchio, comes), хотя королем он, несомненно, не был. Литература о Мешке—в названной книге Стадницкого и в общих сочинениях: Abraham, „ Historya organiza суи Kosciola Polskiego do polowy XII wie-ku“, 1893; 0. Balzer, „GenealogiaPiastow“ 1895, и др.

Сыну Мешка, Болеславу I Храброму, пришлось считаться с документом передачи во владение папе земель Мешка. Как полагает правдоподобно Стадниц кий, папская власть воспользовалась этим актом для того, чтобы объединить перечисленные в нем земли в церковном управлении. С этой целью было создано в конце 999 г. архиепископство с центром в Гнезне; первым архиепископом был назначен Гауденций, брат ев. Адальберта, Вой-цеха,убитого при обращении язычников (997) и погребенного в Гнезне. Ему бы ли подчинены четыре епископа (в Гнезне, Кольберге, Кракове и Бреславе). В 1000 г. имп. Оттон III посетил Гнезно и дал Болеславу важный титул патри ция, „помощника и сотрудника империи и друга римского народа“. Спор о том был ли уже в это время Болеслав признан королем, должен быть решен отрицательно. Во всяком случае освобождение польской церкви от немецкой было черезвычайно важным политическим завоеванием Болеслава. Этот успех был достигнут благодаря дружественной политике Болеслава по отношению к империи, и он держался этой политики до смерти Оттона III (1002). В эту пору он расширил свои владения в Поморье, в Моравии и так далее После смерти Оттона III Болеслав примыкает к партии немецких князей, боровшихся с импер. Генрихом M, завладевает временно Чехией и ведет до 1018 г. войны с императором, приобретя, по миру 1018 г. в Будишине, Лужицы, город Лю-буш (Leubus), Моравию и признание независимости от Германии. На юге Болеслав завладел Краковом, чер-венскими городами, участвовал в русской удельной борьбе и в 1018 г. взял Киев. Эти успехи сильно подняли престиж Польши и, благодаря усилиям в Риме своего брата, архиеписк. Ламберта, Болеслав Храбрый в 1024 г. получ. разрешение от папы на королевский титул.

В 1025 г. Болеслав умер. Сын его> Мешко II, был коронован королевской короной, как об этом свидетельствует сохранившаяся миниатюра (Balzer, Genealog. Piast.). Но он не был в состоянии удерисать отцовское наследие, так как был окружен сильными и даровитыми государями, покушавшимися на польские владения и поддерживавшими в Польше требования братьев Мешка II, Безприма и Оттона, относительно уделов. Мешко должен был отдать Словачину Венгрии, Поморье датчанам, Моравию—князю чешскому Брфти славу .Червонную Русь—киевскому князю и Лужицы—имп. Конра ду II Не удалось Мешку удержаться и на собственном престоле, и только изъявление покорности империи возвратило ему корону. Когда Мешко II умер (1034), в Польше наступила до 1040 г. смута, грозившая полным распадением государства и отклонением народных масс в язычество. Чешский князь Бретислав воспользовался этим положением страны, чтобы завладеть Польшей, но имп. Генрих III не сочувствовал черезмерному усилению одного из славянских государств: он помог сыну Мешко II, Казимиру, находившемуся в монастыре; папа освободил его от монашеского обета и с помощью 600 рыцарей императора Казимгр, прозванный Обновителем, вернул престол (1040—1058). Деятельность его была направлена, преимущественно, на восстановление границ королевства и возсоединение утраченных земель. При этом обнаруживается важный для послед. развития Польши факт уже наступающого падения центробежных стремлений княжеских родов отдельных земель. Народ и духовенство стоят на стороне объединения, и непястовскиф княжеские роды образуют аристократию, группирующуюся около королевского трона. Кази-мир вернул Силезию Польше (1054), а с империей поддерясивал добрия отношения почти все время, так что при нем Польша объединилась и окрепла. Чрезвычайно вансноф значение имело царствование его сына, Болеслава Смелого (1058—1080). В это время шла борьба между имп. Генрихом IV и папой Григорием VII, и вся католическая Европа делилась на два лагеря; чешский князь был на стороне империи, и к этой же партии, повидимому, примыкал краковский епископ Станислав, тогда как Болеслав Смелый оставался привер-зкенцем папы. Борьба с Русью, приобретавшая все большее значение, заставила Болеслава перенести свою столицу в Краков, что столкнуло его лицом к лицу со Станиславом. В своей внешней политике Болеслав продолжал традицию вмешательства в дела соседних государств: Чехии, Венгрии и Киевского княжества, с целью влияния, первенства или захвата. Но кардинальным событием его царствования (коронация королев. короной, 1076) является столкновение с еписк. Станиславом, которому новейшая польская историография уделила много внимания (Гумпло-вич, Войцеховский, Кшыжановский в Kwart. Histor., 1898, 1910). Такие факты, как название Станислава изменником у анонима Галла (neque traditorem epi-scopum excusamus), отсутствие реакции со стороны папской власти на убиение Станислава, сопротивление и позже (даже в XIII в.) пап в вопросе канонизации этого епископа и др. факты заставили связать убиение Станислава с борьбой между папской и императорской властью. Еписк. Станислав в этой борьбе поднял против Болеслава его брата Владислава Германа, и тогда был убит раздраженным королем (1079). Этот поступок возбудил против Болеслава народное негодование, он должен был бежать со своим -сыном Мешком, и самое развитие королевскойласти в Польше получило удар, от-кот. уже не могло оправиться. Преем-никъБолеслава Смелого, Владислав, называет себя в древнейшем сохранившемся княжеском акте (1081—1086) Ladizlaws Dei gratia dux Роиопиае.т. e .князем, а не королем (Kwart. Histor., 1902). Расшатанность государства, вызванная катастрофой 1079 года, продолжалась при Владиславе Германе (1080—1102) и выразилась в неурядицах между князем и вельможами (особ. Седехом, восставшим и против Болеслава Смелаго) и между князем и его сыновьями-Збигневом и Болеславом. Эта последняя борьба привела к разделу Польши на две области, объединенные верховной властью князя: сын Владислава, Збигнев, получил Вел. Польшу и Ма-зовию, другой сын, Болеслав Криво-устый,—Малую Польшу и Силезию. В Червонной Руси с 1087 г. укрепляются русские князья, Рюриковичи. Польша явно вышла на новый путь государственного развития, характеризуемый выступлением могущественных сословий и стремлением к удельной политике. Первые годы царствования Болеслава Кривоустого (1102—1138) ознаменовались борьбой его с братом Збигневом, кот. нашел поддержку у императора и у чешского князя. Но их соединенные усилия оказались недостаточны для того, чтобы одолеть сопротивление Болеслава, и последний вышел победителем из войны и повел дальнейшую борьбу уже с целью завоевательной: он стремился завладеть устьями рр. Одера и Вислы, для чего необходимо было покорить Поморье. И в этом отношении деятельность Болеслава увенчалась полным успехом; он покорил города Юлин и ИНтетин, а также остров Рюген. Привлекши на свою сторону влиятельное духовенство, Болеслав сумел укрепить свои владения и справляться с противодействием все усиливающихся стремлений вельмож к власти. Уми рая, он разделил свою землю на уделы, нарушив прежний порядок, согласно кот. уделы давались не в Польше, но в завоеванных землях. Теперь верховная власть, сеньорство среди других князей, было связано с вла дением Малой Польшей, где существо-валовсего менее традиций единодержавия; другими уделами являлись Силезия, Мазовия с Куявией, Великая Польша и Сандомирская земля. Постепенно политика этих уделов обособляется от общепольской; вельможи переходят от одного князя к другому, участвуют в их междоусобиях; блюстителем единства польских земель остается только духовенство. Каждая из удельных земель, в свою очередь, подвергалась дальнейшимъразделам, вследствие чего могущество отдельных знатных родов сильно возрастает. Вельможи смещают неприятных им князей и ставят на престол угодных; вместе с тем всф большее значение приобретают, при разрушении единства польских земель, императоры и соседние государи. Из князей этого удельного периода выдвигается один из сыновей Болеслава Кривоустого, Мешко Старый (ум.1202), кот. задумал восстановить единодержавие и усмирить вельмож. Однако, его притязания на Краков встретились с сильной оппозицией вельмож, кот. на собрании (colloquium) 1177 года постановили сохранить Малую Польшу в роде младшего сына Болеслава—Казимира. Это постановление,однако, не прекратило вражды между князьями. Смерть Казимира облегчила Мешку завоевание Кракова, куда он был впущен победившей партией вельмож и лишь по договору с последними. Так. обр., развитие удельной системы в Польше вело к усилению „можновладельческого“ (магнатского) управления. По смерти Мешка то же сословие передало краковский престол сыну Казимира, Лешку Белому; и каждый из уделов продолжал жить собственной государственной жизнью. При Лешке и Краков потерял свое значение верховной польской земли и стал переходить по наследству на тех же началах, как и другия польские земли (согласно постановлению опять-таки вельмож и духовенства). Правда, этот принцип не был строго соблюден, и после смерти Лешка (1227) его вдова передала краковский престол силезскому князю Генриху Бородатому (dominus Ро-lonie et Zlesie, как он называется в хрониках), однако единство польских земель этим принципом было окончательно уничтожено. Только даровитости, энергии и дипломатическим способностям отдельных князой удается лично для себя восстановлять такое единство путем подчинения себе различных земель. Такой личностью является в первой половине XIII в названный выше силезский князь Генрих. Он приобрел большую часть Вел. Польши, где кипели раздоры после смерти Мешка Старого. Сын последняго, Владислав, начал борьбу со стремлениями духовенства обособиться от власти князя и приобрести полную свободу в управлении обширными имениями духовенства. Эта борьба закончилась поралсением князя и соглашением 1210 г., по кот. польская церковь получила обширные привилегии: ея подданные освобождались от государственных повинностей. Но и это не внесло успокоения в Вел. Польшу, где князь боролся со своим племянником за власть. В 1231г. сын Мешка, Владислав, умор, и престол перешел к его противнику, Владиславу Одоничу, кот. думал укрепить свою власть полным подчинением папской курии и признанием независимости за духовенством. Однако эта политика вызвала восстание вельмож, кот. и призвали Генриха Силезского. Мазовецкий удел обособился еще больше и, после временного подчинения Казимиру Великому в XIV в., потом восстановил свою независимость, и только в 1526 г., после смерти последних мазовецких князей Пястовичей, перешел во власть короля Сигизмунда I. Эта история Мазовии объясняется ея географическим положением: необходимость постоянной борьбы с пруссами и ятвягами укрепляла здесь княжескую власть. Конрад Мазовецкий, чувствуя свое безсилие в борьбе с пруссами, опустошавшими своими набегами Мазовию и Куявию, призывает (1228) на помощь немецкий орден крестоносцев, кот. и отдает земли в нижнем течении Вислы, Хелминскую и Лобавскую. С 1230 г. крестоносцы приступают к завоеванию Пруссии, основывают (1231) Торн, (1237) Эльбинг и др., угрожают и Поморью (1263 разбит поморский кн. Святополк), в 1254 с помощью чешского короля Оттокара завоевывают часть Вост. Пруссии, где основывают город Кенигсберг. Соединившись (1235) с меченосцами, крестоносцы все более теснят Литву и

Жмудь. Мазовия же в это время все более дробится на уделы, дичает и останавливается в культурном развитии. Наиболее прогрессивным из польских уделов XIII в является Силезия, куда Генрих Бородатый привлекает массу немецких колонистов,искавших в П. спасения от разбоев и рыцарских набегов, кот. происходили в немецких землях. Генрих стремился к усилению княжеской власти и в этом стремлении столкнулся с тенденцией духовенства освободиться от всякой зависимости от князя. Борьба приняла острый характер, но князь не уступил, а его благочестивые подвиги и влияние его жены, св. Ядвиги, не позволяли видеть в нем врага церкви. После смерти его престол перешел к сыну, Генриху Благочестивому, но нашествие монголов (1241) и поражение Генриха при Лигнице положили конец развитью объединительной политики силезских князей.

Нашествие монголов имело весьма важное значение для истории Польши, особенно сильно отразившись на Малой Польше, куда хлынула теперь немецкая колонизация. Вследствие монгольского разгрома Малая Польша надолго лишилась своего первенствующого значения. Внутри Польши нашествие вызвало страшную смуту; единство государства было окончательно разрушено, уделы дробились все больше: усиливаются соседи Польши, крестоносцы, Литва, Галицкая Русь. ИИо в хаосе, наступившем после падения Генриха Благочестивого, выдвигается национальная идея, нашедшая благоприятную почву для своего развития в среде духовенства, стоявшего в католической церкви над государством, и вельмож, кот. все более проникались сознанием служения не тому или другому князю, но всей земле. Во второй половине XIII в., как это прекрасно развил Семкович (Kwart. Ни-stor.,V), идея государственного единства Польши глубоко проникает в массы. Она выражается и в канонизации (1254 г.) св. Станислава, польского патрона, в житии кот. (ок. 1261 г.) целая глава называется „(1е restauracione Regni Polo-пиае“, и в общих правах, кот. пользовались духовенство или рыцарство, или немецкая колонизация. Этостремлеяие к объединению польск. земель выдвигает одного за другим претендентов на польск. престол, среди кот. все более видное место занимает мелкий удельн. князь Владислав Локоток. Но более сильные претенденты, великопол. князь Пржемыслав и чешск. король Вацлав III, с помощью сильной немецкой партии Кракова получили перевес, и только смерть молодого чешского короля Вацлава IV (1306) открыла Локотку дорогу на краковский престол. С этого времени Локотку пришлось выдерживать тяжелую борьбу, чтобы сохранить за собой краковский престол, присоединить к своим владениям Вел. Польшу и обеспечить все свои земли от нападений крестоносцев. Между Владиславом, кот. в 1319 г. добился от папы признания за ним королевского титула, и орденом начинается процесс из-за Поморья, закончившийся (1321) приговором папы Иоанна XXII не в пользу ордена. Война между этим последним и Локотком становилась неизбежна, и обе стороны деятельно готовились к ней, причем уже теперь обнаруяш-лась общность интересов между Польшей и Литвой. Война началась в 1328 и продолжалась с переменным счастьем до смерти Локотка (1333), сын кот., Казимир, заключил мир с чешским королем Яном, союзником ордена, и с орденом: по первому договору (1336) Польша отказалась от притязаний на Силезию и Мазовию и уплачивала 20 тыс. коп грошей; со своей стороны, чешский король отказывался от прав на польскую корону; по договору же с орденом Польша уступала Хелмин-скую, Поморскую и некоторые другия земли ордену, сама же возвращала себе земли Добржинскую и Куявскую. Этот договор имел роковое значение для Польши, так как навсегда отрывал от нея Силезию и надолго другия земли по нижней Висле. Экспансии Польши на запад и север был положен предел, и для ея государственной политики оставались возможные исходы па восток и на юг. Оба эти пути и были пройдены польским королевством в его дальнейшем государственном развитии: первый из них вел в Мазовию, Литву и Жмудь, второй—в Га-лицкое княжество и на украинские илитовские земли. Тот процесс, кот. заставил перенести столицу из Познани в Краков, позже привел к созданию государственного центра в Варшаве, близко к Литве и русским землям (Брест и др.). Вполне отчетливо обнаруживается это новое направление польского государственного развития именно в царствование короля Казимира, при кот. объединение и культурный рост польских земель сделали болыпойшаг вперед, и кот. был прозван вследствие этого Великим. Пользуясь беспорядками, происходившими в Галицком княжестве, Казимир завоевывает русские земли (1340 и дал.). Так как на них же претендует и венгерский король Карл Роберт, то Казимир, признавая верховные права Венгрии на Галицию (по договору 1350 г.) и уступая сыну Карла Роберта, Людвигу, польскую корону в случае своей бездетности, мог продолжать свою завоевательную политику в Галицком княжестве, кот. за время его царствования очень тесно соединилось с Польшей и, конечно, не было уступлено Венгрии и впоследствии. Борьбу за Галицкоф княжество приходилось вести с литовскими князьями, так что соединение Польши с Литвой могло разрешить и галицкоф соперничество между ними. Спор с крестоносцами был, наконец, разрешен в духе соглашения Владислава Локотка в 1343 г., тогда как воинственные намерения чешского короля Яна Люксембургского прекратились только с его смертью (1346). Между сыном Яна, Карлом IV, и Казимиром существовали, напротив, дружественные отношения, основанные на интересе обоих славянских государей к культурно-просветительной деятельности. Перед Казимиром стояла важная задача—создать для своей страны законодательство, основанное на единстве княжеской власти. Этой задаче служили статуты, введенные Казимиром (малопольский Виелиц-кий 1348 и великопольский Петроковский). Эти законы посвящены преимущественно вопросам судопроизводства и уголовному уложению; необходимо было положить предел самовластью знати, точно установить отношение крестьян к землевладельцу и так далее Весьма широка была также деятельность Казимира и в других областях устроения государства (войско, монета, торговля); он же основал (1364) в Кракове университет, кот., однако, после его смерти прекратил существование. Связывая свои судьбы все более тесно с Венгрией, Казимир должен был принять участие в готовившейся (1362) войне Венгрии с Карлом IV; но война не разгорелась. Важным приобретением для Польши было признание мазовец-ким князем ЗемовитомъИИИ (1385) своей ленной зависимости от Казимира. Вельможи при бездетности короля берут на себя заботу о будущем; малопольские паны вступают в соглашение с Людовиком Венгерским, тогда как великопольские паны, недовольные Петро-ковским статутом, заключают договор между собой (конфедерацию) по образцу немецких рыцарских союзов и отказывают в повиновении Казими-ру, который (1357) усмирил восстание и жестоко расправился с его руководителями. Без мужского потомства Казимир умер в 1370 г. Династия Пястов с его смертью прекратилась, и польские земли грозили распасться.

Государственное право в Польше в эпоху Пястов. В течение четырех столетий, во время кот. во главе польских земель стоят князья из династии Пястов, происходит весьма важный исторический процесс, смысл кот. заключается в том, что Польша из первоначального союза или соединения родовых племен превращается в государство с европейским укладом. Факторами этого процесса явились принятая с Запада христианская цивилизация и участие Польши в международных, преимущественно западно-европейских отношениях. Церковь и рыцарство, города и селения, пользовавшиеся немецким правом, определили характер и размеры верховной власти и положение основного земледъльчфекого класса населения. Крестьянство, свободное в древнейший период образования польских земель, превращается к концу XIV в массу, прикрепленную к земле и обязанную известными повинностями по отношению к землевладельцу. С развитием могущественного класса дворян-землевладельцев и влиятельного духовенства, подчиненного верховной папской юрисдикции, утрачивает все больше в своем значении и княжеская (или королевская) власть. По мнению Бальцера, первый период в развитии внутренно - государственных отношений в Польше заканчивается в начале XIII в., когда появляются первия крупные привилегии польской церкви (1211). После этого и другия сословия приобретают привилегии или большия или меньшия права на самоуправление, и этот процесс, начавшись еще при Пястах, достигает особенного развития в эпоху междуцарствия после Казимира и затем при первых Ягел-лонах (до 1505 г.), сменяясь полным господством шляхетских установлений. По вопросу о государственном строе Польши в этот первый период ( польская наука не могла прийти к безспорным выводам, главным образом потому, что материал для суждений крайне незначителен. Бобржин-ский (Geneza spoleczeiistwa poisk. па pod-stawie kroniki Galla i dyplomatow XII w., 1881) полагал, что основным классом в населении Польши XII в являлись земледельцы, жившие на княжеской (т. е. государственной) земле и подчиненные непосредственно князю и его чиновникам. Из свободных же земледельцев вырабатывалось сословие „вло-дыкъ“, лиц, получивших в Польше или за границей рыцарское звание; еще выше стоял класс магнатов, известных по свидетельству Галла уже в половине XII в Юридически ни влодыки (milites), ни магнаты (nobiles) еще не пользовались особыми правами и привилегиями и были подчинены, как и все остальное население, княжеской власти. Несколько иную структуру польского общества предполагает Малецкий (Wewntrzny ustroj w pierwotnej Polsce-1875), кот. находит сословные подразделения на землевладельцев-шляхтичей и на крестьян уже в самом начале польского государства. Эти крестьяне делились на три группы: лично-подчиненных землевладельцу и свободных от подчинения князю; совершенно свободных, подчиненных только князю и составивших главный контингент, из кот. образовалась позднейшая шляхта; промежуточный и самый, многочисленный класс крестьян, арендовав

ших частные земли, но подчиненных князю. В мелких свободных земледельцах видит наиболее многочисленный класс населения и Смолька(Миезгко Stary и jego wiek, 1881). Из новейших исследователей следует упомянуть Пекоеиньского (Ludnosc wieSniacza w Polsce w dobie piastowskiej, 1897), Hle-лёнговского (СЫори dziedzice we wsiach na prawie polskiem do konca XIII w., 1899) и др. Благодаря их исследованиям, наличность свободного крестьянского населения, владеющого по праву наследования своими землями, стала несомненной, и дальнейший путь научного изучения направился в сторону вопроса о том, как это свободное состояние заменилось крепостным. Изучение древнейших жалованных грамот Треб-ницкому монастырю (в Силезии, 1202— 1208) показало, чтои рыцарская земельная собственность предшествовала в пеисоторых местностях княжеской, и что эта последняя вытесняла рыцарскую, приобретаемую князем путем купли или мены, однако без земледельческого населения ея. Людей прежний землевладелец выводил на другия земли, или, вообще, это население не переходило вместе с землей в руки нового владельца (см.К .Grodecki, KsiеZе-са wlosc trzebnicka na tie organizacyi ma-jatkow ksiazeych w Polsce w XII w., Kwart. Histor., 1912, здесь и литер.). Конечно, эта наличность населения, прикрепленного к лицу владельца, не исключает существования, как переходного состояния, свободного землевладельческого крестьянства, находившагося в упадке уже в XII в В XIII в организуется шляхта, и в том же веке складывается крестьянский и городской быт на „немецком праве“, т. е. по образцу тех прав, какими пользовались немецкие деревни и города. Немецкая колонизация, начавшаяся в Силезии в XII—XIII вв. и образовавшая к началу XIV в сеть деревень въ400 (Баль-цер) поселений, создавала новия отношения между населением и землевладельцем: последний имел право только на подать от колонистов, управляемых собственным солтысом (нем. Schultheiss), но не мог распоряжаться их личностями. На тех же основаниях возникают городские поселения, пользующияся правами города Магдебурга или других немецких городов. Во главе их стоят войты (Vogt) и городские советы. Города, служившие в XIII—XIV в весьма важными торговыми и промышленными пунктами, были населены главным образом иностранцами, как немцами (Краков, Бреелавль и др.), так и другими (например, армянами во Львове). Точно так же рано появляются в Польше евреи, которые в 1264 г. получают от кн. Болеслава Благочестивого привилегию, по образцу австрийской: они подчиняются князю и пользуются его охраной. Княжеская власть в этот первый период истории Польши еще никем не ограничена. Во главе городов (castellum) стоят княжеские чиновники—каштелляны, кот. в эпоху наибольшого развития удельной системы в Польше обнаруживают стремление обособиться от княжеского произвола и сохранять свои должности независимо от того, к какому уделу переходил город. Точно так жф обособляется должность воеводы, стоящого во главе всего управления уделом, а также этот процесс переживают и другия должностные лица удельной земли. Т. обр., в более значительных землях возникает по несколько воеводств (Поз-нанское, Гнезненское,Калишское в Вел. Польше, Иновроцлавское и Добржин-ское в Куявской земле, Краковское и Сандомирское в Мал. Польше и так далее). Необходимость управлять землями, помимо этих должностных лиц, связанных с территорией, с помощью и таких сановников, которые бы непосредственно зависели от князя, заставила ввести в конце XIII в и особ. в течение XIV в должность старост, кот. объединяют под своей властью всю удельную землю и являются наместниками королей. С развитием института старост падает значение как земских сановников, так и каштел-лянов; централизация управления в руках старость поглощает удельные тенденции. Одновременно возникают чисто придворные должности, каковы краковские канцлер и подканцлер. Канцлер заведует придворной канцелярией короля, постепенно забирая в свои руки управление и всеми отдельными землями королевства. Казначей-

«кой частью заведуфт скарбник, кот. также расширяет свою власть и на другия земли, а в этой своей расширенной компетенции приобретает название подскарбия. Чем сильнее, однако, становится система централизации верховного управления, тем важнее для земских должностных лиц сохранить свое значение в местном управлении и держать в своих руках управление землей. С их мнением, как со взглядами влиятельных местных людей, князь и позже король должны были считаться. Из прежнего дружинного веча, унаследованного, быть может, от праславянской эпохи, развивается вече (wiece, colloquium generale), на кот. съезжаются, сначала по призыву князя или короля, местные сановники. В XII в они приобретают иногда и более широкое значение: так, вдова Болеслава Кривоустого, желая посвятить дочь в монахини, спрашивает у веча позволение на это. В 1177 г. вече в .Лфнчице вынесло постановления, которые были утверждены папой и имели значение для всей Польши; оно объединило вельмож всего государства., собралось без инициативы князя и, признав суверенитет папы, этим самым ограничило княжескую власть. Однако до конца династии Пястов вече не было законодательным органом, и класс дворянства не выступал с определенным кругом привилегий. Источники сообщают о распрях вельмож с князьями, об отдельных могущественных вельможах (alti sanguinis miles Petrus Wlostides у Кадлубка и др.), но о привилегиях шляхты, как таковой, памятники еще не говорят. Единственно привилегированным в это время сословием (кроме городов и селений, основанных на немецком праве), было духовное, кот. в 1180 г. лишило князя на Ленчицком вече права наследовать недвижимость после епископа (jus spolii), а с начала XIII в добилось права избрания епископов в капитулах, помимо княжеской воли. Постепенное накопление привилегий, дававшихся князем тому или другому шляхтичу (miles), подготовило развитие привилегированного шляхетского класса, но этот процесс завершился уже после Казимира.