> Энциклопедический словарь Гранат, страница 364 > Поэзия XVII века проникнута религиозно-патриотическим духом

Поэзия XVII века проникнута религиозно-патриотическим духом

Поэзия XVII века проникнута религиозно-патриотическим духом, и религиозность эта совершенно другая, чем в XVI в.: она рождается отчаянием, потерей веры в силы человеческие; одна надежда на Бога, и человек падает ниц перед Ним, просит заступничества, кается в своих грехах. Этот покаянно-мистический духъХВИИв. накладывает свою печать и на социально-политическую мысль, уасе нет смелого анализа общественных отношений, нет сознания необходимости коренных реформ. Правда, писатели продолжают жаловаться на упадок нравов, на угнетение крестьян, но причину этих явлений они видят в грехе, в недостатке религиозности, путь к исправлению этих недостатков опять-таки в религии, в обращении к помощи Божией. Бог карает Польшу за грехи, но он заступится за нее, если она очистится от грехов,—вот мудрость XVII в Наиболее резко она выражена поэтом Веспасианом Еохов-ским (1633—1699) в его прозой написанных „Польских псалмахъ“ („Psal-modja polska“). Здесь уже высказывается взгляд, что польский [народ — избранный Богом народ; таким образом, здесь в зародыше тот польский мессианизм, который впоследствии расцвел в романтической поэзии XIX в после разгрома Царства Польского. Ко-ховский, автор многочисленных патриотических и религиозных стихотворений, передающих дух XVII в с его фанатизмом, ханжеством, верой в чудеса, пытался выразить свою основную идей в оставшейся неоконченной большой поэме, посвященной Яну Собесско-му, освободителю Вены („Piesni Wiednia wyzwolonego“). Коховский писал и любовно-лирические стихотворения. Любовная лирика процветаетъвъХВИИ в рядом с религиозно-патриотической. Твардовский пишет любовные истории в стихах („Дафнисъ“ и „Прекрасная Паска-лина“); особенно выдвигается в этом роде поэзии Андрей Морштын (1613— 1693), воспевавший в изящной форме чувственную любовь. Заслуга Моршты-на в красивом языке, но содержание его стихотворений обыкновенно заимствовано у западных поэтов. Переводная литература развивается в XVII в Морштын перевел „Сида“ Корнеля, Петр Кохановский (племянник Яна Кохановского) переложил на польский „Освобожденный Иерусалимъ“ и „Неистового Орланда“; поэмы эти, благодаря героическому духу, пользовались среди польского общества в это время, требовавшее военных подвигов, большим успехом. Сатира, столь процветавшая в XVI в., в XVII падает, и самый крупный из сатириков XVII в., Кристоф Опалинский, воевода познан-ский, далеко уступает и в идейном и в художественном отношении сатирику XVI в поэту-мещанину Клёновичу.

Особую группу поэтов в XVII в образуют именно поэты-мещане: братья Зиморовичи, Юрковский и Барыка; они продолжают традицию XVI в., примыкая не к Клёновичу, а к Шимонови-чу, автору очень поэтических и оригинальных идиллий. Эта мещанская поэзия, образующая особую струю в потоке польской, по преимущ. дворянской, литературы, скоро прекратилась.

В прозе XVII в., не давшей ничего, что было бы на уровне произведений Рея или Гурницкого, мы видим, однако, новый вид творчества — мемуары. Самым популярным произведением этого рода, не потерявшим интереса и в наше время, дающим богатый бытовой материал, являются мемуары Яна Кризостома Пасека (1630— 1701) „amietniki Paska“. Интересны в высш. степ. „Мемуары гусара“ Машкеви-ча, бывшего в Смутное время в России.

Век просвещения и конец Речи Пос-политой. Умственный застой, характеризующий XVII в., еще ухудшается в первую половину XVIII в В литературе того времени полное запустение, в обществе упадок умственных интересов и литературного вкуса. Общий тон нарушают лишь голоса злополучного короля Станислава Лещинского („Голос свободного, свободу обеспечивающий“— 1733) и Станислава Конарского, публициста и педагога, друга Лещинского (1700— 1773). Оба они требуют реформ, восстают против крепостного права и являются предвестниками реформаторского течения мысли, возродившагося во второй половине XVIII в Первый раздел Польши, показавший, что Речь Поспо-литая находится на краю окончательного падения, пробудил от спячки многие умы и заставил искать спасения в реформах. Первым шагом по этому пути была реформа воспитания, которую предприняла эдукационная комиссия („Komisja Edukacyjna“), созданная в 1773 г. и успевшая, несмотря на короткое время, сделать очень много в деле просвещения; из иезуитских школ, где процветала схоластическая наука, молодежь перешла в светские школы, поставленные в уровфпь с западно-европейскими. В Польше начался „век просвещения“. Прогрессивное и демократическое течение восторжествовало на 4-летнем сейме и дало конституцию 3 мая 1791 г. Вызвав, однако, оппозицию со стороны реакционно настроенных магнатов, поддержанных военной силой России и Пруссии, это демократическое течение было разбито и спасти польское государство не могло, но умственное пробуждение, вызванное нм, отразилось в литературном подъеме конца XVIII в Этот период истории польской литературы, по имени короля Станислава Понятовского, носит назв. „станиславовской“ эпохи. Сам король, сыгравший такую жалкуюроль в политике, много сделал для развития искусств и литературы в Польше: он создал в Варшаве польский театр и вызвал этим к жизни драматическую литературу, он меценатствовал, поддерживал жизнь свет-, ских салонов, одним из украшений которых была поэзия. Под этими влияниями, демократически-патриотическим снизу и салонно - аристократическим сверху, и развивалась литература „станиславовской“ эпохи. Писатели-демократы вдохновлялись Руссо. Таковы: Станислав Сташицъ(ПЬЬ—1826),один из самых выдающихся умов Польши, горячий сторонник освобождения крестьян, убежденный демократ; еще более радикальный Гуго Коллонтай (1750—1812), один из деятелей революционной Вар-шаЕы в 1794 г., и адъютант Коецюшки Юлиан Урсын Нпмцевич (1768—1841), начавший свою литературную деятельность при Станиславе Августе патриотическо-сатирической пьесой „Возвращение посла“, но принадлежащий больше XIX веку. Писатели, стоявшие в стороне от этого демократически-патрио-тического течения, вдохновлялись французской классической литературой: баснописец Красицкий (1733—1796); панегирист Станислав Трембецкий (1736— 1812), воспевший знаменитый сад Потоцкого „Софиевка“ в Умани; восхвалявший в стихах Екатерину II, автор любовных поэм и идиллий франци-шек Карпинский (1741—1826); моралист Фома Каэтаи Венгерский (1766—1787), писавший и очень фривольные стихи; придворный поэт кн. Адама Чарторыского францишек Дионисий Князьнин (1760—1807),— драматические писатели, подражавшие Мольеру: францишек Богомолец (1720—1784) и францишек За-блоцкий (1754—1821).

французское влияние и дух века просвещения господствуют в литературе станиславовской эпохи: поэты, подражая французским классикам,создают очищенный, отшлифованный салонный литературный язык, публицисты защищают права человека, веру в прогресс, разум. Этот дух XVIII в держится некоторое время и после падения Польши в литературе XIX в Оташиц, продолжающий свою общественную и литературную деятельность в царствование Александра I, пишет большую поэму „Род человеческий“, являющуюся как бы завещанием идеалов XVIII в с его верой в разум, прогресс, равенство и счастье человечества. Язык, выработанный писателями станиславовской эпохи, считается классическим, и все, что посягает на вкус и литературные каноны XVIII в., считается еще в 20-х годах XIX в варварством. Но уже из станиславовской эпохи выходят писатели, которые своим творчеством принадлежат больше к XIX в и являются предвестниками нового национального течения в литературе. Таковы: Адам Парушевич (1733—1796), который как поэт и баснописец принадлежит всецело к XVIII в., но как автор первой польской истории („Dzieje narodu polskiego“) является родоначальником целой школы исторических польских писателей XIX в.; Войцпх Богуславский (1757—1829), автор популярной пьесы „Krakowiacy и gorali“, в которой есть народный дух, и, наконец, уже упомянутый выше Немце-вич, который, после падения Польши, написал целый ряд произведений, совершенно чуждых французскому классическому духу и знаменующих начало „народности“ в поэзии. Самое знаменитое из произведений Немцевича—„Исторические песни“ („Spiewy historyczne“), которым подражал, между прочим, Рылеев в своих „Думахъ“, оказали большое влияние на дальнейшее развитие польской поэзии, выросшей уже в новых условиях политической жизни.