> Энциклопедический словарь Гранат, страница 379 > Поэма написана 4-стопным ямбом

Поэма написана 4-стопным ямбом

Поэма написана 4 - стопным ямбом. 4-стопный ямб, с которым связаны главные поэмы П., представлял ряд условий, важных для смысла, слова и жанра поэмы. Прежщ всего, с ним не была связана определенная ж а ровая окраска: четырехстопным ямбом писались в XVIII—XIX веках и оды торжественные, и оды „гораци-аиски-апакреонтическио“ (Кашгист), и бур-лескно-пародичгскио поэмы XVIII века („Энеида“ Осипова), и „conte“, сказки („Сон“ Козода влева), и, наконец, послания. Всё, за исключением героической поэмы. Ко времени написания „Руслана и Людмилы“ 4-стопный ямб был по преимуществу лирическим стихом, а в посланиях очень быстро исчезла оп| оделенная замкнутая строфа, чем стих этот стал удобен для неравномерных стиховых абзацев и чем он получил большую свободу в чередовании, количественном и качественном,— строк с мужским и женским окончанием.

Эта неопределенная жанровая функция метра освобождала П. от ассоциаций с готовыми эпическими жанрами как старшими, так и младшими и давала возможность легкого перехода от повествования в собственном смысле к лирике.

В „conte“ с говорным стихом авторское лицо, лицо рассказчика, доминировало и окрашивало всю ткань: в „Бове“ передними чистое явление стихового сказа, подсказанное самым метром поэмы. В „Руслане и Людмиле“ авторское лицо появляется и исчезает. Оно дано в видо обращений к читателю, риторических вопросов, замечаний и, наконец, выделено в особыо группы, так паз. „отступления“. „Отступления“ были характерны и для эпоса карамзинистов, ио благодаря говорному стиху ие осознавались как отступления: все было в одинаковой мере „рассказом“ (так называли тогда „сказ“).

Гибкий четырехстопный ямб, как губка, впитывал в себя лирику, и лирика была ощутительна, как „отступление“. Таковы элегические „отступления“ в песне I, песне V, таков жо элегический зачин VI песни. Зачины нее песен II — IV были как бы поеданиями, переселившимися в поэму, а песня дев в IV песне поэмы — вставным романсом. И автор, и читатель меняются в продолжение поэмы в зависимости от самого материала. Автор — то эпический рассказчик, то иронический бол-туи-causeur, заоыван щий, о чем ид> тречь (песнь V, „Да впрочем дело пе о том“. „Но полно, я болтаю вздор“). Это происходит потому, что жанр поэмы оказался комбинированным: в „младший эпос“, в ronte, замешалась лирика (элегия, послание, а в картине боя — и ода).

П. ост ется в про телах conte—по отношению к теме (волшебная народная сказка) и по вытекающей из темы сложной фабуле (ср. сложпость фабулы в „Баха-риане“ и др ), но гибкость и переменность материала, а вместо и способа его подачи, (авторское лицо) выводит его на повую дорогу. Оставаться в кругу лексического одноо разня „среднего штиля“, выработанного карамзинистами, П. помог. Оно есть в ш эме кусками. Но переход из одного тона в другой требовал нового стиля.

К 1818 г. относится кризис карамзи-пизма, к тому жо году относите сближение П. с архаистом Катениным. Элементы „высокого и низкого“ штилей взамен нормативного однообразия „среднего шти были исполь оваиы П. для различной окраски материал в, а „низкий“ словарь— для новой трактовки „народноеи“. В итоге поэма перестала быть „легкой сказ>>ой“, на оспове „мла нвего эпоса“ вырос комбинированный жанр с использоеапнсм других лирических жанров, что еще подчеркнуто лирическим эпилогом, и с частичным переходом в героический эпос (знаменитый

„бой“ в VI песне, послуживший образцом для Полтавского боя в „Полтаве“ и дл>. лермонтовского „Бородина“; Кюхельбекер ставил его ваше, чем бой в „Полтаве“).