> Энциклопедический словарь Гранат, страница 369 > Право водное составляют юридическия нормы

Право водное составляют юридическия нормы

Право водное составляют юридические нормы, имеющия своим предметом или противодействие разрушительному влиянию воды или пользование ея благодетельными и часто незаменимыми для челоьека свойствами. Вт. последнем случае вода служит питанию, поддержанию чистоты, регулированию климата, орошипию полей, двигательной силой для промышленных целей, средством сообщения и тому подобное. И новейшия европейские законодательства ограничивают нередко самое понятие П. в юридическим регулированием одного пользования водой и притом пользования только „текучей“ водой, в виду того, что так паз. „стоячия“ воды, замкнутия в пределах данного зомельпого участка, признаются составной частью собственности на отот участок и подчини ются в общем нормам, установленным для этой последней. Что касается разрушительного действия воды, то вопрос о нем по ставится теперь ужо потому, что оигь давно поставлен и может считаться разрешенным. Поэтому и неудивительно, что современное П. в сосредоточивается на различных формах извлечения из воды ел полезных элементов и устраняет от себя псо, что по имеет ближайшого отношения к этой задаче. Но к П. п. относят и нормы о принадлежности тем или другим лицам водных запасов и точепий с их руслом, содержимым, образуемыми ими островами и наносами, равно как и нормы об ограничениях земельной собственности соседством водных течений, об организации и деятельности правительственной власти, наблюдающей за порядком полных отношений, о концессиях воды той же властью на различные предприятия, о водных товариществах и так далее Несмотря на свое разнообразие, все эти вопросы так тесно соприкасаются и взаимно обусловливаются, что целосообразная регламентация II. в возможпа только путем единого закона, обнимающого всю совокупность водных отпошопий. Лицо, обладающее правом пользования какой-либо водой, несет, по общему правилу, и обязанности по устройству и содержанию различных сооружений, требуемых но только пользованием, по и борьбой с вредным действием этой жи воды. Принуждение к вступлспию в водные товарищества применяется одинаково как при защите от воды, так и при пользовании ею. В обоих случаях обнаруживается однородно и ворховепстно государства с его обычными спутниками: административным контролем, особойадминистративной юстицией и более или мепее последовательным проведением концессионного начала. Принадлежность тем или другим лицам островов, образующихся в реке, ея русла и так далее по может быть определена прежде, чьм будет выяснен вопрос об юридической природе самого водного точения и прилегающих к пому берегов. Ипторссы промышленности и сельского хозяйства по всегда идут рука об руку в предприятиях, утилизирующих то двигательную, то оплодотворяющую силу поды; и те и другие интересы часто сталкиваюиея, в свою очередь, с интересами судоходства, рыболовства, осушения и так далее Наконец, орошение стоить в такой тесной связи с осушением, что не всегда можно сказать, где начинается одно и кончается другое. Чтобы примирить и удовлетворить псе эти интересы, надо подвергнуть их сравнительной оценке в общой экопомии общественнохозяйственных отношений и привести в надлежащее соответствие все прилагаемия к ним юридические нормы. По этому имонно пути идут новейшие законодательные акты но II. п., среди которых следует отметить особенно вюртембергский водный закон 1900 г., баварский—1907 г. и саксонский проект 1905 г.

Па ряду с единством П. в надо указать и на его интернациональную тенденцию, т. с. стремление к такому обобщению своих норм, которое дает им, если но общее, то в значительной степени сходное содержание, и по только в пределах одного государства, но и далеко за этими пределами. Правда, достигаемая при этом общность права касается только содержания, но по источников права, которые различаются но различным странам и по согласованы между собой путем международных договоров, подобных, панр., Женевской, монетой, почтовой, телеграфной и тому подобное. международным конвенциям. Кроме того, и материальная общность права по пдот здесь так далеко, как при упомянутых конвенциях, встречая свою естество иную границу в различии физических, экономических а других роциалыиыхч» условий по только отдельныхстран, по и отдельных частей одной и той жо страны. Так, например, французский закон 1851 г. об учреждении земельной собственности в Алжире, освящая местный обычай, встречаемый во всех странах, бедных внутренними водами, исключает из частного обладания и причисляет к общественному (domaiiie public) но только реки, текущия в этой французской провинции, по и псе источники и ручьи, состоящие, по общему праву франции, в частном обладании. Так же поступает и пашо законодательство, ио крайней мере в отношении некоторых местностей, управляемых своим обычным нравом или соображенными с пнми местными законами. По эти кажущияся отступления от интернационализма П. в по стоят с ним и иротиво-рЬчин, так как дело идет здесь, с одной стороиы, об общих нормах, выработанных историческим опытом всех пародов, и с другой—о видоизменениях или способах осуществления этих норм и отдельных местностях сообразпо физическими и общественным условиям этих местностей. Таково, например, положение дела в Австрии, где па ряду с общим для всей страны водным законом 1869 г. действуют и местные водные законы ел 17 иропвиций, изданные для регулирования подробностей и техники применения общого закона, пидоизмеплемого лишь и тех частях, которые касаются местпых особенностей и административного управления. Интернационализм II. в имеет за себя еще общность основания этого права как физического, так и социального и юридического. физическая, или гидрографическая основа этого права лежит в условиях образования, течения, испарения и поглощения растительным миром и землей всех или части составляемых атмосферическими осадками вод. Эта основа одна и та же повсюду, как одне и те жо везде и многообразные потребности человека в воде, при ея всегда ранных себе физическихъ» химических свойствахт.. Различие в метеорологических, топографических и геологических влияниях, как и в степени напряженности той или другой потребности в воде, смотря по проходимой данным обществом стадии экономического и культурного развития, не изменяет ничего в равепотве основных условий. И если эго равенство не привело до этих пор но только к формальной, но и к полной материальной общности П. в., то объяснить это молено, с одной стороны, недостаточным сознаниемь указываемой общпосто, и, с другой-ходом исторической жизни, выдвигающим в разное время и и разных государствах ту или другую власть или те или иные общественные круги, 8икренляюициф свои собственные интересы в поде созданием и поддержанием значительного неравенства в условиях пользования известными категориями водь. Не углубляя физического осповапия П. в и останавливаясь па его экономической и юридической стороне, мы можем сказать, что из всех отраслей хозяйства нет пи одной, которая по требопала бы в том или другом отношении и в той или другой мере участия поды в ходе своей работы. Однако, песмотри и на способность поды служить одновременно или последовательно различным целям,—способность, которой вода резко отличается от земли и других предметов частного обладания, по допускающих в общем утилизации для многообразных целей, —конфликты неустранимы и при пользовании водой, когда заиаса ея и той или другой местности оказыпаотся недостаточно для удовлетворения всех связанных с пей интересов. Отсюда—огромная важность в II. в вопроса о порядкЬ удовлетворения сталкивающихся между собой потребностей в воде, или об очереди удовлетворения этих потребностей. Критерием для разрешения этого вопроса служит экстенсивность и интенсивность той или другой потребности в поде. Экстенсивность потребности может быть измерена наличностью ея у большого или меньшого числа лиц и хозяйств, а интенсивность—силой выражения той жо потребности в культурной и хозяйственной жизни дай-ного общества. При руководстве указываемым критерием потрфбвость города или какого-нибудь местечка в питьевой воде или поде для различных домашних падобпостей будет стоять на первом плаве, так как эта потребность ощущается исемн члепами данной общественной группы, и, кроме того, удовлетворение ея есть для пих условие существования. То жо самое можпо сказать и об удовлетворении гигиеппчееким и климатическим требованиям; в цем заинтересованообщество, в если ejro пользя достигнуть иначе, как пользованием водой, к которой предъявляются и хо-зяйотвеппия требования, эти последния отступают на задний план. Не надо лишь упускать из виду, что общественное пользование водой по должно выражаться в формах, которые делали бы невозможным или стеснительным пользование ей и для хозяйственных целей. Над принципом общественного пользования водой стоит принцип возможно широкого нспользова-пия ея для всех нужд социальной жизни, и поэтому если домашния потребности в воде могут быть удовлетворены из источников, колодцев, водопроводов и других мелких вод, не затрагивая более крупных и необходимых для хозяйственных целей водных точений, то общественное пользование терпит соответственные ограничении. Второе место в ряду интересов, удовлетворяемых пользованием водой, надо отнести, соображаясь с тем же критерием, пользованию ею, как Средством сообщения, куда подойдет и обрииценио ея дннгателыюн силы па устройство электрических трамваев, железных дорог и так далее Эта потребность достаточно экстоисинна, так как она ощущается также значительной частью населения, и если оии можно удовлетворить и иными способами, сверх пользования силой воды, то эти нпыо способы могут быть и менее удобны и нс так выгодны для потребителя. Следувищее место между различными потребностями в воде должно принадлежать—со времени вступления электричества, как великой державы, в современную хозяйственную жизнь—применению природной силы поды к гидроэлектрической промышленности. Эго применение обещает заменить кименный уголь, который называют „хлебом промышленности“, и можпо указать на весьма компотентных экономистов и юристов (Вагиер, еиейлии и др.), не останавливающихся перед утверждением, что от правильного разрешении проблемы использования силы воды для электричества зависит, может быть, все наше будущее хозяйственное и социальное развитие. Ставить общия положения об очереди для других хозяйственных потребностей в воде было бы безцельно в виду того, что сравнительное значение каждой из отих потребностей определяется, в зависимости от особенностей отдельного случая, исей совокупностью общественной среды, постоянно изменяющейся в условиях места и времени.

На основании всего сказанного можно утверждать, что современное народное хозяйство предъявляет к государству в отношении к П. в следующее требование: заботиться об извлечении возм< зкпо большей пользы из всех наличных в ого пределах вод и сире-миться к порядку возможно сопершеипого и обеспеченного использовании лсиих содержащихся в них сил. Этот принцип составляет социальную основу современного II. в., пи кем в сущности но оспариваемую и только не вполне выдерживаемую в своих юридических последствиях как действующими законодательствами, так я господствующей юридической доктриной.

Юридическое регулирование всех отношении по воде можно мые/ить в днух типичных формах: социальной и ииОивидуальиай. В перлом случае сонокуипость вод, находящихся в пределах данного государства, остается в верховном распоряжении этого последнего и распределяется им только для пользования можду отдельными лицами, которые подчиняются надзору государства и в отношении к своему пользованию этими водами. Во втором случае те же воды остаются в распоряжении отдельных лиц или групп этих лип, признаваемых обладателями таких самостоятельных гражданских прав на эти воды, которые подобны всем другим гражданским правам и подчинены контролю государства только в отношении к сиоему отправлению, none суяисствованию. Мыслим и третий, промежуточный между двумя указанными—тин, который можно называть < оциалъпо-иноивиоуи.иьнимь: все воды разбиваются на два разряда, из которых один, под именем „публичныхъ“ вод, следует принципу социального, а другой, под именем „частныхъ“, разделяет судьбу индипидуалыиого тина. С временные законодательства отвечают всем трем логическим формам П. в Социальной форме следуют аакоиодательства Австрии, Венгрии, Падена, Гессена, Вюртемборга, большинства швейцарских кантонов и Италии; индивидуальной английское, шводское, норвежское и фииилииид-згц;рродцтедьства; социально-индивидуальной, илисмешанной — большинство германских, французское и нишо законодательство. Разсматривая вопрос, насколько сказанные формы соответствуют современным условиям народного хозяйства, можно считаться только с двумя основными типами водных законодательств, так как третий, или смешанный, тин лишен самостоятельности, и решение в пользу или против одного из основных типов будет вместе с тем решением и для смешанного тина.

Нетрудно показать, что условия индивидуального тина П. в неблагоприятны для удовлетворения всех наличных потребностей в поде. При июстедоввтелыиом проведении этого тина каждое хозяйство, стоящее далеко от источника или борегоп реки, было бы поставлено в необходимость покупать воду д;иже для питья и домашних надобностей; каждый земледелец делал бы то же для орошения своей июля, и кзждыии рыбак— для цели своего промысла. Если допустить, что и такой ДО черезвычайности неудобный порядок пользование водой м- г быть достаточен для удовлетворения, по крайней мере, элементарных потребностей в ней, то что сказать о получающих теперь столь крунпоо развитие водных предмрилиИях,которые возникают и пе но инициативе владельцев источников и прибрежных участков, требуя для себя в то же время обширпых сооруженийе Прибрежные владельцы, с которыми следовало бы в этих случаях заключать соглашения об уступке принадлежащого ям водного права новому предпринимателю, были бы заинторосовапы в поднятии цены па уступаемое право до ея крайних пределов; предприниматели, в свою очередь, по могли бы или пе хотели бы уплатить этой цены; и обширпыя, полезные и частью необходимия предприятия останавливались бы в слоем осуществлении. Это и наблюдается в настоящее время, например, в Швонии, где огромные запасы воды, составляющие главное богатство этой страны, остаются неиспользованными только потому, что скуп прибрежных участков с целью их перепродажи до такой степени поднимает цены на эти участки, что переход от паровых к гидро-электрическим машинам делается невыгодным, несмотря па изобилие даровой силы воды. То же происходит и на французских Алг.иах, где после кратковременного увлечения так называем. houille blanche, т. е даровой силой поды, наступает кризис, вызванный эксплуатацией этой силы промышленности,—кризис, который имеет своей причиной, с одной стороны, тот же спекулятивный скуп прибрежных участков, ц с другой—недостатки действующого законодательства, предоставляющого слишком много простора административному произволу. Такой исход должен поражать своей несправедливостью особенно потому, что вода есть продукт природы, пе стоящий оя владельцу пикакого труда и обязанный сноей высокой ценностью не его деятельности, а влиянию общественных и экономических условий. Отсюда ужо видно, что отношение к воде, как частному благу, стоящему и свободном распоряжении отделышх7> лиц, ведет неизбежно к уничтожению тех ныгод, которые она способна дать народному хозяйству, и, кроме того, может иметь споим последствием или полную остановку пользования видоии, или так называемым „войну всех против всехъ“. Поэтому пеуднвительпо, что водные зак- нпдательства не только индивидуального, но и смешанного типа не выдерживают практически этих типов и делают ряд устунок в пользу социального II. в., доказывая этим как неприложвмпгть, так и иесоотвЬт-ствие индивидуального типа II. в совромеиньш условиям хозяйственной и культурной жизпн.

К противоположному выводу приводит рассмотрение социальной формы II. и. Прежде всего, она стоить но уединенно, а в связи со многими другими отношениями народного хозяйства, получающими все болео и более социальную регламентацию таковы, например, государственные домены, лииеноо хозяйство, горное дело и так далее Следует сказать еще более: социальная форма II.

н. находится в соответствии с ярко выступающим и современной жизни стремлением к так иаз. „ого-сударсгилеиию“ или „обобществлению“1 всех отраслей хоаьнств», имеющих общественное значение и лучше всего достигающих своей цели именно в социальных, » не индивидуальных формах. По говоря об упомянутых выше отношениях, к которым можно присоединить еще чекан монеты, пути сообщения, почту и телеграф, издавна составляющая отрасли государетвсп-нго хозлииетш уквфем Ц& позднее явшипиесятееи|шпц

Присоедипепныо по многих государствах к управлению телеграфом, некоторые виды банковых операций, страхования и сберегательных касс, приуроченные также во многих государствах к почтовым учреждениям, каналы,сооружаемые иагосудар твенпып средства, государственны» банки, нринудито.иыиое страхование рабочих, городские бюро для приискания труда, городское обслуживание газом, водой, электричеством, скотобойнями, государственные и городские железные Дороги и трамваи, различные производстиа, связанные с поенным и морским управлениями или е путями сообщения, например, пороховые и оружейные заподы, железнодорожные и кораб льные мастерские и так далее Водное хозяйство идет по этому же пути и мы можем сказать, что одпа социальная норма ого, предстаяляю-Щая собой но что иное, как применение того же начала „огосударствления“, способна обезш-чить, в пределах данпого народного хозяйства, удовлетворение всех наличных потребностей в ь воде, соответственно их напряженности и отношении) к составу населения. Только эта форма II. в можеть остановить эксплуатацию того, кто удален игрой природы от воды, тем, кто поставлен топ же игрой близко к ней. И эта эксплуатация, облагающая пошлиной пользование „даром природы“ одни общественный круги и пользу других, устраняется социальным регулированием потребления воды ужо потому, что каждый потребитель гя платит здесь, по общему правилу, только то или немного более того, во что обхпдвтсл привести фо в состояние, доступное для пользования. Особую важность получает это соображение при превращении двигательной силы воды в электричество. В условиях индивидуального П. в ничего не может быть естественнее стремления производителя поднять цепу на производимый им продукт до ея возможной высоты. Напротив, социальная форма П. в ведет к такой организации производства при которой электрическая энергии поставляется всем ея потребителям по цене, едва превосходящей издержки производства. Отсюда следующий вывод: но говоря о соответствии требованиям справедливости, одно уже промышленное развитие страны, получающей социальное II. в., должно на много опережать, при равенстве остальных условий, промышленное развитие стран, осужденных па индивидуальный тип того же права. Там запасы даровой или дешевой силы воды делаются могучим рычагом промышленного прогресса; здесь те же запасы могут оставаться без употребления или играть только ничтожную роль и хозяйственной жизни страны. Начало государственного вмешательства в хозяйствеппую жизнь не из-за днекальиых целей, а из-за насущвЫх интересов пародпого хозяйства, вступает и последния десятилетия на смепу доктрины .экономического либерализма“, вызвавшей с начала XIX стол. индивидуалистическое регулирование почти всех отраслей народного труда и в том числе водного хозяйства. Но удары, нанесенные в последния 30 лет этой доктрине, были одновременно ударами и по соответствующей ей системе II. и., по существу своему антисоциальной и уже поэтому выпуждфшюии склониться перед началом государственного вмешательства. Эго начало пропинает теперь насквозь псо П. в и выступаем особенно ярко в современном швейцарском, итальянском и французском законодательствах. В Швейцарии мпогио кантоны и общины ведут сами произвоиетво электричества из водных течений как для освещения, так и для других промышленных и сельскохозяйственных целей и, но чуждаясь соображения о фнпан чинах выгодах для себя, все-таки доставляют дешевую силу всем, кто в ней нуждается. В Италии, по королевскому указу 1899 г., учреждена „постоянная центральная комиссия“, которой поставлено в обязанность но каждой просьбе о концессии на право пользования подои подавать заключение о том, неи ли в настоящем и по предвидится ли даже в будущем какой-либо общий интерес, противостоящий данной концессии. ИИрн утвердительном ответе на этот вопрос концессия не выдается, и вода остается за государством для общих надобностей как в настоящем, так и и будущем. Но фрапции учреждение такой жо комиссии, под именем „commission mix to des uslncs hydrauHques“, предложено в одном из новых законопроектов по 11. в., которых в портфеле французской палаты депутатов имеется теперь, по крайней мере, 3; и все оии, внося значительный исправления в действующее законодательство.

одинаково свидетельствуют о тенденции государственной власти к расширению своего влияния в этой области. Не говоря о том, что эти проекты распространяют концессионное начало от пу< личныхъ“ и на „чистыя“ воды, они впервые во франции применяют к промышленным предприятиям в этих последних институт экспроприации, без которого нельзя обойтись пи пря мелких преднриятиях-, рассчитанных на проведение через блнзко-лежащия чужия земли небольшой массы воды, так и особенно при куниых предприятиях, раскидывающихся на десятки и сотни ворсг. Вознаграждение для ноднериаемых экспроприации прибрежных владельцев устанавливается при атом лишь на те случаи, когда эти последние пользуются сами для ирригационных или промышленных целей той водой, которая подвергается экспроприации; иначе эта экспроприация лр изводится без псякого вознаграждения. Однородную норму мы находим ужо осуществленной в баденском йодном законе ‘899 г. (§g 1G и 18). и силу которого прибрежные (Anlieger) и другие приравненные к ним пльдельцы (Hintcrbegcr), расположенные в округе данного водного течения, имеют только преимущсствепмос право на пользование этим течением для с оих целей; но делая употребления из этого нрава, они теряют его в пользу общины, которан или сама пользуется утраченным для его бывших владельцев точением, или передаеть это течение другим лицам в аренду, по но па праве собственности. С м“ииео резкими, но столь жо разрушительными для права собственности на воду прибрежных владельцев нормами мы и тречаемся и в водных законах индивидуального типа, каковы, например, норвежский и финляндский законы. Оии признают за пр брежпым владельц м право на пользование водой по только в прилегающей к его земле части реки, по и в части другого прибрежного владельца, если этот последний по и льзуется споим правом, так что эти законы становятся, подобно баденскому, на точку зрения одного „преимущественного права“ и одинаково отрицают и П. в., вопреки своему принципу, принадлежащее каждому собственнику право не пользоваться своей пещью. Параллельная пнрма ямеоиея и в баварских водных законах как 1852, так и 1907 г., и само собой разумеется, что все эти нормы стоят в противоречии с фиктивным признанием ва прибрежными владельцами права собственности па протекающия через их владения воды. С другой стороны, эти нормы подкрепляют и тот вывод, что „огосударствление“ водных течений составляет если но факт, то цель современного водного законодательства, и что социальная форма этого последняго, удовлетворяя указанным выше требованиям народного хозяйства, заслуживает предпочтения перед индивидуальной формой, стоящей в противоречии с этими требованиями. Так как вода в том или другом виде полезна или необходима всем членим каждого д.иииного общества, то до своего „освоения“ отдельным лиц> м,—освоения, которое, в виду общехозяйственных целей, может быть ограничено и дажо остановлено госу ипрственной властью, — она составляет тик наз. „свободное благо“ и общее достояние вспхл людей. Это заключение вытекает из всей истории ГГ.в., и оно было сделано также римскими юристами в известных словах; aqua proMuens est naturali jure omnium coniinubis. Это же заключение как нельзя более подтверждается постоянно усиливающимся и проникаю щим все глубже и глубже началом государственна! о вмешательства по все подробности порядка пользования и управления всеми категориями вод, представляющими какой-либо общественный интерес.

Сказанным не решается, однако, вопрос об юридической природе прав, устанавливаемых в разных водах: „стоячихъ“, дождевых, Источниковых, подземных, малых и больших надземных течениях и так далее Применяемия вдесь права приурочиваются к изпестпым каждому юристу типам: собственности, сервитута, общественного пользования, концессионного права. По особенно» ти водных отношений вносят в эти права значительные видоизменения, и, хотя всякое пользование водой может облечься в любой из указанных типов, не .оторым видам пользования соответствует один тип больше, чем другой. Паир., пользование водой для утоления жажды, гнгиепичбских целей и так далее происходить боле всего в фирмах общественного пользования, тогда как орошение лугов и ирлей цаь тскучцд во оур посредстве различциадсооружений, равпо как и утилизация двигательной силы тех же вод, подчиняется, в виде общого правила, концессионному началу. Но более всего выдастся здесь противоположение между публичным я гражданским П. в., к изложению которого мы теперь и переходим.

П. в принадлежит частью своих положепий гражданскому, частью публичному праву: в области первого опо составляет особоо вещное, в области второго— особую ветвь административного права. Различие между этими двумя тесво связанными друг с другом комплексами норм сводится к общему равличию гражданского права от публичного (смотрите гражданское право). Опо находит сное внешнее выражение в подведомственности гражданского П. в гражданскому, а публичнаго—административному суду, причем первый выступает со своей защитой только в случае обращения к пей самих заинтересованных сторон, а второй действует и по собственной инициативе. Разграничение пределов ведомства того и другого суда, а следов., и области гражданского и публичного II. п., есть в значительной мере дело законодательного усмотрелил. Но тому и определение того, где начинается публичный и где кончается гражданский отдел П. в., возможно не вообще, а только в отношении к тому или другому законодательству. Заметим лишь, что ноные законодательства склонны к расширению публичного отдела II. и. и относят к ведению административной юстиции почти все, что составляет существенное содержание этого права. Сюда включают, иаир., все вопросы о пользовании различными категориями вод, их распределении. государственном верховенстве над ними, иризнапии в них общественного пользования, разрешении путем концессии и экспроприации обособленного пользования как в „частныхъ“, так и в „публичных водах, административном надзоре за теми в другьмп, установлении известного взноса с характером налога за пользование водой, отпошопип каждого вновь устанавливаемого пользования к судоходству, рыболовству, общественному пользованию, ранее приобретенным правам третьих лиц и так далее По административной власти пе дано нрава посягать пи па собственность, ни на какие бы то ни было „приобретенныя“ права отдельных лид. До объявления экспроприации и вне установленных закопом форм она не может лишить пи-кого принадлежащих ому прав, и если ой предоставлено, по общему правилу, объявление того или другого блага публичным и принятие па себя в отомт> случае верховного подзора за его пользованием, то, по столь же общему правилу, принятому почти но всех европейских законодательствах, решепие споров о собственности и других гражданских правах, сталкивающихся с притязаниями административной власти или частных лиц, составляет всегда дело судебной власти. Административные органы пе компетентны в такого рода спорах и должны подчиняться решениям судебной власти, обязанной, в свою очередь, уважением к распоряжениям административных органов, когда вти распоряжения по выходят из пределов закона и предоставленного оргапам административной власти круга ведомства. Таково, например, определение австрийского подного закона (§ 71), по которому компетенции администрации принадлежит пользование водой, проведение воды и защита от нея, а компетенции гражданского суда—споры о „приобретенных правахъ“, основанных на титулах гражданского права. И с весьма сходным разграничением публичного и гражданского II в мы встречаемся также в Венгрии ( чакон 1885 г., § 150), Баварии (гаком 1907 г., § 177), Готсене (закон 1887 г., § 1-14) и других немецких госуларстпах. Бо франции (ст. 044 и 045 Code civ. и декрет 13 анр. 1861 г.) и в Италии (закон 20 марта 1865 г. и ст. 544 гражд. код.) компетенция административных органов по водным делам поставлена не менее широко, и по спорам о правах пользования в „частпых водах судам вменено в обязанность „согласовать интересы земледелия и промышленности с уважением к собственности“.

Такое расширение в современных законодательствах административной юрисдикции но водным делам объясняется, с одной стороны, особой целесообразностью этой юрисдикции как раз по водным делам, и, с другой—изложенным выше процессом „огосударствления“ водного права. При общем контроле государства над пользованием водой и зависимости огромного числа рр$Г£ да цее рт% государственно концессии важное значение оргапа, составленного из лиц, обладающих административной опытностью и чисто-техпическвми знаниями, пе может быть предметом сомнения. Раз дело идет о концессии на воду, надо удостовериться, пе I повредит ли предполагаемое предприятие уже существующим правам на ту же поду; па.то установить и размер нового пользования, а в случаях запруд и шлюзов—уровень, выше которого вода пе должна быть подымаема в виду предупреждения подтопов и наводнений. При встрече нескольких оросительных или осушительных предприятий или тех и других с промышленными приходится удовлетворять, в мере возможного, поем представляющимся интересам. Нельзя обойтись часто и без разрешения вопроса, сколько часов в поделю или дней в течение месяца потребуется для орошения одпого поля, и сколько для другого. ИИо мопее сложпо вычисление объёма воды и для промы-шлеинмх предприятий. Все ото—вопросы факта, которые ставятся во множестве при обсуждении каждой концессия па пользование водой, и опн требуют от лиц, призываемых к их разрешению, особой подготовки, которой польея предполагать у судей, запятых специально вопросами права. С другой стороны, чем дальше идет процесс „огосударствления“, тем больше раздвигаются и рамки административной юрисдикции. П. и. делается все более и более публичпым, приходя постепенно к почти всеобщему признанию, если но всех, то, но крайней мере, текущих в споем естественном русле вод, и притом без отношения к их величине или судоходству на них, таким обществепвымъдостояпием, которого пользование и распределение ставятся под контроль публичной власти и обеспечиваются ею, по возможности, за всеми подлежащими удовлетворению потребностями в поле. Этот принцип, пазынаемый теперь „принципом публичности“ текучих вод, дополняется требованием но только полицейского, но и высшого административного разрешения па открытие мельниц, оросительных сооружении и других связанных ст» пользованием текучей водой обзаведепий (концессионная сисиема), применением к водным отношениям в широком масштабе права экспроприации, допущением провода воды через чужие участки земли и против воли собственников этих участков (ото —так называемым легальный сервитут водопровода, устанавливаемый в Италии, его родине, и во франции судебными решениями, а в Австрии, Пруссии и многих других немецких землях—актами административной власти), организацией принудительных водных товариществ для орошепил, осушения и многими другими чертями публичного ппапа, отличающими теперь в бЬльшей или меньшей степони все европейское П. в Ранее и резче всего эти черты вылились в унаследованном испанцами от мавров обычном праве и в итальянском законодательстве, которое усвоило себь еще в XII в принцип „публичности“, сделавший из исполосовапион ирригационными капалами долины Ломбардии плодороднейшую страну в мире. Гораздо позже, а именно только с середины XIX в., тот же принцип „публичности“ проникает и в другий законодательства: положение об ирригации лугов для округа Зигон (в Пруссии) 1846 г., саксен-альтенбургский закон 1865 r.t приводившиеся выше гессенский, бадепский, баварский, австрийский и др.законы.

Но многие из влиятельных и в настоящее время законодательств, например, французское, прусское и др., склоняются скорее к принципу индивидуального права, выкроеппого по образцу частпой собственности па зе-м ю, и представляют большия различия — по кряйпой мере, в формальном смысле — от только что поименованных законов. Эти различия касаются, гл. обр.» понятия „публичности“ текучих вод и могут быть сведены к следующему основному пункту. Законодательства первой группы, т. е. итальянское, гессенское и друг., считают все текучия поды „публичными“ и. вне особых титулов гражданского права, но признают пи за кем особого индивидуального права ни на русло, ни па течрпио этих вод; все формы пользования ими, начиная от пптья, купания, извлечения из русла песку, камня и тому подобное. и кончая орошением и утилизацией дви-гатсльпой силы воды, если только для этого не требуется особых сооружений, способных изменить уропепь, течение или качество воды,.считаются досюяпием всех, кому фактические условия местности дают возмоя пост пользоваться этой водой. Законодательства второй группы т. е. французское, прусское и так далее, принимают такое широкое общественное пользование рь отнршещр ну

текучих под, а лишь оудоходпых и сплавных или однех судоходных рек; в отношении жо к несудоходным, несплпвпым или так пая. „«астпым рекам они признают аа каждым прибрежным собственником особое вещноо прано пользования или даже собственности как на русло, так и на течение „частнойи реки в пределах каждого дпиннго земельного участка. Против этой последней теории и основанных на ней законодательных определений говорит особенно следующее соображение. Помимо судоходства и сплава, равно как и при полной непригодности к тому и другому, самия небольшия но своим размерам вбды могут иметь, благодаря своему местоположению, своим качествам и своей силе падения, такое большое значение для климата, гигиены, сельского хозяйства и промышленности, что отречение от них общественной власти и предоставление их в свободное от ея контроля частное хозяйство нельзя было бы назвать иначе, как преступлением против культуры и народного хозяйства. Такое жо несоответствие потребностям народного хозяйства представляют и юридические последствия, вытекающия из указанного различия между „публичными“ и „частпыми11 водами. Согласно этому различию, „публичныя“ поди, состоя в собственности государства и пользовании всего общества, пф должны допускать установления в себе индивидуальных гражданских прав, протипо-речащнх государственной собственности и общественному пользованию. Напротив, „частныя“4 воды допускают как индивидуальную собственность, так и другий гражданские права, но исключают общественное пользование. Это последствие, указанное ещо римским правом, было бсзоиасио для отого последнего в виду, во-первых, поглощения там государственной собственности общественным пользованием, и.по-виорых, такого широкого определения понятия „публичныхъ“ вод, которое далеко выходило за пределы судоходства и распространяло общественное пользование почти на все волы. В ином положении оказалось епроиейск. право. Сузив до крайности понятия „публичных и расширив черезвычайно область „частных вод, оно встретилось с Усиленными запросами на те и другия в смысле как хозяйственной потребности, так и общественного пользования. Это и объясняет допущение в современном праве, с одной стороны, общественного пользования и в „частных водах, и, с другой—нндияндуалыио-гражданекпх прав—в „публичныхъ“ точениях. Такая непоследовательность в установлении то тех, то Других юридических последствий и неудовлетворительное иь всех предложенных признаков для разграничения „публичных и „частныхъ“ вод и привели большинство новых законодательств к принятью зя-коппоии презумпции о публичности всех вод, но ставших частными, другими словами — такой презумпции публичности, которая действует до тех пор, пока но доказана наличность какого либо индивидуального гражданского нрава, основанного на законе или частноправовом титуле. Эта точка зрения разделяется теперь но существу и теми законодательствами, которые различают „публичныя“ и „частныя“ воды по признаку судоходства или сплава; и как пи значительно, ноиииимому, это различие, оно оказывается на практике далеко не таким существенным, каким его представляют в теории. С одной стороны, и там, где несудоходные или „частныя“ реки считаются состоящими в индивидуальной собственности или иидипидуалын м пользовании береговых владельцев, конструкции по типу индивидуального права противятся следующия соображения; во- ервых, в распределении и распоряжении водой соучаствует и но этим законодательствам общественная власть, и, во-вторых, индивидуальная еобсивоиность и индивидуальной право пользования на „частныя“ и оды были бы и здесь до такой степени ограничены принадлежащими всем мелкими пользованиями и равными нрапаыи других береговых владельцев по тому же полному течению, что применять к этим отношениям категорию чисто индивидуального гражданского нрава значило бы впадать в явное противоречие с поплтиом эюго последняго. Поэтому в отношении не только к течепию, но и к руслу даже несудоходных рек теория и практика большинства девствующих теперь законодательств сходятся в том воззрении, что это русло—до тех пор, но крайней мере, пока оно служит точению—составляет с ням одно целое и так же пе подлежит собственности, как и это последнее. С дру-ЭДИи сторцц, и там, где не тодьр судоходные, up инесудоходные реки объявляются публичными, т. о. открытыми для пользования всех, это общественное пользование, насколько оно выходит за пределы никого не стесняющих мелких пользований, находит свою фактическую границу в том, что ого обращают в постоянной форме па хозяйственные пели лишь тех, у кого есть право собственности или пользования на береговую землю или право на водопровод из чужого или через чужие участки земли. Таким обраном, если точки отправления обеих систем различны, то последствия их весьма близки. В первой системе несудоходные реки составляют как будто принадлежность частной собственности на землю, но, вследствие допускаемого и них целого ряда мелких и круппых пользовании со стороны посторонних лиц и пеюду устанавливаемого участия административной власти в предупреждении и разрешении возникай щнх здесь столкновений, и эти ри ки подчиняются в массе отношений публичному нраву, широко открываясь в то же время и для общественного пользования. Во второй системе несудоходные реки так лсе публичны, как и судоходные, и пикто нс имеет пи в тех, ни в других никаких исключительных прав, но берегопые владельцы ставятся фактической близостью к воде в такое положение, в котором, при недостаточности этой воды для всех отдаленных от п«я лип, оии одни извлекают из нея соответственные хозяйственные выгоды. И как скоро дело идет о пользовании водой для длящихся целей и через посредство особых сооружений, „публичныя“ сами по собе воды делаются предметом особых прап, к которым, вследствие их реакой публично-правовой окраски, нельзя применять аналогию обыкновенных гражданских нрав, часто допускаемую в отношении к правам в ь та кт. паз. „частныхъ“ водах. Во всяком случае, принцип „публичности“ преобладает решительно в обеих системах, и это происходит под напором общественнохозяйственных запросов, которым уступают теперь ц самия рутинные законодательства.

Наше общее законодательство, в отличие от за-нално европейского права, не отражает на себе в регулировании водных отношений достигнутых и этой области права успехов. Но и ему по чуждо различие между „публичными“ и „частными4 водами. Ст. 406×т., повторяя в усиленной мере недостатки редакции ст. 538—541 французского гражданского кодекса, причисляет морскио берега, озера, судоходные реки и их берега, на ряду с казенными землями, пустопорожними и дикими полями, большими дорогами, публичными зданиями и т. н., к составу имуществ „государственныхъ“. Этот эакоп, как и ст. 538 французского кодекса, сп|анедлипо упрекают в том, что они смешивают два различных рода имуществ; 1) имущества, состоящия в частной собственности государства, и 2) имущества, находящияся в общественном пользовании. Если не отличать этих столь несходных между собой имуществ и применять к ним одни и те лсе правила, то за государством пришлось бы признать право продавать или закладывать в руки частных лиц судоходные реки или дороги, и ва частными лицами—возможность приобретать путем различных сделок или давности исключительные права в тех же реках и дорогах. Неправильность такого смешения и соединения в одном понятии собственности, хотя бы и „государственной“, всех видов обладания, перечисленных в указанных выше статьях французского и ппшего закона, очевидна, и опа исправляется как во французском, так и в пашем законодательстве, рядом других определений, проводящих там—строгое различие между государственной и публичной соби тиеилостью (domaine do 1’Etat и do-ша ine public), а здесь—такое жо различие между государственным имуществом в том же смысле, с одной стороны, и предметами общественного пользования—с другой. Эти последние, образуют в своей совокупности то, что наш Св. Зак. повывает „правом участия общаюи, относя к нему, рядом с другими предметами, и общественное пользование мором и „пи-кому вс принадлежащими“ озерами, вместе с берегами тех и дрвгих, и подобное жо общественное пользование судоходными и Силаевыми реками — тоже с их берегами, посяшиьи панзиеетпом пространстве плавание бечевника. Все это объявляется нашими законами в „свободном и общем для в< ех пользовании“ (ст. 277 — 278, 330—331 Уст, срльс“«. хрд, 82, 3§0

Уст. пут. сообщ., 433, 437, 441×т. и др.), так что неквалифицированное и ст. 406×т. „гос у арствениое имущество“ иолучает в укапанных законах ясную квалификацию общфственного пользования.

Иначе стоит дело с несудоходными и песплавпымн реками, а равно и с совокупностью тех отношений, которые ноэпи Кииюгь во всех т. паз. „частныхъ“ водах. Об отличии судоходных рек от сплавных и тех и других от несудоходных и п-сплавных говорится у нас но в гражданских законах и да-ясо не в Уст. пут. сообщ., а в Уст. лесном, которого ст. 10G9 определяет; „Полиними реками счити-ются все те, кои во весь год бывают судоходцы или по коим во нсс лето может быиь сплав леса плотами“. Шалыми судоходными или сплавными реис.ими этот ясо аакоп называет rb, во которым „сплпв ли>са моясет быть только весной с помощью прибылой снеговой поды, а осенью посредством дождевой полы, в число каковых рек вклю аются и ручьи, летом высыхающий, но весной способствующие в силану дерев небольшими количествами до рек или речекъ“. Все остальные, не подходящия под указанный еогестииенный критерий рики будут несудоходные и не-сплинные. и если наше иакопо.иаюльегро не высканы-вается определенно о принадлежности тех и других в частную собственно ть прибрежных владельцев, то заключение нто может быть выведено из совокупного рассмотрения ст. 424, 426—429 и 442—444×т. Отсюда же можно вынести, что и пашо законодательство различает содержание прана на воду и зависимости от различия самих под, так что объём прав па волы, не выходящия за пределы динного земельного уча тка, оказывается шире объёма прав на йоды, выходящия из этх пределов. Но силе ст. ст. 423 я 424 т.×вода в приделах данного земельного участка есть не прелметь самостоятельного права, а принадлежность права на земелный участок, и собственник итого уастка пользуется и распоряжается находящейся в его пределах водой так жо неограниченно, как и споим земельным участком. Право на воду, протекающую через несколью земельных владений, гораздо ограниченнее: здесь каждый из бс-рои оных владельцев, по разъяснениям нашего Сената, пользуется споим правом па поду лишь настолько, пасколисо ато право по проjиворечит праву других владельцев, и отвод воды из реки мож-ть быть донуицеяь не иначе, как под ус «опием возврата отой воды в ея естественное русло до выхода реки из пределов данного владения. Эги положения извлечены Сенатом из июняиИя. которое напгь закон называет „пряном участия частнаго“, по нигде точно но о ределяет, относя к нему па первом месте, в ст. 442 т. X, следующия притязании влодели на земель и покосов, вверху реки лежащих: 1) чтобы сосед запрудами но подымал речной воды и он»й не потоплял его лугов, пашней и по останавливал действия его мельницы, и е) чтобы хозяин противоположного берега не примыкал плоиипы кь его берегу без его согласия. Это „право участия частнаго- есть последствие права собственности на воду, нри> всыпаемого нашим заколом каждому прибрежному владельцу вдоль несудоходных и ыесилавных ре., и соответствующия этому праву обязанности отличаются резко от перечисленных в ст. 4 8 и 439 обязанностей прибрежных владельцев но „поляпымь сообщениямъ“, т. е. течепию судоходных и енлявпых рек. (. бязан-по ти этих последних плад ивлы.см вытекают из общественного пользования, ааиечатлены публичным характером и не могут считаться ограничениями нрава собственности на поду уже потому, что эта собственность не признана за прибрежными владильцами по точению судоходных и сплавных рек. Напротив, при несудоходных и нееллавпых реках мы имеем дело с зак иными ограничениями собственности, которые посят». гражданский характер и могут быть ноз ому — в нротв нн положи ость обязанностям, ук«запиым в ст. 438 и 439—как отменены, так и видоизменены частным соглашением заинтересованных лиц. Но нн там, иии здесь мы пе имеем сервитута, т. е. такого самостоятельного потного права, которое могло бы быть иироиииионоставлсно третьим лицам, и name общее закоподательстпо но знает вообще норм, определяющих самостоятельные права на утилизацию воды посредством искусственных приспособлений для еель-CKftfO дрзрйства и ии|)омышлепнортц. фтсирда црдодя,

одпако, заключать к тому, чтобы искусственное орошение и промышленная утилизация воды оставались у пас бел всякой защиты. Мы находим и пашем же законодательстве указания, что и тех местностях, где устроено искусственное орошение, само собоВ охраплет я и право пользования водой, протекающей по оросительным каналам. Та-ил указания содержатся, ншир., для Закавказья в 2 и. прнмеч. к ст. 92 У т о кол. (ч.

2, т. XII) по иирод. 1803 г., в првм. 2 к ст. 89 местн. пплож. о поземельном устройстве крестьян в губ. Закавкази к., в прим. 2 и 3 к ст. 5и приложении к тому же положению и в прнмеч. 2 к ст. 442, г. X. Надо еще а метить, что прнмеч. 3 к той же ст. 442 но нродолж. 1870 г. указывает, на особия правила о пользовании водами сельских обывателей, изложенные и приложенном к т IX положении о сел. состоянии, где (иирнм. 2 кь ст. 102 местп полож. о июзем усир. крестьян в губ. великороссийских, новороссийских и белорусских) сказано, что крестьяне Таврической и других стопных губерний, в которых суще твуот ис-куссшгииноь ороигение, могут пользоваться в дой для ио ники своих садов, огородов и нолей на существовавшем до 19 фенр. 18бИг. основании. Приведенными узаконениями п>нн высший касгацион. суд и мотивировал решение (I«79/243), ио которому и поименованных местностях, в том числе и в Крыму, „су ществовапиф искусственного орошения у ста и о и и лег юридические отношения, порождающия права и обязанности“. Так. обр., наше обшее законодательство ерпавт нормы II. п. из местных источников, дающих материал для более совершенной организации водных отношений, чем общее законодательство. Это носледпееограииичивалось,— притом, почти до иишихь дней,— разрешением некоторым местностям, иапр., Наканказью, нместе с кое-какими частями Сев. Кавказа, Туи кесану и так далее, руководствоваться при пользовании водой местными обычаями, действие которых все более и более парализовалось упадком прежних органов уп аилепЬи и суда по водным вопросам. Это обстояте/ьетно вместе с особыми условиями хозяйства, Обостряющими в известных местностях потребность в точных нормах И. в., заставляет тепе ь и наше з икоцодательстно вступить па путь покой и более соответствующей современным требованиям регламентации этого нрава.

О тавляя в стороне зако> 1902 г. об устройстве капав и других водопроводных сооружений для осу-ипвивлыиых, оросииелыиых и обводнительных целей, представляющий скорее технический, чем юридический интерес, мы укажем толи ко на изданный для Закавказья закон 1891 г. о пользовании водой, имеющий большее принципиальное значение. Этому закону предшествовали послужившия ему обрнзном „Up менные правила“ дли но иьзования водой » Кара.иаском сто ии, основное положение которых, наймете“ ванное из итальянского законодательства, каталось легального сервитута водопровода и было выражено в следующих словах: „Каждый владелец земли обязан ди ь приток через спою

3. млю всякого рода водами, которын желает провести хозяин, имеющий постоянное или даже времгпик е право пользования ими для земледельческих или промышлея-пыхь падобностеии“. Новый закон 1891 г. осватает итог же легальный еернииут и ограничивает право влидильца земли на йоду, ныходшцую за пределы его владения, правом участия других владельцев в той жо ьоде по отношению к к к оронио ию земли, так и к пит ю, домашним надобностям, водопою ии промышленным обзаиедениям. Но право но иьзования оросительной водой признается принадлежностью владении землей и не может быть уступлено нсзапииси мо от этого владения. II рядок оолизонания определяется приговорами схоюн, составленных из соучастников в пользовании. Эти последние участвуют личным тру юм или депьгимн и в расходах по содержанию ии управлению водными сооружениями; они же избирают из своей среды сови’Ть выборных, старшину, надсмотрщиков и водных старост, заве иуюших де.-ами каждого округа данной ороеити лыиоии системы. Центральное зиивеиынаиииф поручено назиинчеииииым министром земледелия ии го-судирствеппых имуществ инспектору иои и инжепе-рам-гидравликам, обиравшимся Для разрешения ииии-которых дел по орошению раз вт. год на «“ьезд, состоящий под председательством инспектора вод.

Кеи (<тагов,

заказчика, для которого художник исполплот художественное произведение или даже портрет. По закону, при отсутствии иного соглашения, художнику принадлежит П. а. на художественные произведения, исполненные им по заказу другого лица. Но право повторять, выставлять и издавать портреты и бюсты принадлежит лицу, с которого написан портрет или сделал бюст, либо его наследникам (ст. 52). Нео это приводит к заключению, что при исполнении картин и художественных портретов носителем П. а. является художник. От последнего переходит по закону к лицу, с которого сделан портрет, исключительное ирапо повторения и размножения портрета, т. е. псе отчуждаемия правомочия, но по самоо П. а.

Нарушение Л. а. и его последствия. Для правильной постановки дела охраны П.а. требуется фиксирования самого понятия нарушения П. а. и создание мер, гарантирующих восстановление пару шейного II. а. Ни западные законы о II. а., пи наш закон но дают точпого указания на то, что такоо нарушение ГИ. а. Закон говорит об умышленном, «неосторожномъ» и «добросовестномъ» нарушении авт. пр. (Пол., ст. 21 и 22). В виду зтого, под нарушением П. а. следует разуметь всякое посягательство па чужое произведение, будот ли это перепечатка, недозволенное иополпение или оглашение, заимствование или отсутствие указания источпика (при дозволенных заимствованиях) и прочие Нарушение II. а., о котором говорит закон, охватывает как контрафакцию в тесном смыоле, т. е. незаконное пользование чужим произволением, с сохранением имени автора, так и плагиат, под которым разумеют пс-нравильиоф приписывание себе авторства чужого произведения (Kohler, «Urhcberreoht an Schriftswerkcn». 1907, стр. 463) и котороо заключается в самовольном издании чужого произведения под собственным именем. Разграничение это, важное с точки зрения литературных нравов и этики, пе имеет особого значения с точки зрения пршщипиальпо-юридичсокой. Опо может играть некоторую роль, хиапр., цри определении меры наказания в суде уголовном, и виду того, что плагиат, в обыкновенном смысле, представляот собою ббльшуго степень посягательства на личные права автора и прочие Новостью является у нас то, давно уже при-пятоо па Западе, начало, что при определении размера убытков ва нарушение II. а. нет надобности в точном устапонлении количества ущерба: размер вознаграждения, причитающагося автору или ого правопреемникам, уетанонляетоя судом по соображении воех обстоятельств дела, по справедливому усмотрению. Это «справедливое уомотренио» судьи при определении количества вознаграждения представлялось творцам Положения 20 марта 1911 г. «одной из главных ценностей пового закона» (речь дохсладчихса О. Я. Пергамента в Гоо. Думе). Иск об убытках при нарушении П. а. погашается давностью и б лет, исчисляемых со времопи нарушения.

Литература: Альфелд, «Комментарии к герман. пак. 1901 и 1907 гг.»; Cohn, «Kinematographenroeht» (1909); Copinger, «The Law of Copyright» (1904); Dalsheimer, «Die Uobcrtragung des Urhoborrechts» (1910); Kohler, «Urhe-berrecht an Schriftswerken»; (1907); его же «Das littera-risoho und artistischo Kunslwork» (1892); Oldfield, «The Law of Copyright» (1912); Pouillet, «Ргоргиёиб littcraire ct artistiquo» (1908); Rcnouard,«Trait6 des droits d’auteurs» (1839); Richardson,«The Law of Copyright» (1913); Riczler, «Doutschee Urhebor-und Erfindorrecht.» (1909); Rosmini, «Legislazione e Giurisprudenza sui diritti d’autorc» (1890); «Авторское право», дохглад исомиссии Спб. Литерат. острова (1908); С. А. Ииеляцкин, «Новое авторокоо право» (1912); Я. А. Канторович, «Авторекоо право» (1911); А. И. Панкевичь, «Объект авторского права» (1878); Л. Л. И1и~ ленко, «Международные литературные конвенции» (1904); его же, «Новый закон об авт. пр.» (1911); it. Д. Спа~ сович, «Ирана авторские и контрафакция» (1865); II. И Работников, «Литературная, музыкальная и художественная собственность» (1878); Г. Ф. Шсриитсвич, «Авторской нраво па литературные произведения“ (1891).

О. Беляцкин.