> Энциклопедический словарь Гранат, страница 368 > Право

Право

Право. I. Терминология и общия замечания. П. называют одинаково как то, что регулирует известным образом взаимные отношения людей, соединенных вт. общества, так и то, что отдельным лицам предоставляется или обеспечивается этим регулированием; наконоц, и то, что в этом регулировании считают наиболее правильным или соответствующим справедливости. Оставляя пока в стороне все, что выралсаот собой оценку П., мы остановимся сначала па общепринятом представлении о II.,которое находит вънем, с одной стороны, совокупность действующих в данное время и в данном месте юридических норм, и сдругой — совокупность соответствующих этим нормам юридических отношений. Вт. первом случае говорят о II. в объективном смысле, или объективном П., во втором—о Л. в субъективном смысле, или субъективном П., и хотят указать этим на то, что там П. стоит над калсдым отдельным лицом и, так сказать, вне этого лица, а здесь оно связано с данным лицом и существует, как бы, только для этого лица. Там П. выступает вт. своей пассивной функции, устанавливая общую обязанность иовиповопия себе; здесь оно обнаруживается и в своей активной, но только обязывающей, но и уполномочивающей функции, представляясь отношением между данпым лицом и внешним по отношению к ному миром. Это отношение называют юридическим, когда из него, в соответствии с существующим объективным ГИ., вытекает для одной из участвующих в ием сторон возмоли-ность действовать или тробовать какого-либо действия (молсфт быть, и воздфр-лсания от действия, смотря по содор-лсааию того или другого отноипопия), а для другой сторопы—обязанность совершить это действие (или воздорлсаться от него таклсо в зависимости от данного отпошония). Так. образ., юридическое отношение в границах объективного П. оказывается порвичиым и производящим права и обязанности фактом, а права и обязанности суть вторичные и производные от него явления. Но само собой разумеется, что как юридическое отношение, так и II. в ого обоих смыслах ио ость что-либо реально существующее в природе и непосредственно воспринимаемое нашими оргапамн чувств, как, папр., телесные вощи. П. есть всегда явление пашой умозрительной деятельности, представление и абстракция. Но это представление и эта абстракция имеют не одно субъективное значение улсо потому, что они воспроизводятся целыми массами лиц и определяются объективными признаками. В этом смысле П. существует объективно, независимо от субъективных представлений о ном отдельных лиц, и молсот претендовать далсо на условную реальность, подобную реальности литературного или музыкального произподфпия и вообще всех явлений наглой духовной жизни, поскольку они выражаются во вне и воспринимаются, наравне с их творцами, и окружаюицой их средой. Однако, в виду указанного различия функций объективного и субъективного П., было бы но худо различать и названия П. в том и другом смысле, что и практикуется отчасти во французской и английской юриспруденции, где объективное П. означают часто словами: Иои, law, а субъективное—droit, right. Но обычное словоупотроблоние применяет к П. в обоих смыслах одно и то жо название „право“ и находит свое оправдание в том, что П. в объективном и субъективном смысле, насколько первым санкционируется второе, представляют собой по два различных понятия, а две стороны одного и того лсо понятия, которые и при ироти-воиололсении их друг другу взаимно определяются и взаимно обусловливаются. Из необходимой связи этих понятий но следует только заключать ни к историческому приоритету, ни к логической возможности свести всо ГИ. к одному из них. Представление как об историческом, так и о логическом приоритете объективного П. связано с господствующей теперь, особенно в немецкой юриспруденции, топ-допциой по видеть в П. ничего, кроме приказов и запротов государственной власти, или так называется „императивовъ“, обязательное действие которых основано но патом, что они предписывают или запрещают, а только на подчинении частной воли „общой“, или государственной воле. Свой исторический корень эта тенденция имеет в деспотическом строе Римской империи, и, иро-воденная логически до конца, опа заключает в собе отрицание субъективного II. Всо П. являотся здесь достояпиом одного или многих господ,по отношению к которым всо остальное общество связано безусловным послушанием. Получается какой-то особый род каторги, где все основано на принуждении. Вместо свободных граждан мы имели бы рабов или слуг всесильного государства. О нравах, принадлежащих индивиду, но могло бы быть и речи, так как индивид нос бы только обязанности, и всо, что фактически обращалось бы в его пользу было бы но П., а лишь рффлоксом того повиновения, которым он обязан в отношении к государству. Это последнее обладало бы, напротив, всеми правами и не несло бы никаких обязанностей, так как приказывать в юридическом смысле можно только другим, а не собе. Отсюда невозможность поставить государство в какие бы то ни было юридические границы, невозможность правового государства и упразднение целых областей ГИ., как, например„ международного, конституционного и даже государственного П. Во всех этих случаях пришлось бы говорить о no-осуществимых приказах и запретах по адресу других государств или по собственному адросу. Невозможным оказалось бы и обычное П. и всякое иное П., основанное по на государственном волеизъявлении. Теория, подущая к таким последствиям, сама осуждает себя, не говоря ужо о противоречии ея как фактам истории и современной жизни, развертывающим пород нами пеструю картину всо умножающихся субъективных П., так и законодательным постановлениям всех культурных народов о неприкосновенности личности и собственности, о недопустимости обратного действия законов и так далее Поэтому, даже независимо от исторической недоказанности приоритета объективного П. пород субъективным, всо, и особенно тесная связь мфжду тем и другим ГИ., приводит к заключению, что иродставлоиио об юридическом отношении, составляющем содержание субъективного II., возникает и осуществляется одновременно с представлением о защищающей это отношение норме. Норма регулирует даниоо отношение, но вместе с тем и связывается им; она находит его в социальной жизни и отражает в своих определениях, имеющих свое основание в той же жизни.

Другой взгляд, принимающий субъективное П., в смысле определенной области индивидуальной свободы,за первичное понятие, стояицоф впереди объективной нормы, которой оно только констатируется и регистрируется, принадлежит школе „естественного права“ и представлен также в современнойюриспруденции. Но и этот взгляд неверен, так как приоритет субъективного 11. также по можот быть установлен ни для доисторического, ни для исторического времени, а относительно средневекового П. мы имеем далсо точные свидетельства о том, что оно вовсе не различало понятий объективного и субъективного П. Современное право различает эти понятия и ставит объективную норму впереди субъективного П., но оно делает это не в смысле признания приоритета объективного П., а в смысле объединопия этого последнего с субъективным П. в одпо общее представление о П. Поройдем отсюда к особому рассмотрению объективного и субъективного П.

2. Объективное П. Определяя объективное П. как совокупность юридических норм, регулирующих социальную лсизпь, исходят из того наблюдения, что ни одно более или монео организованное общество людей но обходится боз известных регуляторов человеческого поведения В числе таких рогулятпровь наблюдается и Л., существующее всегда и везде, где существуют общества людей, и достигающее цели евпого регулирования, т. е. „мотивации” человеческого поведения, тем, что оно ставит нормы, называемыя, в отличие от других социальных норм, юридическими, и требует подчинения этим нормам. А так как юридические нормы, наравне со всеми другими, представляются только видом общого понятия социального регулирования, то нам необходимо установить, путем того жо наблюдения социальной жизни в ея целом, как общоф понятие нормы, так и отличио от иого юридической нормы. Общее поиятио нормы заключает в себе идей правила чоловечоска-го поведения и идей долженствования. Норма ставится для того, чтобы побу-лсдать людей к соответствующему оя содержанию, образу действия, и, находя свое выражонио в формуле „ты должен делать то-то “ и и и „ не делать того-то “, опа обращается к свободной (в пределах детерминизма) воле, хотя сама можот и но продставлять собой воли. Отождествление нормы с волей, часто допускаемое в совромонпой юриспруденции, про-тиворечнт существованию многих видов норм, при установлении которых момент поли но имеет решающого значения. Для П. такое отождествление было бы смертным приговором: оно вело бы к господству сильнейшей воли над слабейшей, так как граница воли но моясот быть извлечена из нея самой, и сильнейшая воля всегда согнула бы под собой слабейшую. Но раз норма предназначена слуэкить мотивом поведения, она необходимо действует па волю и допускает свое нарутонио, отличаясь этой чортой от закона в научном смысле этого слова, основу которого составляет не долженствование, а постоянное отношение причинности, но допускающее в условиях своего постоянства никакого нарушения. Таковы общия чорты всех социальных, а потому и юридических норм. Чтб жо отличает эти последния от остальныхъе Содерзканио порм, заимствуемое из отношений социальной зкизни, есть цель и основание их обязательного действия. Но как ни существенно это содержание для нормы, оно но мозкот разграничить П. от других норм уже потому, что социальные отношения, регулируемия П., принадлежат но исключительно его области и регулируются не только юридическими нормами. Они нринадлфзкат и другим порядкам социальной зкизни, например, религии, нравственности, общественным нравам и так далее, и делаются предметом регулирования также религиозных, нравственных и так паз. „конвенциональныхъ“ норм. Такия, например, нормы, как „не убей“, „по кради“, „исполни своо обязательство“ и т. д„ находятся но только в разное, по часто и в одно и то эко время, под действием самых разнообразных социальных норм; и как общностью, так и изменчивостью их содорзкания само собою объясняется и певозмозкпость отличать эти нормы, одне от других, по содорзисанию того, чтб ими продписываотся или запро-щафтся. Ноправильпо отличать П. от других социальных норм и по признаку внешней принудительности его порм, который вводится между тем господствующим и в настоящее время учением в самоо опроделоиио П. и принимается за его прочнейший критерий. Против этого признака—не в смысле.