> Энциклопедический словарь Гранат, страница 370 > Преступление политическия

Преступление политическия

Преступления политические. В ряду преступных деяний, признаваемых современными кодексами, преступления, именуемия политическими, выделяются в особую группу, причем такое выделение может быть производимо с различных точек зрения: 1) с международно-правовой точки зрения вопрос о П. п. возникает в связи с особенностями в области выдачи, определения пространства действия угол. законов и значения иностранных угол. приговоров; 2) с точки зрения процессуальной ГИ. п. часто выделяются в особую группу в виду особой подсудности, особых судопроизводственных гарантий и изъятий, а иногда особого порядка преследования; 3) с точки зрения помилования и амнистии—в виду особых условий применения их к политическим преступникам; 4) с точки зрения карательной -в виду существования особых наказаний за И. п. или особых правил отбытия общих наказаний. Объем деяний, охватываемых термином II. п., для каждой из этих групп может быть определен различно, причем в редких слу-чаяхь он строго определяется законом, большою частью жо он определяется доктриной и практикой. Пород тем как поройтн к определению этого понятия на основании нашего по-ложитольпого права, укажем на имеющияся в литературе попытки определения существа П. п. Наиболее узким по объёму, но чаще всего встречающимся является определение по обокту: политическими признаются деяния, посягающия на основные начала государственного устройства страны, как бунт, восстание, участие в заговорах; или посягательства на целость и независимость государства, как измена; или, наконец, деяния, грозящия опасностью для государственного спокойствия, как составление сообществ, пропаганда, некоторые виды преступлений печати и так далее Редакционная комиссия по составлению Уг. Ул. понимала под П. п. „преступление, направленное против государства, как целого, но против отдельных материальных условий существования государства, а против ого политического внутреннего или внешнего бытия“ (Объясн. Загт. I, стр. 106). Составитель бельгийского уло-лсепия Гос признает политическими „деяния, исключительно направленные против существующого государственного строя, которые стремятся ого низвергнуть, изменить или хотя бы поколебать“. С такой точки зрения к числу П. п. должны быть отнесены преступления государственные в тесном смысле, т. ф. по нашему праву бунт, посягательства на монарха, гос. измена, смута, т. о. главы II, IV и нек. части V гл. Уг. Ул. 1903 г., причем остается неясным, должно,ли быть при этом принято воззрение законодателя на данное преступление, как на государственное, или теоретическая точка зрения. ИИапр., оскорбление члена Имп. Дома, могущее но иметь под собою политических оснований, остается ли преступлением государственным (ст. 106 Уг. Ул.) или лишается этого характерае Составители Уг. Ул. предполагали „признаком, определяющим существо преступлений государственных, с точностью указать объект, т. е. иитфрос или блого,охраняомоо выраженною в законе нормою, на которую посягает преступник. Таким объектом в данном случае является самое сущоствовапио государства, поиарушимость его бытия, целости, независимости“ (Объясн. Зап. II, стр. 3). Стройпость предположений редакционной комиссии была однако нарушена Особым Присутствием при Гос. Совете, которое включило посягательства па члепов Имп. Дома в главу о бунте, хотя та же комиссия признавала, что „таковия преступления по содержат в себе посягательства на бытие государства, на его государственный строй“ (стр. 10). С другой стороны, в других главах кодекса рассеяно немало преступлений, отнесенных к группе противодействия правосудию, должностным преступлениям, связь которых с посягательствами на госуд. строй самая тесная (например, ст. 163, 164, 166 ч. 2, 170, 173 ч. 4, 437, 643, 644 ч. 4 и тому подобное.). Классификация П. п. по объекту оказалась недостаточной. Группу преступлений собственно государственных пришлось дополнить понятием „примыкающих к П. п. деликтовъ“ (ddlits connexes). Определопие этой группы представляот наибольшия трудности. Под „примыкающими“ и реле до всего можно разуметь преступные деяния, Учиненные в развитие преступлений государственных в собственном смысле. Так, рфдакц. ком. признавала, что „к группе П. п. должны быть отнесены и такие преступные деяния, которые были выполнены или которые сопровождались насильственными действиями, если только эти действия составляют известные момюнты развития попыток колебания или ниспровержения госуд. строя, например, поджоги, повреждение телеграфов, путой сообщения при бунте и тому подобное.“ (Объясн. Зап. II, 106). Ограничение ddlits connexes только насильственными посягательствами является слитком тесным. Широ определение бельгийского касс. суда (от 12 марта 1855 г.), который под деяниями, имеющими связь с государственными преступлениями, разумеет „такие деяния, оценка которых в отношении их преступности может зависеть от чисто политического характера главного Деяния, по это постановление пе должно применяться к тем деяниям, какова бы ни была их цепь и какова бы ни была форма правления страны, которые осуждаются нравственностью и должны подвергаться каре уголовного закона во все времена и у всех народовъ“. Но выставлопный критерий универсального нравственного характера едва ли можот быть признан устойчивым. С 80-х годов XIX в поэтому вместо „примыкающихъ“ IT. п. стали говорить вообще о „преступлениях, вызываемых политическими побуждениями“, в группу каковых могут входить самия разнообразные преступления об-щфуголовного характера, но учиненные с политической целью. Лишь чтобы сузить этот критерий, из него стали выделяться отдельные болео тяжкие преступления.—В чом лезкит причина особого полозкония П. п. в системе угол. правае Одни авторы видят ее в крайней изменчивости охраняемого блага: что вчора было преступлением, то сегодня, с изменением политического строя,поростаот имъбыть.Эгот взгляд но вполне точен. Объекты госуд. преступлений обладают но большой изменчивостью, чем объекты некоторых иных преступлений; составы многих преступлений этого рода, напротив того, обладают весьма значительным постоянством. Другая теория обращает внимание па особый характер субъектов этих преступлений. Здесь несколько разновидностей: одни видят в по-лит. преступниках людей увлекающихся, которые могут впоследствии изменить свои взгляды; другие считают, что это —люди, действующие по высоким, принципиальным побуждениям, против которых уголовная угроза безсильна; третьи считают полит. преступников особым психофизиологическим типом (Ломброзо и Ласки). Но все эти различия, если и признать то или иноо из иих, могли бы иметь значение в области специального продупрозкдф-ния, ио далоко но объясняют правовых особенностей П. п. Наконец, имеется взгляд, рассматривающий политическую преступность, как тип эволю-тивной преступности, в противопо-лозисность преступности дегенеративной: П. п. не служит проявлением нравственной порочности лица, ого антисоциальных качеств, напротив, мотивом полит. преступности являотся стремление к общественному благу, как его понимает данное лицо, и, кроме того, эта преступность имеет коллективно - классовый характер: П. п. — скорее внутренняя борьба, чем преступность. Такой взгляд на нее слозкился преимущественно в соредине XIX в., в эпоху частых политических переворотов, связанных с утверждением в Европе представительнагостроя. С упрочением последняго, в общий взгляд вносятся поправки, и, папр., из политической преступности начинают выделять анархистичоскую (ср. II, 683), на которую особенности П. п. но распространяются. С другой стороны, характер, аналогичный преступности политической,начинают получать акты социально-экономической борьбы.