> Энциклопедический словарь Гранат, страница 352 > Продолжавшееся и после того самовольное П

Продолжавшееся и после того самовольное П

Продолжавшееся и после того самовольное П. вызвало издание Правил 10 июля 1881 г., предоставивших министрам вп. дел и гос. имущ. разрешать ходатайства о выселении лиц, „экономическое положение которых к тому вынуждаетъ“, с переводом и рассрочкой казенных платежей и с отводом земли, не свыше 8 дес. па душу, па сроки от 6 до 12 лет, с обложением отводимых земель по действительному казенному доходу. Одновременно с этим создано было первое специальное местное учреждение—переселенческая контора в Батраках, и тогда же было приступлено к выработке коренного закона оП. Составленный комиссией под председательством П. П. Семенова, первоначальный проект закона рассматривался созванным при гр. Н. П. Игнатьеве совещанием сведущих людей. Последние высказались против государственной опеки над П. и признавали право каждого на П. „с теми лишь ограничениями, которые не препятствовали бы правильному и свободному течению жизни“; будучи свободным для всех, II. должно пользоваться содействием правительства в случаях крайнего малоземелья или в видах необходимости заселения окраин; к заведыванию П. на местах выхода сведущие люди полагали привлечь зсмотва. Сменивший гр. Игнатьева гр. Д. А. Толстой отверг эти начала и в 1886 г. представил на Высочайшее утверждение почти противоположные принципы: полное подчинение П. направлению правительства; допущение к П. наиболее нуждающихся, по избранию администрации, с правом последней останавливать предпринимаемое неосмотрительно или без достаточных средств П.; податные льготы, путевия и домообзаводственные ссуды. В том же 1886 г. были командированы в 5 главных узловых пункта переселенческого движения особые чиновники для содействия переселенцам; с 1884 г. начали отпускаться особые кредиты, сначала 40 т., потом по 20 т. рублей в год. Правительство и теперь „не столько желало содействовать развитью и организации правильного переселенческого движения, сколько поставить его в возможно узкие границы“ (Тернер). Тем же духом проникнут и утвержденный 13 июля 1889 г. закон о П. Он допускает П. не иначе как с предварительного разрешения министров вн. дел и гос. имуществ, лишь при наличности „уважительных (в законе ближе не указанных) причинъ“ и притом лишь при наличности свободных, заготовленных распоряжением правительства, участков; самовольные переселенцы возвращаются мерами полиции; при указании местностей для водворения правительство может, но не обязано, считаться с желаниями ходатайствующих о П. Участки отводятся в размере, соображенном с условиями земледелия и производительностью почвы в данной местности: в Европ. России—первоначально на правах 6—12-летней аренды, в азиатской—прямо в надел, с выдачей отводных актов, без права отчуждения или обременения долгами; земля отводится, по желанию переселенцев, в общинное с круговою порукой или в подворное владение. До заселения участков полным числом душ водворение новых переселенцев совершается без приемных приговоров, но сельские общества образуются в каждом поселке, состоящем не менее как из 40 душ м. п. Платежи в Европ. России не превышают выкупи, платежей без погасительной части, в Сибири соразмеряются с оброчною податыо старожилов. Переселенцы освобождаются от подушной подати, пользуются 2 (в Европ. России) или 3-летней (в азиатской) полпою и трехлетнсю половинною льготой в поземельных платежах и отсрочкою на те же сроки исполнения воинской повинности. Выкупные платежи и недоимки переселенцев перелагаются на их коренные общества,—слагается со счетов лишь определенная часть продовольственной недоимки. На новом месте переселенцы пользуются продовольственными и семенными ссудами, о выдаче же путевых и домообзаводственных ссуд переселенцам говорится лишь в неопубликованной официально части закона: такая выдача может последовать по соглашению министров вн. дел, гос. имущ. и фпнанс. „в тех олучаях, когда будет признано необходимым оказать тем или другим переселенцам особое содействие“. Самовольные переселенцы прежнего времени перечисляются по местам нового водворения, но с переводом недоимок на них. Закон первоначально был распространен лишь на Европ. Россию, две зап.-сиб. губернии и степной край, позднее па обл. Уральскую и

Тургайскую и на губ. Енисейскую и Иркутскую. С изданием закона простор для П. отнюдь не расширился, напротив: в 1887—88 г. разрешение было дано 28 тыс. семейств, в трехлетие 1889—1891 гг.— только 17Ва тысячам; самовольные и после издания закона составляли 65—80% всего движения.

Между тем движение в Сибирь во второй половине 80-х гг. приобретает первенствующее значение. Оно шло частью на Пермь, Тюмень и оттуда либо по рекам Обской системы, либо гужом по сибирскому тракту на Омск и Томск,—частью от Самары гужом, прямо на Уфу, Челябинск и Оренбург. До гироложепия железной дороги из Перми в Тюмень главная масса переселенцев шла южным направлением; после того главное движение переходит на Тюменский путь: в 1887 г. по этому пути прошло 56%, в 1892—94 гг. 85—90% всего движения в Сибирь. До самого начала 90-х гг. на этих путях не было ни помещений для переселенцев, ни медицинской помощи, и переселенцам приходилось терпеть невероятные бедствия, особенно в голодном 1892 г.: в одной Тюмени в этом году умерло 938 человек; по моей переписи в поселках Томской губернии умерло в пути или в первый год по водворении до 6% всего состава переписанных семей; детская смертность в переписанных В. А. Остафьевым партиях выразилась 11%, в отдельных же партиях достигала 30%. Самоотверженная энергия переселенческих чиновников разбивалась о недостаток средств: тюменский чиновник располагал всего 5—6 тыс. в год, в Томске в десятилетие 1884—93 было выдано в ссуды всего 35 тыс. руб., в безвозвратные пособия 2634 р. Не лучше обстояло на местах водворения. В 1885 г. был, правда, создан особый отряд для образования переселенческих участков, но за малочисленностью его (годовой кредит 40.000 р.) за время 1835—93 гг. было заготовлено всего 722 тыс. десятин. Наплыв переселенцев, далеко опережавший нарезку участков, порождал замешательства и столкновения, которыми и вызван был циркуляр 6 марта 1892 г., совершенно приостановивший выдачу разрешений на П. Самовольное П., конечно, продолжалось. Однако, угроза возвращения па родину не приводилась в исполнение. Напротив, по настоянию командированного по случаю голода сенатора кн. Г. С. Голицына, было отпущено 40.000 р. на помощь переселенцам; на эти деньги впервые была организована врачебно-продовольственная помощь, благодаря чему заболеваемость сократилась вчетверо, смертность среди заболевших вдвое. В апреле же и октябре 1892 г. последовали Высочайшия повеления, ежегодно после того возобновлявшиеся, о водворении всех наличных самовольных переселенцев.

В 1892 г. было приступлено к сооружению Сибирской жел. дороги, а с 1895 г. открылось движение по западному участку, после чего переселенческое движение почти целиком перешло на железную дорогу. Приступ к постройке ж. д. повел к радикальному изменению отношения правительства к П. Громадные траты на сооружение дороги могли окупиться лишь при условии заселения и промышленного развития Сибири. Поэтому П. в Сибирь берется под заведывание и покровительство комитета Сибирской железной дороги, в распоряжение которого предоставляются сравнительно большия средства, в виде особого „фонда вспомогательных предприятий“ дороги: сначала 14, потом в два приема—еще 13 миллионов; собственно на П.в 1893 г. было отпущено около 2 миллионов, к 1902—3 гг. смета достигла 3,3—3,4 миллионов, в 1904 г., после поездки в Сибирь С. ИО. Витте, 4.9 миллионов. И что не менее важно: передача П. в ведение комитета, председателем которого стал Наследник Престола, обеспечило П. сочувственное отношение правительственных сфер; образованная же под председательством ст.-секр. А. II. Куломзипа „подготовительная комиссия“ внесла в ведение переселенческого дела небывалую до того энергию и относительную жизненность. В результате ряд отраслей переселенческого дела получил относительно широкое развитие. Раоход на землеотводное дело за 12-летие 1893—1904 гг. достиг 5,7 миллионов, а с отпущенными на водные исследования и работы по обводнению и осушке 2,5 миллионов и кредитом в 245 тыс. руб. на предпринятыя, в целях выдела „излишковъ“, статистические исследования в киргизских степях—почти 81/г миллионов р. Отведено за 12 лет II1/ миллионов дес., или около 620 тыс. душевых долей, в среднем на год около 50 тыс. долей. Этим обеспечивалось приблизительное равновесие между запасом отведенных участков и спросом на нпх; временами, однако, это равновесие нарушалось, главным образом благодаря тому, что значительная часть участков, по несоответствию потребностям переселенцев, либо совершенной отрезанности от заселенных районов, оставалась „мертвым фондомъ“ (к концу 1905 г. до 100 тыс. долей!). Другим центральным пунктом попечительной работы была организация передвижения переселенцев: с 76 тыс. в 1894 г. расход на врачебнопродовольственную помощь переселенцам в пути дошел в 1903 г. до 565 тыс. За восьмилетие 1894—1901 гг. на пунктах останавливалось 2748 тыс. человек, врачебная помощь была подана 519 тыс. больным, горячей пищи выдано 3,9 мплл. порций и так далее Временами скопление переселенцев вызывало и теперь серьезные замешательства; перевозочные средства („теплушки!“) оставались далеко не удовлетворительными,—в общем, однако, достигнуто было в данном направлении очень много, особенно по русскому масштабу; доказательство— смертность переселенцев, понизившаяся до четверти процента. Для устройства переселенцев на местах было сделано несравненно меньше, в значительной мере потому, что учрежденное в 1896 г. переселенческое управление м-ва вп. дел не имело почти никаких местных органов и должно было действовать главным образом через общую местную администрацию. Наиболее крупною отраслью попечения на местах были склады сельскохозяйственных орудий, сделавшие за десятилетие 1896—1905 гг. оборота на 9,6 миллионов. Значение их умаляется однако тем обстоятельством, что главным предметом операций складов были уборочные машины (жнеи, косилки и проч.), которые не только не оказывали улучшающого влияния па хозяйство, но даже способствовали усилению его хищнического характера. Для сооружения церквей и школьных зданий образован был особый „фонд Имп. Александра III“ (до 1 авг. 1903 г. 1,8 миллионов р.), за счет которого было оказано пособие на сооружение 218 церквей и 184 школ. Остальные стороны дела устройства переселенцев на местах не выходили из зачаточного состояния. На дорожное дело в коренной Сибири за 1897 —1902 гг. было отпущено всего 29.100 р.,—только после поездки в Сибирь С. ИО. Витте отпуски увеличились: в 1903 г. до 86 тыс., в 1904 г. до 130 тыс. Несколько шире дело было поставлено в Уссурийском крае, здесь еще в 1901—2 гг. па дорожное дело было отпущено 95 тыс. р. Притом дорожпое дело не было технически организовано и велось той же местной крестьянской администрацией. Агрономической помощи совершенно нс существовало; вещевые склады и бараки для переселенцев устраивались по случайному усмотрению отдельных местных администраторов; первия ассигнования на медицинскую помощь в районах водворения были сделаны в 1903 г. (79 тыс.) и 1904 г. (105 тыс. р.); па эти средства образовано было всего 11 „поселковых пунктовъ“, что, при сибирских пространствах, было равносильно совершенному отсутствию медицинской помощи.

В основу переселенческой политики Сибирского комитета лег формулированный его вице-председателем Н. X. Бунге в начале 1895 г. принцип, что „переселение из многих местностей вызывалось самыми насущными потребностями“, а потому „ставить ему искусственные преграды тем более бесполезно“, что, с одной стороны, эти преграды на практике оказываются недействительными, а с другой—П.не может иметь приписывавшагося ему его противниками вредного влияния на условия мест выхода переселенцев; что поэтому правительственное воздействие на П. должно быть направлено „к тому, чтобы перемещение сельских обывателей носило характер более сознательный и получило более правильную постановку“. Однако, стремление к снятью всех ограничений с П. было последовательно проводимо только в 1895 и 1896 г., благодаря чему процент самовольцев упал до небывалой цифры 27%. В 1896 г., 15 апр. и 7 дек., последовали весьма льготные для переселенцев законы, из которых первый передавал право разрешения П. губернаторам, а второй предоставлял каждой крестьянской семье, посылавшей ходока и через него приискавшей и зачислившей землю, переселяться без испрошения какого-либо разрешения— мера, цель которой была обеспечить возможно большую сознательность П.,не посягая при этом на его свободу. Однако, эта свобода существовала недолго. Резко усилившееся в 1896 г. переселенческое движение встретилосьс недостатком земель, подготовленных и непосредственно пригодных для заселения. Приняты были экстренные меры к задержанию на родине даже крестьян, уже получивших разрешение на П. Выяснилось, что переход к заселению лесных земель или целинных степей, при сокращении возможности заработков и повышении цен на продукты и предметы обзаведения, значительно повышает рискованность П., особенно для семей, но обладающих денежными средствами и слабых по рабочему составу. В виду этого принимаются меры к сокращению наплыва переселенцев и к отбору более сильных элементов. Циркуляр министра вн. дел понижает размер ссуд па домообзаводство до 30 р. на семью, и лишь дополнительно выдаются ссуды по действительной потребности в среднем, однако, не свыше 20 р. на семью; местным учреждениям предписано „направить все усилия к опровержению преувеличенно заманчивых слуховъ1“; для того же командируются на места особые чиновники и издается листовка „П. в Сибирь“; губернским властям рекомендовано не допускать развития П. в размерах, не оправдываемых хозяйственным положением данного общества, наблюдать, чтобы не выселялись семьи, которым, по малочисленности состава или бедности, трудно хорошо устроиться в Сибири, и но разрешать П. без предварительной посылки ходоков, преимущественно от отдельных семей, а пе от целых групп. Самовольцы лишены путевых ссуд, устранены от водворения на участках и допускаются лишь к вольному поселению в предназначенных для того таёжных и урманных пространствах. Рост П. этими мерами был задержан, но зато процент самовольных поднимается и все последующее время колеблется между 34 и 53%; погодные колебания и различия процента самовольных по губерниям — в значительной мере результат широкого простора, открытого циркуляром 20 января произволу губернаторов и земских начальников, которыми руководил нередко своекорыстный землевладельческий интерес. Самовольцы в конце концов получали землю, но после долгих мытарств, обусловленных распоряжением устраивать самовольцев на участках лишь „в случаях, заслуживающих особого уважения“, с особого каждый раз разрешения министерства вн. дел, которое давалось лишь после продолжительной переписки с местными властями. Как видно частью из сказанного, одним из средств регулирования П. сделалась нормировка ссуд. На ссуды было отпущено в 1894 г. 300 тыс., в 1895 г. 546 тыс., в 1896 г. 1800 тыс. р., в последующие годы ссудные кредиты колебались между 1200 и 1600 тыс. Всего за 1894—1903 гг. было отпущено 12,3 мил. р. Предельные нормы ссуд были установлены в 150 руб. для Приамурья и 100 руб. для остальных районов, но фактически понижены циркуляром 1897 г. Постоянные настояния местных властей относительно повышения норм разбивались об опасения, что повышение ссудных норм вызовет новый взрыв ГИ. Только по ссудным правилам 1903 г. и смете 1904 г. предельная норма повышена до 165 руб., размер первоначальных ссуд с 30 р. увеличен до 50 р. Фактически распределение ссуд было и осталось одним из больных мест всей организации П.: выдача по частям препятствовала производительному использованию, самое распределение производилось более или менее случайно; даже погубернские средние размеры ссуд колебались вне видимой зависимости от трудности водворения; минимум ссуд был по Енисейской губернии—в среднем 77 р. на семью, максимум по Тобольской губернии и Семипалатинской обл.—113 р. на семью.

Роль Сибирского комитета (фактически прекратил свою деятельность в 1904 г., официально закрыт в 1905 г.) в истории П.была весьма велика. Комитет впервые порвал с системой полицейского недоверия к П. и исходил, по крайней мере в принципе, из стремления предоставить П. возможную свободу. Однако, в основу политики комитета были положены не столько виды общей государственной земельной политики, сколько специальная задача заселения и оживления района Сибирск. жел. дороги: Аграрные беспорядки 1902 г. выдвигают на сцену мысль об „улучшении при помощи П. условий землепользования и хозяйства крестьянского населения внутренних губерний“. (См. земельп. вопрос,XXI, 140). Эта мысль легла в основу нового переселенческого закона 6 июня 1904 г., формально действующого до этих пор. Он исходит, с одной стороны, изфакта ограниченности могущого быть использованным колонизационного земельного фонда, а с другой—из различия между абсолютным и относительным малоземельем, как причиной П. В виду выясненной опытом безрезультатности запретительных и ограничительных мер, закон стремится „установить такой порядок, при котором никому не возбранялось бы на свой счет и риск переселяться в свободно избираемия местности, но правительственная помощь оказывалась бы только тем переселенцам, П. которых представляется желательным либо в интересах землеустроительного дела во внутренних губерниях, либо в видах заселения тех или других окраин, важных в политическом отношении“. Однако, эта точка зрения в законе далеко не выдержана. Выдача „разрешений на П.с содействием правительства“ возложена на уездные съезды и фактически предоставлена их полному произволу. В то же время „содействие“, понимается законом настолько широко, что „не поощряемые“ оказываются в гораздо худшем положении, чем прежде „самовольные“; в частности, опп лишаются права зачисления земли через ходоков и даже при согласии па то министерства вп. дел могут быть водворяемы только в коренной Сибири и в степном ген.-губернаторстве, но не в других районах. Другия существенные изменения, внесенные законом 1904 г., заключаются в допущении вновь посылки ходоков от групп, однако, лишь из среды односельчан и притом с утверждения земского начальника; разрешении ходокам, зачислившим землю, получать проходные свидетельства для семейств, не возвращаясь па родину; праве переселяющихся на возмездную передачу надельной земли обществу или однообщественникам; отводе землп переселенцам в Европ. России непосредственно в надел, без предварительной арепды; совершенном сложении казенных и продовольственных недоимок; удлинении сроков податных льгот (полной и половинной) до 5 и 3 лет, и так далее

Весьма сомнительно, чтобы регулирование П. на основаниях закона 1904 г. было практически осуществимо. В действительности закон вовсе пе получил применения в виду войны с Японией, а затем—событий 1905—6 гг. Война заставила совершенно приостановить П. в Сибирь (небольшое самовольное П. шло только стороной от жел. дороги, в Тургайскую и через нее в Акмолинскую обл.) и значительно сократить кредиты на П. (в 1905 г. всего 1,8 миллионов). Наступившее потом крестьянское движение выдвинуло П. па исключительно видное место в ряду вопросов внутренней политики: П.в усиленных размерах было сочтено одним из средств разредить напряженную атмосферу; особенно заинтересовалось П. поместное дворянство, ранее считавшее его противным своим интересам; это значительно повысило интерес к П. правительства, а также Государственной Думы (3-ей), где особенно горячими его сторонниками оказались наиболее правые элементы, и, наоборот, более сдержанное отношение к П. стали проявлять составившие оппозицию представители тех прогрессивных общественных слоев, которые ранее, напротив, выступали горячими сторонниками более широкой переселенческой политики: они выступали против вызванного событиями 1905 г. увлечения И., в особенности поскольку оно связывалось с пропебреже-нием к правам и интересам населения колонизуемых районов, а затем и против привнесенных аграрнополитических и тому подобных элементов (смотрите ниже). Совершенно изменившееся отношение правительства и законодательных учреждений к П. видно узке из цифр ассигнований на переселенческое дело. Для своего времени 3—4-мпллионные ассигнования Сибирскогокомитета были огромным шагом вперед. В новом периоде переселенческая смета с 5,6 миллионов в 1906 г. узке в 1908 году поднимается до 19, в 1909 году до 23,7миллионов, в 1914 году до 30 миллионов Впрочем, ассигнования и теперь не шли вровень с ростом П. и размахом переселенческой политики,—соображения бережливости постоянно заставляли значительно сокращать сметы против исчислявшейся действительной необходимости, благодаря чему, за удовлетворением более или менее полностью таких совершенно неотлозкпых потребностей, как организация перевозки и особенно нарезка земель, оставалось недостаточно пе только на культурные потребности, но дазке па неразрывно связанные с нарезкою земель дорозкные и гидротехнические работы. Изменившаяся роль П. нашла себе выражение и в организациизаведывания переселенческим делом. Ранее состоявшее в министерстве вн. дел, но еще в 1905 г. переданное в Главное управление землеустройства и земледелия, переселенческое управление разрослось в большое учреждение, которое постепенно превращается в типичное „министерство колоний“. Создалась и законченная местная переселенческая организация: во главе каждого района поставлен особый заведующий переселенческим делом, на которого возложено „общее, согласно с указаниями высшей в крае местной власти“, руководство всеми подготовительными для колонизации работами, водворением переселенцев и оказанием им хозяйственной и всякой ппой помощи; непосредственное заведывание делом водворения и попечения о переселенцах лежит на „подрайонныхъ“ чиновниках, общая же численность разнородного персонала, работающого на местах по переселенческому делу, уже к 1 янв. 1911 г. достигла 2.328 человек, из которых, впрочем, большая половина приходится на состав землеотводных и землеустроительных партий. К ведению переселенческого дела на местах выхода привлечены, кроме земских начальников и их съездов, также уездные землеустроительные комиссии (смотрите ниже), а в 8 малороссийских и новороссийских губерниях с 1907 г. действует особая союзная земская организация, которая взяла на себя известную часть функций попечения о переселенцах.