> Военный энциклопедический словарь, страница 73 > Прутский поход петра великаго

Прутский поход петра великаго

Прутский поход петра великого в 1711 году. Следствием бегства Карла XII, разбитого под Полтавою (смотрите это слово), в Молдавию и происков поверенного его в Константинополе, графа Понятовского, было объявление воины Петру Великому со стороны Оттоманской Порты (смотрите Турецкие войны). В ноябре 1710 года, Татарский хан Девлет-Гирей получил предписание изготовиться к походу; установлен был сбор войск на всем пространстве империи, а российский посланник, Толстоии, посажен в Семибашенный замок. Султан Ахмед III написал Шведскому королю письмо, уверяя, что никогда его не оставит, употребит всевозможные способы к примирению его с Россисю, а в случае отказа Петра Великого, пойдет лично на него войною. В то же время Карл XII получил в подарок 500 мешков золота, а Молдавскому князю Николаю Маврокордато -новелено фирманом — доставлять продовольствие шведским и польским войскам, бывшим в Бендерах. В продолжение этих приготовлений к войне со стороны Турок, Димитрий Кантемир, брат прежнего Молдавского воеводы, успел привлечь к себе расположение Татарского хана, по настоянию которого султан

Тон XI.

назначил Кантемира Молдавским князем на место Маврокордато; в то же время Турки стали оказывать недоверчивость Бранковану, господарю Валахскому.

В первых числах января 1711 года Девлет-Гирей вторгся с своими Татарами в Россию и проник вверх по Дону до Харькова,- грабя и разоряя все, что попадалось ему на пути; но ему не удалось ни овладеть судами В Воронеже, ни пробраться к Полякам в Киеве. Опрокинутый Русскими в нескольких стычках, он должен был с потерей возвратиться в Крым. Буджакский султан и Киевский воевода, Потоцкий, не были счастливее; перейдя Днестр у Бендер, они успели только опустошить страну, простирающуюся до Немирова И Киева. При наступлении неприятеля, русские войска, оберегавшия границу, отступили к Ушице (вь Подолии), где находился Фельдмаршал Шереметев, ожидая там царского указа идти на неприятеля. Долго не получая указа, Шв-реметев, последовал совету Адама Синявского, командовавшего польским войском партии короля Августа, и сам собою решился выгнать хищников. Он выступил против Буджакского султана и Киевского воеводы, которые, после незначительного сопротивления, ушли в Бессарабию. Эта неудача первых действий против Русских возбудила подозрение верховного визиря, Балтаджи паши, против Девлет Гирея и покровительствуемого им Кантемира, который, опасаясь происков закоренелого своего врага, Бранкована, и видя, с какою радостью и нетерпением все христиане ожидают прибытия Русских, решился покинуть Турок и принять сторону своих единоверцев. Примеру Кантемира притворно последовал и Браикован, еще с 1709 года бывший в сношениях с Россиею.

Между тем Петр Великий, узнав о нападении Татар на южные провинции России и о пленении посла в Ца-реграде, не замедлил выступить в поход. Прежде отъезда своего он созвал совет 18 января 1711 года. По изложенному в нем мнению государя, всего выгоднее было идти прямо к Дунаю, чтобы помешать неприятелю войти в Молдавию; что же касается до жизненных припасов, то Бранкован взялся доставить их в изобилии для всей армии; сверх этого князь Валахский обещал выставить 30,000 собственного войска и 20,000 Сербов; король Август отрядил 30,000 Поляков для этого похода; Молдаване обещали выставить не менее 10,000 воинов; русская же армия имела в рядах своих от 30,000 до 40,000 войск. Таким образом силы наши, говорил государь, более, нежели достаточны для удержания за нами победы. Мнение это было принято всеми членами совета и армия выступила в поход.

По приближении вражеских армий к пределам Молдавии, Кантемир созвал бояр, излояшл им положение дел, скрывая, впрочем, сношения свои с Петром Великим, и требовал их совета на счет того, кака приличнее будет ему поступить в столь важных обстоятельствах. Большая часть бояр, полагая, что князь совершенно предан Туркам, не решались дать ему положительного ответа. Тогда Кантемир последовал мнению преданных ему лиц, и отправив княгиню на границу Тран-сильвании, сам выступил с войском в Фа.иьчинский уезд, располагая присоединиться оттуда к Туркам или к Русским, смотря по обстоятельствам.

Но еще прежде созваиия помянутого собрания, Кантемир послал в Польшу СтеФана Луку, зятя гетмана,Иоанна Некульче, снабдив его инструкциями для заключения с Петром Великим окончательного договора, по которому вся Молдавия доляша была решительно объявить себя в пользу России и, в награду за то, составить, под ея покровительством, независимое княжество с наследственными владельцами из дома Кантемирова. Договор этой был подписан 13 апреля 1711 года.

Император пригласил Молдавского князя поспешить приготовлениями и выйти к нему на встречу к переправе на Днестре: пришло время, говорил он, оставить двусмысленную политику. С своей стороны, Кантемир уведомлял Петра об огромных силах турецкой армии и просил все зрело обдумать, до открытия похода, который может иметь самия гибельные последствия как для Русской империи, так и для Молдавии. Император поспешил успокоить князя, послал ему орден, украшенный бриллиантами, свой портрет и другие богатые дары; но Кантемир и тогда продолжал колебаться, опасаясь то своего народа, то Татар, которые могли опустошить Молдавию, коль скоро он объявил бы себя против Турок. Чтобы выиграть время, он стал лагерем в Бахлуйской долине,. близ монастыря Формоза (20 мая 1711 года), откуда он мог следить за первыми движениями Шереметева, подошедшого уже к Днестру,

Князь отправил к нему двух доверенных бояр, с просьбою прислать как можно скорее 4,000 Русских, дабы они служили ему конвоем до прибытия армии в столицу Молдавии. Фельдмаршал откомандировал бригадира Василия Крапоткина с 3,000 драгун и полковника Кигеша с Молдавским полком, состоявшим в русской службе. Между тем как этот легкий отряд приготовлялся к переходу через Прут при Загаранче, Кантемир созвал небольшое число бояр, оставшихся ему верными, и 1 июня объявил себя гласно союзником Русских, которые подходили уже к Яссам. Там они нашли в изобилии жизненные припасы и на следующий день вступили в столицу Молдавии, Жители ея начали терзать и грабить Турок; скоро убийства распространились по всему княжеству.

Когда Шереметев вступал с 15,000 Русских в Чечору на Пруте (5 июня), великий визирь приближался к городу Исакче на Дунае. Мост был уже наведен, но он боялся перейти реку, услышав о приближении Русских в несметном количестве, и об измене Кантемира, который, в самое это время, в сопровождении гетмана Иоанна Некульче и других бояр, отправился к Шереметеву. Он был прцнят со всеми почестями, приличными его высокому сану. С обеих сторон сделали подарки. От имени государя, вручили Кантемиру 500 мешков золота на обмундирование

10,000 человек молдавского войска и на покупку скота для армии. Он обнародовал манифест, в первый раз именуя себя: вечным или постоянным князем Молдавии и призывал к ю всех бояр и военных людей. По прошествии двух недель, 17 полковников и 170 ротных командиров были уже на службе, но кадры рот, каждая в 100 человек, по краткости времени, не состояли еще в полном комплекте.

Шереметев оставался в Чечоре, ожидая императора. Татары пытались иногда нападать на отдельные русские посты, но, схватив несколько лошадей, немедленно удалялись. Один только раз вступили они в бой с русским авангардом, но не имели смелости папасть на всю армию; они боялись даже перейти на правый берег Прута, услышав, что во вновь образованном молдавском войске имеется будто бы до 30,000 человек. Между тем боярин Лупа, которому поручена была Кантемиром закупка в Берладе жизненных припасов для русской армии, изменил общему делу, Он сообщил Шереметеву ложные известия о Турках, а великого впзиря побуждал перейти Дунай без малейшого страха, ибо Русских, говорил он, весьма мало, к тому же они терпят недостаток в жизненных припасах,

Петр Великий находился еще в Ярославе, ожидая прибытия польского вспомогательного войска, с которым Август обещал присоединиться к Русским у Прута. Действительно,

30,000 Поляков, под командою гепе-рала Синявского, выступили в поход и прибыли в Снятин; но дойдя до границы с Молдависю, Поляки отказались идти далее, ожидая решения победы между Русскими и Турками. Этим остановлен был также 12,000 отряд князя Долгорукого старшего, долженствовавший действовать совокупно с польскими войсками. Наконец выступила наша главная армия, весьма утомленная от затруднительных переходов из Риги До Днестра. С частью войска, менее утомленною, Петр перешел ату реку 20 июня, и тотчас созвал военный совет. В нем прочтено было письмо, которым Кантемир извещал царя, что ему невозможно более затруднять постройку Турками моста на Дунае; он умолял спешить сколь возможно и присовокуплял, что 30,000 русского и молдавского войска достаточно, чтобы остановить великого визиря. Петр Великий, узнав между тем об измене Браыкована, (который, устрашенный близостью великого визиря, отказался от союза с Русскими, прекратил выдачу им продовольствия и сообщил Туркам планы их действия), был сначала в недоумении: положиться ли на слова Кантемира, но все-таки предложил ускорить переходы, не ожидая остальных войск. Все генералы были того же мнения; только Аллард заметил: что русская армия находится почти в том же положении, в котором был Карл XII при вступлении в Малороссию. Этот монарх, говорил Аллард также был увлечен в пагубный шаг изменником Мазепою; теперь Валахский князь делал то же самое, и Молдавский, может последовать его примеру. Положим даже, что он не имеет этого намерения; способы служить нам могут ему изменить, и войска его, привычные издавна к турецкому правлению, вероятно, не осмелятся сразиться с визирем. К сожалению, царь не внял сему благоразумному совету. Войска двинулись вперед и 24 июня прибыли к Загаранче, па берегу Прута. Там Петра. Великий разлучился с ними; армия спустилась по левому берегу реки до Чечоры, где присоединилась к лагерю иельдмаршала Шереметева. Петр переехал через Прут, и в тот же день, в субботу, прибыл в Яссы, принятый боярами, духовенством и народом,-как православный монарх, с крестом и святою водою; все целовали руку его ии благодарили Всевышнего за освобождение от турецкого ига. Час спустя но захождении солнца, приехала в Яссы и супруга государя, Екатерина.

Кроме войск, приведенных Петром для войны с Гурками, имел он еще две армии в южных областях России: одна находилась в Азове в состояла из 20,000 Калмыков,

20.000 Донских, 15,000 Харьковских,

5.000 других казаков и 20,000 регулярного войска, всего 80,000 человек, под предводительством грача Апраксина, Азовского губернатора; армия эта должна была иттн на Крым. Граи Апраксин писал Петру Великому на марше к турецким границам, что Кубанские Татары сделали нашествие на Россию, увели в плен 10,000 юношей и безчеловечно умертвили множество народа. Апраксин испрашивал разрешения иттн на них. Император отвечал, что не пришло еще время их наказать, а следует дояидаться окончания войны с Турками. Другая армия из 15,000 Русских, и 30,000 казаков, под начальством князя Димитрия Голицына, Киевского губернатора, и гетмана Скоропадского, была в Чигорине и предназначалась для осады Очакова. Царь имел неосторожность не дожидаться этих войск и, полагаясь на обещания Поляков, Валахов, Молдаван и Сербов, углубился в Молдавию только с 30 до 40 тысяч регулярного войска (включая туда и корпус Шереметева), 9,000 Миргородских и Донских казаков,

7.000 Молдаван и 62 орудий. Притом войска эти были весьма утомлены, терпели недостаток в съестных припасах и затруднялись в движении сопровождавших их множеством женщин, прислуги и купцов. Армия, при переходе через Днестр, разделена была на 5 дивизий, каждая в 6,000 человек. Первою или гвардейскою дивизией командовал сам император, второю — генерал Вейде, третьей — князь Репнин, четвертою — генерал Аллард, а пятою — генерал Рен-цель; всего было 30,000 пехоты, а 30,000 драгун, под начальством генерала Ренне, будучи отправлены для разорения турецких магазинов по Днестру выше Бендер, не могли уже присоединиться к главным силам.

Полагают, что силы великого визиря доходили до 300,000 человек, в том числе значительные корпуса Крымских и Буджакских Татар, и 400 пушек. Все эти войска были свежи и ни в чем не нуждались. Напротив того, Русские дойдя до Сорок, узнали от Кантемира, что в Молдавии большой недостаток в съестных припасах. Петр Великий дал князю Голицыну приказание прислать ему из Киева в скорейшем времени 4,000 возов муки. Но часть этого транспорта была задержана войсками, следовавшими за армиею; другая прибыла в Яссы слишком поздно; а третья, и самая значительная, была захвачена Татарами близ Бальтиле-Кайнарулуй, причем весь русский конвой был умерщвлен.

Султан, узнав о приближении Русских, начал сильно беспокоиться о последствиях начатой им войны, опасаясь общого восстания христиан. Он поручил Иерусалимскому патриарху, Хрисанфу, написать Бранковану, чтобы он предложил Петру Великому мир со стороны Высокой Порты. Султан обязывался уступить России все земли до Дуная. Валахский князь поспешил исполнить это приказание; он отправил в Яссы комиса Македона, но Петр отверг все предложения мира и решительно объявил, что будет продолжать войну. Более всех содействовал к утверждению Петра в этом намерении двоюродный брат Бранкована, Спатарь Фома Каитаку-зен, который бежал из Бухареста и пристал к Петру, в надежде получить, через его посредничество, княжеское достоинство. По его совету, поддержанному Кантемиром, положено было отправить часть войск в Валахию. Напрасно гетман, Иоанн Некульче, представлял, что эта экспедиция, уменьшая силы армии, без того довольно слабыя, может затруднить успех, ожидаемый от войны. Петр Великий последовал мнению Кантемира; генерал Ренне, почти со всей конницею, и бригадир Кропоткин, с отрядом пехоты, получили приказание следовать с Спатарем Фомою Кантакузепом для осады Браилова (смотрите это слово).

Между тем великий визирь перешел Дунай и быстро приближался к Яссам по левому берегу Прута. Получив о том известие, Петр Великий, выехавший 26 июня из Ясс в Чечору, переправился с главным войском на правый берег реки и приказал сделать то же Шереметеву, бывшему с корпусом своим в авангарде. При слиянии рек Жижии и Прута (Гура-Жижий) Шереметев немедленно навел мост и перешел его. Фоме Кантакузену также послано по-веление возвратиться. Но уже было поздно. Генерал Ренне, прибыв к стенам Браилова, овладел им после трехдневной осады. Кантакузен тотчас же занялся закупкою продовольствия и Сформированием войска. Он послал императору подробное донесение о всех своих действиях; но Ворннк-Лупа, перехватив эту депешу, отправил ее к визирю, так что Петр не знал о взятии Браилова до самого заключения мира. В Гвре-Жи-жий государь разделил армию на три корпуса: первый, или авангард, вверенный генералу Янусу, состоял из

7.000 Русских, 5,000 Молдаван и нескольких эскадронов Донских казаков; при втором, состоявшем из

15.000 отборного войска, находились: сам Петр, Молдавский князь и Фельдмаршал Шереметев; третий корпус, под начальством генерала Репнина, был составлен из одной пехоты. Корпуса следовали один за другим на расстоянии 2-х миль вдоль правого берега Прута, поспешая, по мере возможности, к Сараче. Татары следили левым берегом за русским арриер-гардом, но не осмеливались перейти реку, потому что армия, сопровождаемая множеством подвод, казалась весьма сильною; когда же парь перешел на правый берег Прута, тогда они, приписывая это движение страху, стали преследовать и тревожить армию во время движения ея к Фальчи, пресекая притом все сообщения с Яссами. К этим неудобствам марша присоединился недостаток жизненных припасов, а в особенности хлеба, уничтоженного четыре года сряду саранчей). Дороговизна в наших войсках возвысилась до крайности; солдаты впали в болезни и умирали сотнями с голода.

Самая большая ошибка, сделанная Русскими при открытии кампании, было разъединение войск. Значительная часть их оставлена в Сороках; один отряд был послан для осады Браилова, другой занимал Яссы. Полковник Кигеш был отправлен в монастырь Бурсучн, чтобы схватить боярина Луну.

Генерал Янус с авангардом должен был уничтожить мосты, построенные Турками на Пруте, близ Гура Сарачии, и воспрепятствовать неприятелю переход через эту реку. Но прибыв, 7 июля, к назначенному пункту, Янус уже нашел там Турок, которые устроили три моста и начинали переходить через Прут. Генерал отправил курьера известить о том Петра и просил, чтобы вся армия поспешила к нему на помощь, или же ему самому приказано было возвратиться в лагерь, по недостатку у него войск для сражения. Сам Петр находился в Гуре ИИрутецулуй. Видя, что пехота едва могла достигнуть Рябой Могилы и что она даже на другой день не успеет приблизиться к турецкой армии, он предписал ге- нералу Янусу отступить в ту же ночь и присоединиться к корпусу Шереметева, что и было в точности исполнено.

На другой день, 8 июля, с восходом солнца, пустились Турки в погоню за Русскими. По приближении их к па-тему лагерю, 4000 русской пехоты выступили несколько вперед и заняли позицию близ болота, называемого Балта-Прутецулуй; фланги были подкреплены отрядами казаков. Димитрий Кантемир с 4000 Молдаван стал в параллельную линию с русским отрядом, на несколько выше. Бой начался между войсками князя и Турками. Молдаване были большей частью новобранцы, никогда невидавшие неприятельского огня и худо вооруженные. Они выдержали однако первый натиск, но при втором были опрокинуты турецкою конницей и бежали за лагерь. Тогда Турки обратили все свое усилие на Русских, которые, встретив их сильным огнем, мужественно отразили нападающих. Казаки, находившиеся на флангах, были в свою очередь атакованы; неприятель всячески старался отделить их от пехоты которая с одной стороны была защищаема болотом Балта-Прутецулуй-¹ спим. Наконец число Турок так увеличилось, что Русские и казаки медленно отретировались в лагерь. Там они до глубокой ночи были окружены несметною армией Турок, которые, расположившись на холмах, несколько раз пытались нападать на стан, но были отражаемы огнем артиллерии. К вечеру Петр занял позицию вдоль Балты-Прутецулуйской. Татары, находившиеся на левом берегу Прута, толпами переходили реку повыше города Гуша, опустошали страну и умерщвляли все, что ни попадалось им на встречу-

В тот же день, З-й корпус, самый значительный в армии, под начальством Репнина, прибыл к селению Станилешти; но, не смотря на все усилия, не мог достигнуть Гуры-ИИруте-цулуй. Это замедление весьма беспокоило Петра. Он решился отступить, чтобы приблизиться к Репнину. Во 2 часу по полуночи, Русские, предав пламени весь ненужный багаж, покинули лагерь и возвратились на Ясскую дорогу. Неприятель ни мало не тревожил отступавших. Турецкие и татарские огни светились вдоль холмов от Гуры-Прутецулуй до самого леса и на всем пространстве до Гуша.

9 июля, на рассвете, все три корпуса- соединились в Станнлештах и расположились лагерем у подошвы холмов, составляя один огромный четыреугольник, задний Фас которого образовался рекою. Пехота укрепила позицию рогатками; подводы и конница расположились в средине-С наступлением дня Турки снова пустились за Русскими и настигнув их, прежде нежели они успели вполне укрепиться, повели на них атаку. Часть обоза, не въехавшая еще за ретраншаменты, была захвачена; но урон, нанесенный войскам, был малозначителен, по неловкости турецкой артиллерии, ядра коей летали гораздо выше голов наших солдат. Пока Турки стреляли так неудачно, в русских полках играла музыка и раздавались трубы. Спустя некоторое время, неприятель предпринял новую, общую атаку, в которой в особенности действовал одною огромною колонною в 400 и более человек в ширину. Но и она была отбита, не смотря на изнеможение русских войск от голода и несносного жара. Ту же самую участь имели два другия нападения, причем Турки лишились до 7000 лучших воинов. Наконец ночь прекратила кровопролитие.

До этих пор, при описании Прутского похода Петра Великого, мы следовали рассказам очевидцев молдавских : гетмана Иоанна Некульче и логофета Николая Костина, а равно запискам генерала Брюса, с которыми довольно согласны сочинения Норберга и других иностранных летописцев; но здесь начинается между ними большое разногласие. Нор-берг и его последователи говорят, и все наши биографы Петра Великого подтверждают, что, не смотря на отражение турецких нападений, положение русской армии на Пруте было самое отчаянное. Ночью на 10 число Турки, число которых возрасло постепенно до 200,000 человек, обвели русский стан траншеями и построили батареи па всех высотах и на противоположном берегу реки, намереваясь отнять у Русских (не превышавших силою 31,000 пехоты и 6500 конницы) возможность отступления и даже получения воды. В русском стане никто не смыкал глаз в эту бедственную-ночь; воины усиливали укрепления повозками, конскими трупами и телами своих павших товарищей, покрывая все это землею. Петр, тронутый этим грустным зрелищем, заперся в своей палатке и отдал приказ, не впускать к себе никого. Не собственная участь, не страх смерти или плена, но предстоящая судьба армии и отечества терзала его сердце. Он видел бесплодную погибель войск и осиро-тение России. Но и в эти безнадежные минуты открылась во всем блеске его великая, чистая душа, исполненная святой, беспредельной любви к отечеству. Он написал письмо правительствующему сенату, приказывая: если впадет в турецкий плен, не почитать уже Его царем и государем, и ничего не исполнять, что Им, хотя бы по собственноручному повелению, от сената будет требуемо; а если получено будет достоверное известие о смерти его, то выбрать между собою достойнейшого ему в наследники Призвав офицера, хорошо знакомого с местностью, Петр отдал ему письмо, поцеловал его и сказал: ступай с Богом !

Генералы и полковники приступили между тем в ставке Фельдмаршала к военному совету. Оставалось выбирать между верною погибелью и постыдным пленом. Ни кто не знал, на что решиться. В самое это время вошла в палату Екатерина и предложила склонить неприятеля к миру. При всей невероятности, чтобы визирь,

имея на своей стороне все выгоды, уже держа, так сказать, в своих руках русское войско, согласился заключить мир, — положили испытать это средство. Екатерина взялась уговорить своего супруга. Унтер-ОФПцер гвардии Шепелев был отправлен к великому визирю с письмом Фельдмаршала, которого предложение Екатерина не забыла подкрепить, как носится молва, всеми драгоценностями, какие только можно было собрать в лагере. С наступлением утра 10 июля, страшные громы, раздавшиеся кругом русского стана, возвестили о прибытии турецкой артиллерии. Посланный не возвращался, надежда на мир становилась сомнительною, и царь дал приказание строиться кт. битве, чтобы силою пробиться сквозь безчисленные толпы Турок. Вдруг неприятельские батареи умолкли: визирь пригласил

$ себе русских полномочных.

Иначе рассказывают это происшествие вышеупомянутые молдавские историки. Но словам их, Петр Великий, после отражения нападений Визиря, следуя совету Кантемира и немецкого генерала Видмана, недавно поступившего в русскую службу, решился действовать наступательно.

Видмап назначен был главнокомандующим. Он приказал немедленно войскам выступить из лагеря и приблизиться к Туркам на 130 шагов; причем задния шеренги были размещены между передними для увеличения фронта. Арриергард составляли Мол-даваны и казаки. Когда боевой порядок был устроен, император пошел лично ободрять войско; мужественно двинулось оно на неприятеля. Видман с обнаженным мечем шел в 5 шагах впереди. На самом близком расстоянии скомандовал он скорый марш и приказал гренадерам открыть огонь. Вовсе не ожидая такого нападения, Турки смутились; одни спасались за батареи, другие начали убирать пушки. В самую эту минуту неприятельское ядро убило на месте Видмана; войско остановилось и огонь стал ослабевать на обеих сторонах. Великий визирь, не смотря на значительную потерю, хотел продолжать сражение; ободряя примером и голосомь свои войска, он призывал их продолжать сражение еще хотя часа два. Снаги готовы были возобновить атаку: но Янычары взбунтовались и, выставляя на видь визиря понесенные уже потери, требовали, чтобы он скорее заключил мир, как ему приказано султаном. Балтаджи принужден был уступить, и послал в русский лагерь ИИмброгора а Ме-гемета пашу для переговоров и прекращения битвы.

Неприязненные действия были немедленно прекращены. Вице-канцлер ИИИа-Фииров, старший сын Шереметева, и Савва Рагузинский отправлены в Балтаджи. Петр уполномочил их уступить Туркам Азов, Таганрог и другия места, завоеванные по Днепру и Дону; также и Шведам все завоеванное у них, кроме Ингрии. Но, к немалому удивлению, требования Турок были гораздо снисходительнее, нежели как можно было того ожидать. Визирь, оскорбленный гордостью и упрямством Карла XII, заботился только о выгодах Порты; а для Шведского короля выговорил одно лишь условие: беспрепятственный пропуск его в Швецию. Прочия условия были: возвра щение Азова и его округа; срытие Троицкой крепости, Таганрога, Каменнаго-затона и других укреплений на Днепре и Дону; признание Запорожцев под покровительством Турции и невмешательство в дела ИИольши.

На этих-то условиях заключен был мир между Турками и Русскими, 11 июля. Канцлер ШаФииров и сын Шереметева остались заложниками в оттоманской армии до приведения в исполнение договора.

Русская армия, не смотря на перемирие, стояла за укреплениями в иродолжение трех суток, жестоко страдая от недостатка в продовольствии и Фураже. Иногда Турки приближались к Русским и бросали им за рогатки, хлеб. Узнав, что Балтаджи требует выдачи Кантемира, Петр скрыл его в одном из экипажей императрицы, и сказал, что он скорее согласится уступить половину царства до самого Курска, нежели нарушить данное слово. Бизирь уступил твердости царя. Тщетно Понятовский, Крымский хан и сам Карл XII, прискакавший в турецкий лагерь, старались противопоставить преграды договору, Балтаджи не слушал их, и отрядил даже чауса для наблюдения, чтобы татарские корпуса не беспокоили нашу армию на ея пути.

Б четверг 12 июля, Русские выступили из своих позиций с барабанным боем и с распущенными знаменами, и направились к своим пределам. На пути присоединился к ним отряд генерала Ренне, оставивший Браилов немедленно но получении известия о мире.

(Летописи современников: молд. гетмана Иоанна Некульче, молд. лагофета Николая Костина, в жур. мин. нар. просв. 1847, генв. и иевр. Записки Брюса, Bruces Naehrichten. 1784. Голикова, Деяния Петра Белинаго).

II. В. С.—Р.