> Военный энциклопедический словарь, страница 73 > Псковская осада

Псковская осада

Псковская осада в 1581 —1582 г.

Желая кончить борьбу с Россисю за Ливонию (смотрите Ливонские и Литовские войны) решительным ударом, Польский король Сте-ван Баторий собрал сто-тыслчное воииско: Поляки, не, Литвины, Курляндцы, Венгры, Н1 [;мпы Австрийские, Брауншвейгские, I Любские, Датчане и Шотландцы стояли под знаменами короля-героя, предводимые славным 3 амойским (смотрите это имя). Турецкий посол, прибыв в стан к королю и смотря на блестящую рать его, сказал с восторгом: Если султан и Баторий захотят действовать единодушно, то победят вселенную. Это грозное ополчение двинулось, летом 1581 года, ко Пскову.

Царь Иоаинг, IV Грозный (смотрите это имя) ожидал нападения. Защиту Пскова он вверил князьям Шуйским, Ивану Петровичу и Василию Федоровичу (Скопину), Никите Ивановичу Очину-Ллещееву, князю Андрей Хво-ростнннну, Бахтелрову, Гостовскому-Лобанову; дал им письменный наказа., и в храме Успения, перед Владимирскою иконою Богоматери, взял с них торжественную присягу, что они не сдадут города Баторию до своей смерти. Воеводы такою же клятвою обязали и детей боярских, стрельцов, граждан Псковских, старых и малых; все целовали крест, в восторге люрви к отечеству взывая: Умрем, но не сдадимся! Их было

30,000. Исправили ветхия укрепления, раставилн пушки, ручницы, пищали; назначили места, где быть каждому воеводе с своей особенною дружиною для обороны Кремля, города Среднего и Большого, Запсковья и так называемой окольной или внешней стены, на пространстве семи или восьми верст. Игумен Печерский, _ч добродетельный Тихон, оставив свшо обитель, явился во Псков, чтобы увещаниями и молитвою служить отечеству. Бее изготовились принять Батория с тем великодушием, которого он нс любил в Россиянах, но коему умел отдавать справедливость.

Между тем Поляки взяли Опочку, Красный Острог, и на берегах Че-рехи разбили легкий отряд нашей конницы. Тогда воеводы (18 августа) зажгли предместие и велели звонить в осадный колокол. Скоро явилась рать Стефанова, заняла дорогу Порховскую и стала вдоль реки Великой. Наши сдЬ-лали жаркую вылазку, с обеих сторон взяли пленников, и таким образом началась достопамятная осада Пскова.

26 августа неприятель обступил город, под громом всех наших ц, заслоняясь лесом от их пальбы, но теряя немало людей; король стал в шатрах на Московской дороге, а потом на берегу Черехи, за высотами и холмами. Пять дней миновало в тишине. Неприятель укрепил стан,

осматривал город, И и сентября начал цопать борозды (вести траншеи) к воротам Покровским, вдоль реки; работал день и ночь; прикатил туры, сделал осыпь. Боеводы Псковские, угадывая его намерение, заложили на этом месте новия внутренния укрепления, деревянную стену с раскатами (валгангом) и назначили туда лучших детей боярских и стрельцов, под начальством смелого князя Андрея Хворостинпна. 7 сентября, Поляки, устроив цы, на самом рассвете открыли сильную пальбу из двадцати тяжелых орудий; громили стену между воротами Покровскими и Свиными; в следующий день, 8- сентября, сбили их в разных местах и король объявил своим вое- водам, что путь в город открыт для героев; что Псковичи в ужасе, и время дорого. Боеводы спешили к делу, обещая воинам все богатства города. Венгры, Немцы, Поляки устремились ж проломам, распустив знамена, с трубным звуком и с воплем. Россияне ждали их; граждане стали вместе с воинами между развалинами каменной стены и новою деревянною, еще не достроенною. Под, жестоким огнем городских ц, неприятель достиг крепости, ворвался в проломы, взял башни Покровскую, Свиную, и поднял на них знамена королевские, к живейшей радости Ба-тория, смотревшего битву с колокольни Св. Никиты мученика (в полуверсте от города). Поляки в отверзти-ях стены резались е гражданами, с детьми боярскими и стрельцами; из башень, занятых Венграми и Немцами, сыпались нули на Псковичей, слабеющих, теснимых. Тут князь Шуйский, облитый кровию, сходит с раненного копя, удерживает отступающих, показывает им образ Богоматери и мощи Св. Всеволода Гавриила, несомия иереями из соборного храма, — сведав, что Литва уже в башнях и на стене, они шли с этой святыней в самый пыл битвы—умереть или спасти город. Небесным вдохновением мужества, — Россияне укрепились в духе; стали непоколебимо и вдруг Свиная башня, в решительный час ими подорванная, взлетела на воздух, наполнив ров трупами неприятелей и обломками. К нашим приспели новия дружины из дальних безопасных частей города; все твердо сомкнулись и совокупным ударом смяли изумленных врагов. Долее иных упорствовали Венгры, засев в Покровской башне; их выгнали огнем и мечем. Кровь лилась до вечера (ибо Степан свежим войском усилил Поляков), но уже вне крепости, в которую победители воротились, уже ночыо, с трофеями литовскими и с великим числом пленников. Со стороны Русских было ранено 162(5 человек, убито же 8(53. Неприятелей легло 5,000, более 80 знатных сановников, и в числе их Бекеши, полководец венгерский, отменно уважаемый, любимый Стефаном, который с досады заключился в шатре и не хотел видеть воевод своих, обещавших ужинать в замке Псковском. По, как бы устыдясь этого душевного огорчения, Баториии на другоии день вышел к войску с лицом покойным; созвал думу, сказал, что должно умереть или взять Псков, осенью или зимою, не взирая ни на какие трудности; велел делать подкопы, стрелять день и ночь в крепость, готовиться к новым приступам; в то же время старался он, но тщетно, обещаниями и угрозами склонить бояр и жителей к сдаче. В Пскове спешили довершить деревянную стену для защиты пролома, выкопали ров между ними, утвердили в нем дубовый, острый частокол (палисад) и в течение пяти или шести недель славно отряжали все нападения. Бодрость осажденных возрастала; осаждающие слабели духом и телом, терпя ненастье, иногда и голод. ронтали и, не смея винить короля, ви. пили в неудачах главного воеводу, Замойского. Баторий не слушался ропота, приказал .рыть землянки, и запасаясь ом и хлебом, надеялся на действие подкопов. Но Шуйский, узнав от беглеца литовского о этих тайных девяти подкопах, умел перенять некоторые из них: другие сами обрушились. Тщетны были все дальнейшие опыты, хитрости, усилия Баториевы: ни огненные ядра его, столь бедственные для великих Лук и Сокола, ни отчаянная смелость, не производили желаемого, действия. Так в один день (октября 28), при ужасной пальбе всех литовских ц, королевские гайдуки устремились от реки Великой прямо к городу с кирками и ломами; начали, между угольною башней и воротами Покровскими, разбивать каменную стену, закрывая себя широкими щитами, лезли в отверзтия и хотели сжечь внутренния деревянные укрепления; Псковичи лили на них пылающую смолу, зажигали щиты, били приступающих каменьями из ручниц и самопалов: немногие спаслись бегством. В следующие пять дней пальба не умолкала; оказался новый пролом в стене от реки Великой, и Баторий (2 ноября) хотел в последний риз испытать счастие приступом. Литовцы густыми толпами шли по льду реки, сперва отважно и бодро, но вдруг, осыпанные ядрами из крепости, стали, смешались. Напрасно воеводы Стефановы, разъезжая на конях, кричали, махали саблями, даже секли робкпх; второй сильный залп из города обратил в бегство, и воинов, и воевод. К умножению Баториевоии досады, голова стрелецкий, Федор едов, с свежею, довольно многочисленною дружиною, сквозь цепь неприятельских полков открыл себе путь и вступил в Псков. Наконец Стефан дал повеление оставить укрепления, вывезти пушки, снять туры, и и деятельную, жестокую осаду превра-I тить в тихое облежание, думая изнурить осажденных голодом. Чтобы ободрить унылую рать свою и потешить корыстолюбивых наемников, король хотел взять, в 56 верстах от Пскова, славный древностью и богатством, Печерский монастырь; там, кроме монахов, находилось для защиты каменных стен и башень 200 или 300 воинов, которые, под начальством храброго Юрия Нечаева, беспрестанными нападениями тревоаси-ли подвозы литовские. Витязь, Георгий Фаренсбах с Немцами и воевода королевский Борнсмисса, с венгерскою дружиною приступив ке монастырю, потребовали немедленной сдачи и получили отказ. Иноки и воины отразили два приступа; взяли молодого Кетлера, герцогова племянника, и двух знатных ливонских сановников.

С того времени многочисленное воинство Баторисво сражалось более всего с холодом и голодом. Воины на часах замерзали, цепенели в шатрах. Цены на хлеб и другия жизненные припасы возвысились до неслыханной до этого степени, а войску, по истощении казны, не выдавали жалованья. 3,000 Немцев ушло во своя-си. Положение Батория становилось каждый день опаснее и гибель войска была бы вероятным следствием его упрямства, если бы кпязь Юрий Голицын из Новгорода, Мстиславские из Волока, наступили на Поляков; но один Шуйский действовал, беспокоил неприятеля вылазками; помощи ни откуда не было. Царь, объятый ужасом, забыл о своей 300,000 армии и вступил в переговоры о мире, который и был подписан в Запольском Яме (См. Запольский мир). В продолжение переговоров, Баторий, дав наставление своим поверенным и главному воеводе Замойскому, уехал в Варшаву. Последним его словом было: Вду с малою, утомленною дружиною за сильным, свежим вой-екомь. В Пскове воеводы наши все еще бодрствовали, днем и ночью тревожили слабеющих Литовцев и 4 января 1582 года, еще раз ударили на Замойского, с конницей и пехотою; взяли знатное число пленных, убили многих сановников неприятельских и с трофеями возвратились в город. Сия вылазка была сорок шестая и прощальная: ибо 17 января Замойский известил воевод Псковских о прекращении военных действий. Тихий полумертвый стан литовский ожил шумною радостию. Защитники Пскова с умилением принесли жертву благодарности Небу, совершив свой подвиг с честью для России.

Так окончилась война, несчастная для Иоанна: он потерял много; но, к счастью нашему, Псков, как твердый оплот, сокрушил непобедимость короля-героя и спас Россию от величайшей опасности.

(Ист. гос. Росс. Карамзина, т. IX; Повеств. о России, Арцыбышева, т. II; Повесть о прихождении Литовского короля Стефана на Псков, в Чтениях Москов. Исторического общества, 1847. № 7). Н. В. С.—Р