> Военный энциклопедический словарь, страница 73 > Пугачев

Пугачев

Пугачев, Емельян Иванов, взволновавший всю Россию именем ПетраIII, был служилый казак Зимовейскон станицы. В 1770 году, он находился на службе во 2-й армии, при взятии Бендер Паниным, но через год был отпущен на Дон но болезни. Там обратил он на себя подозрение в покраже коня и подговоре некоторых казаков бежать за Кубань. Положили выдать его правительству; по Пугачев успел скрыться за Польской границей, в расколъничей слободе Ветке. Оттуда он пробрался на Яик, где был свидетелем усмирения мятежа казаков, отличался дерзостью речей и новыми стараниями подговорить жителей к бегству в области Турецкого султана, был схвачен и отправлен в Казань. Пугачев опять успел освободиться бегством, — за три дня до получения из Петербурга решения суда, но коему он приговорен был к наказанию плетьми и ссылке в Пелым, на каторжную работу, — и опять явился на Яике. Между тем число злоумышленных казаков беспрерывно увеличивалось; они положили быть новому мятежу и избрали самозванство как надежную к тому пружину. Нужен был только прошлец дерзкий и решительный, еще неизвестный народу. Выбор пал на Пугачева : его не трудно было уговорить— Отряды войск, посланные для его поимки, не имели успеха. Мало по малу разнеслись странные слу хи, будто бы император Петр III жив; будто бы он бежал, при помощи караульного офицера; тайно находился в русском войске во время последней Турецкой войны; оттуда явился на Дону, потом был схвачен в Царицыне, но вскоре освобожден верными казаками. Пугачев намерен был обнаружить себя по выступлении казацкого войска на плавню (осеннее рыболовство), связать атамана, идти прямо на Яицкий городок, овладеть им и учредить заставы по всем дорогам, дабы известия о нем никуда не дошли преждевременно.

Взятие под стражу казаков, замешанных в это дело, ускорило ход происшествий. 18 сентября 1773 года, Пугачев с Будоринского форпоста пришел с толпою под Яицкий городок, в числе 300 человек, и остановился в 3-х верстах от города, за рекою Чаганом. В городе все пришло в движение; недавно усмиренные жители начали перебегать на сторону новых мятежников. Деятельный комендант, подполковник Симонов, выслал против Пугачева 500 казаков, подкрепленных пехотою и 2 пушками. К ним выехал казак, держа над головою возмутительное письмо от самозванца. Казаки потребовали, чтобы письмо им было прочтено; капитан Крылов воспротивился; произошел мятеж, и часть казаков передалась на сторону самозванца. На другой день мятежники приблизились к городу; но видя решимость коменданта, рассыпались по степи. Симонов донес обо всем Оренбургскому губернатору, генерал-поручику Рейнсдорпу, требуя от него легкого войска для преследования Пугачева. ИИо прямое сообщение с Оренбургом было уже пресечено и донесение Симонова дошло до губернатора через неделю.

После этой неудачи, Пугачев, умножив свою шайку новыми бунтовщиками, двинулся прямо к Илецкому городку и послал к тамошнему атаману Портнову, повеление выйти к нему на встречу и соединиться с ним. Он обещал казакам пожаловать их крестом и бородою (Илецкие, как и все Яицкие казаки, были старообрядцы), реками и лугами, деньгами и провиантом, свинцем, ом и вечною вольностью, угрожая местью в случае непослушания. Верный своему долгу, атамаГн вздумал сопротивляться; но казаки связали его и приняли Пугачева с хлебом-солью и колокольным звоном. Пугачев по- -весил атамана, три дня праздновал победу и, взяв с собою всех Илец-ких казаков и городские пушки, пошел на крепость Разсыпную, защищенную лишь деревянным забором и двумя или тремя орудиями. Находившиеся в ней казаки также изменили: крепость была взята. Комендант маиор Веловский, несколько офицеров и один священник повешены, а гарнизонная рота и 150 казаков присоединились к мятежникам. Их сторону принял также владелец Ииир-гнз-Кайсакский, Нура.ш-хан, орда которого изготовилась к набегам на наши границы. К несчастию, ни одно из распоряжений губернатора, генерала Рейнсдорпа, не было исполнено: бригадир барон Бюлов занял Татищеву крепость и двинулся было на Озерную, угрожаемую Пугачевым, но, в 15 верстах от нея, услышав ночыо пушечные выстрелы (пробу крепостных орудий), подумал, что Озерная уже взята мятежниками, и отступил. Рейнсдорп вторично приказал ему спешить на поражение бунтовщиков; Бюлов не послушался и остался в Татищевой. Командир Верхнеозерной дистанции, бригадир барон КорФb, под различными предлогами, отговаривался от похода; вместо 500 вооруженных Калмыков, не собралось их и 300, да и те бежали с дороги; Башкирцы и Татары не слушали предписания; маиор же Наумов и войсковой старшина Бородин, выступив из Яицкого городка, шли издали по следам Пугачева, и 3 октября прибыли в Оренбург степною стороною, не видав неприятеля.

Из Разсыпной Пугачев пошел на Нижне-Озерную. На дороге захватил он следовавший туда отряд капитана Сурина и, повесив начальника, присоединил к себе солдат. Комендант крепостцы, маиор Харлов, имел только малое число престаре-лых солдат и два орудия. 27 сентября Пугачев показался перед крепостцою; защитники ея оробели: ни кто не хотел стрелять. Харлов схватил фитиль, выпалил из одной пушки и кинулся к другой. В это время бунтовщики заняли крепость, и единственный защитник ея запечатлел мученическою смертью свою верность законному престолу. На другой день Пугачев направился на Татищеву и 27 сентября осадил ее; три раза он был отбит с значительным уроном; но, воспользовавшись произведенным пожаром, вломился в крепость, захватил в плен Бюлова, и после многих пыток, отрубил ему голову. Комендант Елагин, его семейство, Офицеры гарнизона и несколько жителей также пали жертвами безчеловечного хищника, который, захватив казну и пушки, опустошил все до крепости Черноречинской (в 18-ти верстах от Оренбурга), щадя только жителей, выходивших к нему на встречу с покорностью. Тогда же он отправил указ к Оренбургскому губернатору: чтобы он впустил его в город без сопротивления и встретил бы, как своего прямого государя. 2 октября, мятежники потянулись к слободе Сейтовой, где Татары приветствовали Пугачева с подарками и были допущены к руке. Из Сейтовой самозванец двинулся к Сакмарскому городку, а между тем отдельные его отряды разоряли окрестные места. Сакмарские раскольники встретили Пугачева с иконами, колокольным звоном и дарами. 5 октября, передовой отряд мятежников показался в виду Оренбурга, и несколько удальцов подъезжали к городской стене, уговаривая осажденных сдать крепость добровольно; сильный огонь из орудий заставил их удалиться. В тот самый день губернатор велел сжечь загородную слободу; так началась осада, продолжавшаяся шесть месяцев и в которой Оренбург был доведен голодом до последней крайности (смотрите Оренбург).

В январе 1774 года, Пугачев, с частью предводимых им полчищ и 4 орудиями, выступил из своей Берлинской слободы и двинулся к Яицко-му городку, поручив осаду Оренбурга своим атаманам Хлопуше и -ИИа-дурову. Храбрый Симонов отразил

шило рвения воинов Голицына : они проложили себе дорогу по трупам храбрых своих товарищей, овладели всеми орудиями Пугачева, вытеснили его из теснины, умертвили более 1300 мятежников, очистили Сакмарский городок и преследовали самозванца за 8 верст. Пугачев бежал в Сакмару с 150 человеками; в след за тем освобождены от осады Яиц-кий городок геперал-маиором Мансуровым и Уфя подполковником Михельсоном, который на этой стороне р. Белой одержал совершенную победу над 1500 мятежников.

Но среди повсеместных успехов войска, вверенного Бибикову, он скончался 9 апреля; это оживило Пугачева, уже доведенного до последней крайно-и сти. Скрываясь в Оренбургских рудокопных заводах и пользуясь распутицею, он старался увеличить тол-иы свои и выливал пушки; в тоже время уловлял легковерных обнаро-дываниями, в которых освобождали их от податей и накладок, от заводов и правительств, от рекрутского набора и от всех обид и наглостей; убеждал истреблять дворян; давал волю курить вино, владеть всякими угодьями и торговать безданно и беспошлинно; словом, сказано в сем обнародовании — будете яко звери в поле жить. — Б противном случае, угрожал неизбежною казнию, от которой никто из-под сильной его руки защитить но может. 18 мая прибыл из Казани в Оренбург генерал-поручик князь Федор Федорович Щербатов. Приняв начальство над всеми войсками, расположенными в Оренбургской губернии, он поручил Голицыну, усмирить Башкирцев, присоединившихся к Пугачеву. Но этой последний уже успел возмутить многих крестьян и вскоре возобновил опустошения и убийства: напал на Магнитную крепость, разорил ее, причем был ранен картечью в руку и, миновав

Пугачева, который велел сделать два подкопа и успел разрушить только колокольню, находившуюся внутри города. 20 марта, Пугачев потянулся с главными силами к Черноречен-ской крепости, а оттуда к Татищевой, где стал делать укрепление. Между тем императрица Екатерина II, видя беспрерывное распространение мятежа и недовольная генералами, назначенными для его усмирения, поручила главное управление всеми действиями против Пугачева генерал-аншеФу, Ал. Ил. Бибикову (смотрите это имя). По его приказанию, генерал - маиор князь Петр Михайлович Голицын подступил к Татищевой, нанес чувствительный вред мятежникам своей артиллериею, и штыками открыв себе дорогу к крепости, положил на ме- и сте около 2,500 человек, взял в плен более 300, и отбил 32 пушки. Пугачев бежал с тремя приближенными; гусары и Чугуевские казаки преследовали его до изнеможения. На другой день самозванец явился на рассвете в Берлинской слободе, и взяв там 10 пушек и 5000 мятежников, удалился в Сакмарский городок, где присоединились к нему, кроме толпы крестьян, более 2000 Башкирцев. Князь Голицын отрядил за ним в погоню подполковника Бедрягу, который отбил у Пугачева 5 пушек и положил на месте множество людей.

31 марта, Голицын выступил в крепостцу Берлинскую и освободил Оренбург. Потом, усилив войска свон верными Яицкими и Оренбургскими казаками, он двинулся против мятежников тремя колоннами и, не доходя 2 верст до Сейтовой слободы, мужественно выдержал нападение самозванца, сАиял гусарами нестройные толпы его, обратил их в бегство вверх по реке Сакмаре и отбил 2 пушки. Пугачев устроил близ Каргалки батарей из 7-ми пушек между оврагами и дефилеями, против самой дороги; но это не умень

Верхне-Яицкую, устремился на Уйскую линию, завладел крепостями Карагайскою, Степною, Петропавловскою и наконец, 29 мая, главною, Троицкою, где заколол коменданта Феервара. Здесьнечаянно напал на мятежников генерал-поручик де Колонг, разбил их наголову и освободил от казни многих пленных. Пугачев набрал у Башкирцев свежее войско, завладел на реке Каме большим дворцовым селом Караку-линым и городком Осою, разорил казенные заводы Ижевский и Воткинский, и взбунтовав работников, двинулся на Казань.

Щербатов испугался, послал приказ полковнику Обернибесову занять Шумский перевоз, маиора Меллина отправил к Шурманскому; Голицыну велел скорее следовать в Уфу, а сам с одним эскадроном гусар и ротою гренадер отправился в Бугульму. В Казани находилось только 1500 войска; но 6000 жителей были наскоро вооружены. Комендант Баннер и генерал-маиор Павел Сергеевич Потемкин (смотрите это имя) деятельно готовились к обороне. Толстой, полковник Казанского конного легиона, выступил против Пугачева, и 10 июля встретил его в 12 верстах от города. Произошло сражение; храбрый Толстой был убит а отряд его рассеян. На другой день Пугачев показался на реке Казанке и расположился лагерем у Троицкой мельницы.

12 июля, на заре, мятежники потянулись от села Царицына по Арскому полю, двигая перед собою возы сияла и соломы, между которыми везли пушки. Они быстро заняли находившиеся близ предместья кирпичные сараи и рощу, устроили батареи и послали отряд к предместью заводских крестьян. Проворно перебегая из буерака в буерак, из лощины в лощину, отряд этой пробрался к краю предместья. Гимназисты, с одною пушкою защищавшие это оиаспоз место, были прогнаны; мятежники кучами ворвались в улицы. С другой стороны, левое крыло Пугачева бросилось к Суконной слободе: суконщики (большей частью кулачные бойцы), встретили Башкирцев в рычаги, копья и сабли; к несчастию, пушку их разорвало с первого раза и убило канонера, а Пугачев с Пиарной горы пустил картечью по своим и по чужим: слобода загорелась; суконщики бежали. Мятежники сбили рогатки; город стал добычей мятежников, которые, ограбив несколько домов, зажгли их и повлекли за собою множество жителей в свой стан, устрашенные вестью о приближении русских войск. Настала буря; огненное море разлилось по всему городу; часть одной стены с громом обрушилась и погребла несколько человек. Потемкин держался в крепости и с успехом действовал артиллериею. К вечеру буря утихла, и ветер обратил-; ся в противную сторону. Настала I ночь, ужасная для оставшихся жите-! лей! Казань обращенная в груду пепла, дымилась и рдела во мраке. Никто не спал, ожидая ежеминутно нового приступа. Но с рассветом, вместо Пугачевских полчищ, явились гусары полковника Михельсона (смотрите это имя). Сей неутомимый начальник отряда, посланного преследовать Пугачева, разбил на дороге, 27 июня, толпу Башкирцев и Татар, и переправившись вплавь и на плотах через Каму, пошел прямо на Казань, 12 июля он был уже в 15 верстах от нея, напал на толпу мятежников, высланную для обозрения, и взял 400 человек в плен; остальные бежали к Казани и известили Пугачева о приближении неприятеля. Пугачев, опасаясь нечаянного нападения, приказал своим скорее выбраться из города, а сам занял близ Царицына, в 7 верстах от Казани, выгодную позицию за болотами. Михельсон пройдя одною колонною через лежащий впереди лес, отрядил маиора Харина против левого неприятельского крыла, Дуве против правого, а сам пошел прямо на главную батарею. Пугачев встретил нападение сильным пушечным огнем; но батарея его была взята; Дуве на нравом фланге отбил две пушки. Мятежники разделились надвое: одни пошли на встречу Харину, другие старались заехать в тыл отряду. Михельсон, оставя Дуве, пошел на подкрепление Харина, проходившего через овраг под неприятельскими ядрами. После о часов упорного сражения, Пугачев был разбит и бежал, потеряв N00 человек убитыми и 180 взятыми в плен. Темнота ночи и усталость нашего отряда не воспрепятствовали преследовать мятежников.

Переночевав на месте сражения, перед светом Михельсон пошел к Казани. На встречу ему попадались беспрерывно кучи грабителей, пьянствовавших целую ночь на развалинах горевшего города. Их рубили и брали в плен. Прибыв к Арскому нолю, Михельсон увидел приближающагося неприятеля. Пугачев, узнав о малочисленности его отряда, спешил предупредить его соединение с городским войском. Михельсон встретил пушечным огнем толпу, кинувшуюся на него с воплем и визгом, и принудил ее отступить. Потемкин с гарнизоном подоспел из города. Пугачев перешел через Казанку и удалился за 15 верст в село Сухую-реку. Преследовать его было невозможно: у Михельсона не было и 30 годных лошадей.

Казань была освобождена, но должно было ожидать нового нападения. В самом деле Пугачев, соединясь с отдельными отрядами, утром 15 июля, приказал прочесть перед своими толпами манифест, в котором объявлял о своем намерении идти на Москву, и устремился в третий раз на

Михельсона. Войско его состояло из

25,000 всякого сброду. Многочисленные толпы двигались тою же дорогою, по которой уже два раза бежали. облака пыли, дикие вопли и шум возвестили их приближение. Михельсон занял место прежнего сражения близ Царицына и разделил войско свое на три отряда, в близком друг от друга расстоянии. Бунтовщики бросились на него. Янцкие казаки стояли в тылу и, по приказанию Пугачева, должны были колоть своих беглецов. Но Михельсон и Харин ударили на мятежников с двух сторон, опрокинули и прогнали их; все было кончено в одно мгновение. Победители живо преследовали бегущих, не давая им времени остановиться. В лагерях их находилось до 10,000 казанских жителей всякого пола и звания; они были освобождены. Казанка была запружена мертвыми телами; 5000 пленных ии 9 пушек остались в руках Михельсона. В сражении убито до 2000, большей частью Татар и Башкирцев. Наша потеря простиралась до 100 человек. Состояние Казани было ужасно: из 2867 домов, в ней находившихся, сгорело 2,057, да еще 25 церквей и 3 монастыря, остальные дома были разграблены; найдено до 300 убитых и раненых обывателей; около 500 пропали без вести. Так темный ко лодник, за год тому бежавший из Казани, отпраздновал свое возвращение.

14 июля прибыл в Казань полковник граф Меллин, и был отряжен Михельсоном преследовать Пугачева, который и после разбития еще был опасен: движения предприимчивого и деятельного мятежника отличались быстротою, а конница Михельсона была слишком изнурена. Старались пересечь ему дорогу; но войска, рассеянные на большом пространстве, не могли всюду подоспевать и делать скорые обороты.

Два дня Пугачев бродил то в ту, то в другую сторону, обманывая высланную против него погоню; потом вдруг устремился к Волге, на Кок-шайский перевоз, и с 500 человек лучшого своего войска переправился на другую сторону: вся западная сторона Волги восстала и передалась самозванцу. Господские крестьяне и иноверцы возмутились, стали убивать воевод, священников и дворян. Пугачев объявлял народу вольность, истребление дворянского рода, отпущение повинностей и безденежную раздачу соли. Он пошел на Цивильск, ограбил город, повесил воеводу, и разделив шайку свою на две части, послал одну по Нижегородской дороге, а другую по Алатырской. Начали опасаться уже не только за Нижний, но и за Москву: все отряды, находившиеся в губерниях Казанской и Оренбургской, пришли в движение и устремлены были против Пугачева, чтобы пересечь ему дорогу в столицу.

Никогда мятеж нс свирепствовал с такою силою; возмущение переходило от одной деревни к другой. Довольно было появления двух, трех злодеев, чтобы взбунтовать целия области. Императрица, узнав о взятии Казани и перенесении мятежа за Волгу, думала сама предводительствовать войском. Воспитатель великого князя Павла Петровича, граф Никита Иванович Панин успел уговорить ее оставить это намерение. Брат его, граф Петр И ван. Панин, сам вызвался принять главное начальство над войсками, действовавшими против Пугачева, а заключение Кучук-Кайнарджского мира позволило усилить их свежими полками. Таким образом покоритель Бендер пошел войною против простого казака, четыре года тому назад безвестно служившего в рядах войска, вверенного его начальству.

Между тем Пугачев опустошительною бурей носился из одного города в другой: Алатырь, Саранск,

Пенза, Петровск и Саратов сделались его добычею. Везде освобождал он преступников, терзал страшными муками духовенство, чиновников, купцов, не разбирая ни пола, ни возраста, ни лет. С своей стороны, граф Панин уничтожил в народе мало по малу всякое сомнение в кончине Петра III и тем подорвал главную опору самозванца; обещенная же награда за поимку злодея поселила раздор в его собственном стане. Мятежники из Саратова бросились к Царицыну; Михельсон спас этот город. Пугачев обратился в бегство, но был опять настигнут Михельсоном ниже Царицына в 110 верстах и вторично разбит 25 августа, у него отняли 24 орудия, весь обоз и 6000 пленных, положив на месте более 2000 человек; сам Пугачев однакоже ускользнул, и с немногими сообщниками бежал в Саратовские степи, преследуемый прибывшими из Молдавии Суворовым и Голицыным. Голод, труды и упадок духа уменьшали ежедневно шайку самозванца; наконец на берегу Узени он был схвачен некоторыми из прежних ревностнейших его приверженцев и выдан Суворову. На вопрос: как осмелился он выдавать себя за императорае самозванец отвечал: Богу, было угодно наказать Россию через мое окаянство. Суворов повез его в Симбирск к граФу Панину в телеге о двух колесах, сделанной на подобие клетки, скованного по рукам и ногам. Оттуда он был отправлен в Москву и по приговору сената, смягченному императрицею, предан казни 10 января 1775 года. Ему отсекли голову, потом четвертовали и части разнесены по Московским заставам. С ним вместе погибли на плахе пять из главнейших мятежников; другие были наказаны кнутом и ссылкою на каторжные работы.

Так, — говорит историк Пугачевского бунта, А. С. Пушкин,—кончнлся мятеж, начатый горстью непослушных казаков, усилившийся но непростительному нерадению начальства, и колебавший государство от Сибири до Москвы, от Кубани до Муромских лесов. Совершенное спокойствие долго еще не водворялось. Нанин и Суворов целый год оставались в усмиренных губерниях, утверждая в них ослабленное правление, возобновляя города и крепости, и искореняя последния, отрасли пресеченного бунта. В конце 1775 года обнародовано было общее прощение и новелено все дело предать вечному забвению. Екатерина, желая истребить воспоминание о несчастной эпохе, уничтожила древнее название реки, коей берега были первыми свидетелями возмущения. Яацкие казаки переименованы в Уральские, и городок их назван этим же именем. ИИо следы страшного бунтовщика сохранились еще в краях, где он свирепствовал. Царода живо еще помнит кровавую нору, которую так выразительно прозвал он Пугачевщиною.

(История Пугачевского бунта, соч. А. С. Пушкина, в 2 томах, 1834 года),

И. и. С.—ИК