> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Р

Р

Р .—монах, эллинист, врач, ботаник— с первых же шагов попробовал выяснить свою точку зрения. Он не пошел ни за Сорбонной, ни за Женевой. Он примкнул к Деперье, который во имясвободы духа отверг и католицизм и кальвинизм. Это была, повидимому, подлинная позиция Р. Она прекрасно отвечала настроениям научного критицизма ученого филолога и естествоиспытателя. Внешне Р. на этой позиции не устоял. Он затушевал свои первые формулы уже в повторном издании двух первых книг эпопеи (1542) и разразился черезвычайно сердитой инвективой против старого друга, Этьена Деле, напечатавшего их перед этим без изменений. Дальнейшие его формулы становились мягче. Но это не вводило в заблуждение никого. Сорбонна его кляла. „Плеяда“, перетед-шая с развернутыми знаменами в лагерь католической реакции, осыпала его издевательствами и преследовала доносами. Кальвинисты, для которых натиск во имя свободы совести был более нестерпим, чем что-бы то ни было, поражали его своими перунами. Но над Р. были простерты три красных мантии, и перуны были бессильны. Совершенно несомненно, что Р. сам старался набрать себе побольше покровителей и для этого был готов на многие компромиссы. Он отказывался от опасных теорий, от личных намеков и инсинуаций, смягчал все, что было можно. В нем не было темперамента мученика, как у Беркена или у Доле. Терновый венец не прельщал его. Он любил жизнь. И он был оппортунистом, подобно Эразму, подобно большинству итальянских гуманистов. Эти люди создавали новую идеологию для буржуазии, и характер у них вырабатывался соответствующий. Картина Телемского аббатства (I книга) поэтому вдвойне характерна для Р. Прежде всего—по распорядку, в нем заведенному. В уставе аббатства было только одно правило: „Fay се que vouldras“, „делай, что захочется“. Полная свобода. Никакого обязательного труда. Светлое, спокойное существование. Ни надрыва, ни фанатических выступлений, ни ссор. В этом эпикурейском монастыре к тому же царит дух тонкого аристократизма. Сын мелкого буржуа, Р., как и все гуманисты, привержен к высшему обществу, всю жизнь стремился быть поближе к его представителям, умел сделать себя для них но тольконеобходимым как врач, но и приятным как собеседник. И извлекал для себя выгоды всякого рода. Поэтому жизненный строй аристократии становится идеалом для буржуазии, для того класса, к которому Р. преимущественно обращается: „В людях свободных, хорошего происхождения, хорошо образованных, вращающихся в порядочном обществе, от природы залозкен инстинктивный порыв, толкающий их к добродетельным поступкам и отвлекающий от порока; они зовут его честыо“. Естественным дополнением такого взгляда является отношение к трудящимся, как к profan urn vulgus, который в лучшем случае не представляет никакого интереса. Типичное мировоззрение буржуазии, расправляющей свои крылья.

Но для этой буржуазии, чтобы она могла легче осуществлять свои исторические задачи, нузкна особая идеология. Р. в эту новую идеологию внес большой вклад. Он застал гуманистическую науку вполне разработанной. Не только итальянцы, не только Рей-хлин и Эразм, но и свои: Шампье, Бк-де, Анри Этьен сделали очень многое. Р. не хотел вступать с ними в соревнование. Поэтому мы и не найдем у него восторженного преклонения перед древней культурой. Поэтому во время путешествия по Италии в нем ни разу не вспыхнул пафос развалин, которым так часто загорались другие, до него. Р. больше естествоиспытатель, чем гуманист. Он хочет сделать достоянием нового общества уже не гуманитарные науки, как его предшественники, а естественные. Р. одинаково интересуется и ботаникой, и зоологией, и медициною, и то над чем Леонардо да Винчи думал в тиши своего кабинета и что, боясь гласности, набрасывал криптографически в своих тетрадях, Р. стремится популяризировать. Те элементарные знания, которые помогли Колумбу открыть Америку, у Р. разработаны с поразительной точностью и широтою. Детальная сверка путешествия Пантагрюэля с картою, произведенная недавно, раскрыла это вполне. География Моровой „Утопии“— детский лепет по сравнению с географией „Пантагрюэля“.

А для пропаганды своего настроения у Р. было орудие, которого небыло ни у кого: его смех. Смех Р.— но мелкое пасквильное острословие Аретино и не тонкая скептическая усмешка Монтэня. Это оглушительный смех, который понятен каждому и потому обладает огромной заразительностью, от которого рушится все, над чем он разразкается, смех здоровый, освежающий, очищающий атмосферу.

Сатира Р. делала не только общественное дело, но творила чудеса в области художественной.

„Пантагрюэль“—первокласное художественное произведение, немного грубое по форме,но сочное и полное красок, богатое описаниями и образами (Панург (смотрите) и брат Жан принадлежат к наиболее ярким фигурам в мировой гал-лерео эпических типов). Поэма скромного „мэдонского кюре“, борца за новое общество, художника и мыслителя, имеет иолноо право считатьсз1 национальной эпопеей французского народа. Она создана в такой момент его истории, когда он только что закончил свое политическое объединение и в бурях и муках ковал свою культуру.. Все формальные недочеты поэмы именно тем и объясняются, что она писалась в атмосфере борьбы и незавершенного культурного строительства.

Лучшие издания Р.: Sfarty-Lavaux (5 т. 1868 сл.) и критическое Lefranc, Boulanger, Clouzot и др. (8 т. 1912 сл.). Из литературы о Р.: Oebhart, BR.# Renaissance et Reformе“ (1877); Brunetiere, „Histoire do la literature franaiso classique (I t. 1909, статья о P. опирается на его старыо этюды); Staffer,,R., sa per-sonne, son gfaiie, son oeuvre“ (1889); Millet, „It.44 (Gr. 6criv. franc., 1892); Tilley,,R.M (Lond. 1907); Morft „Ccsch. d. franz. Littcratur im Zcitaltcr d. Renaissance4 (1914, суммированы результаты монографической

Разработки)_ ± Дживелегов.