> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Рабле

Рабле

Рабле (Rabelais), Франсуа, самый крупный из писателей французского Возрождения. Основные даты его биографии, многие из важнейших событий его жизни не могут еще считаться окончательно установленными. В последнее время наука очень энергично работает над жизнью и произведениями Р. (главным образом, в журнале „Revue d. dtudes rabelesiennes“, 1903—1912, продолжающемся с 1913 г. под названием „Revue du seizikme siecle“). To, что теперь мы знаем о Р., гораздо более точно, зато и несравненно более скудно. Исчезли многие яркие легенды.

Р. родился в 1494 г. в Шиноне (Турэн). Он был младшим сыном мелкого судебного чиновника, в 1510 г. поступил во Францисканский монастырь и до 1524 г. пробыл монахом в Фонтенэ Леконт (Пуату). Там же был посвящен в священники. Но духовные подвиги мало соблазняли да-

Ровитого юношу. Он хотел учиться. К великому соблазну товарищей по монастырю он засел за науку, легко одолел ученую латынь, принялся за греческий, читал Платона, вступил в переписку с Гильомом Бгоде. В конце концов, обозленные этим черезвычайно неФранцисканским образом жизни Р. („поп curent nescientes litteras litteras discere“, учил ведь святой Франциск), монахи отняли у него его греческие книги, добытые с величайшими жертвами. Его спасли друзья, выхлопотавшие ему папское разрешение перейти в бенедиктинский орден, не имевший столь пылких обскурантских традиций. Р. сделался настоятелем бенедиктинского аббатства в Мальезе, где его поддерживала дружба местного епископа ДЭстиссака. Здесь ему не мешал никто. Он не только продолжал свои эллинистические занятия, но стал отдавать все больше и больше времени естествознанию и медицине. В 1528 г.— пока еще с разрешения духовного начальства — он отправился в Париж для пополнения своих знаний, а оттуда, уже самовольно—дальше, все с той лее целью. Сначала (1530) он попал в Монпелье, где читал лекции по Гиппократу и Галену и зарабатывал себе на пропитание то как врач, то как священник. В 1532 г. он уже в Лионе— врачом большой больницы в городе. Отсюда он завязал сношения с Эразмом. Здесь начал писать и печатать. В 1532 г. появилась под псевдонимом-анаграммой Alcofribas Nasier I-я часть „Пантагрюэля“ („Les horribles et pou-vant.ablesfaits etprouesses de trbs renom-mo Pantagruel, roi des Dipsodes, fils du grand Gdant Gargantua“). В 1533 г. on начал издавать свои календари (непрерывно до 1553 г.) и в том лсо году издал сатирическое предсказание на ближайший год: „Pantagrueline рго-nostication“. В 1534 г., в качестве врача кардинала Дюбелле, Р. в первый раз отправился в Рпм. Вернувшись в Лион, он напечатал пролог к „Пантагрюэлю“, ставший первой книгой его эпопеи: „La vie inestimable du grand Gargantua, pere de Pantagruel“. В 1535 г. он вторично посетил с кардиналом Дюбелле Рим, где добился от паны отпущения за самовольное оставление монастыря. В 1537 г. он получил в Монпелье степеиь доктора и ближайшие годы практиковал как врач в разных местах на юге франции. В это время у него завязываются сношения с королем Франциском. В 1542 г. напечатал вместе обе первые книги эпопеи, причем из опасений репрессий—уже начинались гонения на „еретиков“—смягчил нападки на богословов Сорбонны. В 1540—42 гг. он находился при дворе пьемонтского наместника—Пьемонт в значительной части принадлежал тогда франции — брата кардинала Дюбелле, а в 1545 г., благодаря ему, получил от короля привилегию на дальнейшие издание „Пантагрюэля“, что было далеко не лишним, ибо Сорбонна уже точила на него когти. Третья книга „Пантагрюэля“, такая сравнительно невинная, вышла в 1546 г., а начало четвертой — в 1548 г. В промежутке Р. пришлось все-таки скрыться из Парижа, куда он приехал, чтобы следить за печатанием книги. Он пробыл год городским врачом в Меце, а потом съездил третий раз в Рим, все еще с кардиналом Дюбелле. Круг его покровителей расширился: через кардиналов Лотарингского и Шатильона он вступил в сношение с могущественными домами Гизов и Колиньи. Этого крепкого щита было едва достаточно, чтобы уберечь его от крупных неприятностей. В 1549 г. на него написал злейший донос некий католический монах, а в следующем году напал на него Кальвин в памфлоте „De scandalis“. Католики и протестанты ненавидели Р. одинаково, но под эгидою трех кардиналов он рискнул вернуться во Францию. Гизы дали ему приход в Мэдоне под Парижем, где он пробыл два года. Перед тем, как выпустить четвертую книгу (1552), он оттуда скрылся: книга была полна резких нападков на католических богословов. Она была осуждена парламентом, но королю—это был уже Генрих II — объяснили, что она помогает ому в борьбе с Римом за галликанские вольности, и лично Р. не тронули. В 1553 г. он спокойно умер в Париже. Легенда больше всего приукрасила рассказ о ого последних часах. Ему приписывают и знаменитые, трудно-пере-

-водимые, скептические слова: „Je vais qucrir un grand Peut-etre“, и насмешку над священником, подававшим ему последнее причастие: „Мне смазывают сапоги для большого путешествия“, и буфонное завещание: „У меня нет ничего денного, я много должен, остальное я оставляю бедным“. Все это, поводимому, выдумки его врагов. В 1562 г. появилась в печати частично, в 1564 г. целиком —пятая книга „Пантагрюэля“. В ней самому Р. принадлежат, невидимому, лишь наброски, но весь текст, более тяжелый, более перегруженный аллегорией и более яростно нападающий на церковь (религиозная борьба за это время стала острее), чем в книгах, вышедших при жизни Р.

С легкой руки Брюнетьера, в последнее время Р. стараются изобразить чуть не правоверным католиком, человеком, в котором преобладали средневековые черты, в котором нет ничего, что было бы типично для Возрождения. Все это резко противоречит фактам. французское Возрождение очень скоро утратило свой основной характер, благодаря возгоревшейся религиозной борьбе, в гораздо большей мере, чем это было в Германии. Во франции Возрождение начиналось, как и в Италии, классическими занятиями (Фише, Гагэн, Шампье) и новеллистикою. То и другое отражало общественный рост: служило ответом на культурные запросы буржуазии. Яростный напор кальвинизма нарушил спокойное течение культурного процесса и, начиная с Лефевра дЭтаиля, гуманизм насыщается религиозными интересами. Выяснить свое отношение к католицизму и протестантству стало обязательным для всякого гуманистически образованного писателя. И наоборот, отношение ко всякому идеологу нового течения определялось его религиозными оценками. Поэтому вопросы религии занимают такое несоизмеримобольшое место у всех, начиная с Ло-февра. А это всегда придает налет средневековщины.