В этой таблице мы можем отметить лишь два „прорыва“: второй квартал
1924 г., когда индекс номинальной заработной платы и индекс стоимости существования находились на одном уровне, и затем в первом квартале
1925 г., когда номинальная заработная плата опять поднялась. Во все же остальные периоды реальная заработная плата не достигала довоенного уровня. Но именно это обстоятельство, при наличии сильнейшей заинтересованности всего капиталистического мира Англии в разрешении угольного кризиса, являвшегося, как мы видели, кризисом всего народного хозяйства страны, служило толчком к тому, чтобы в дальнейшем снижении заработной платы и ухудшении условий труда горняков искать выхода из хозяйственного тупика.
Одно событие особенно заставляло капиталистический мир Англии искать выхода именно в этом. В 1924 г. Великобританской федерации горнорабочих удалось собрать свои силы и, в связи с остальными союзами, поставить предпринимателей лицом к лицу с необходимостью поднять заработную плату. Угроза всеобщей стачки, так и не реализованная в виду уступок, сделанных шахтовладельцами, сыграла свою роль и показала, что ростсилы английского профессионального движения весьма значителен. „Красная пятница“ (как был назван день победы горняков), однако, послужила стимулом к усиленной подготовке разгрома рабочего движения всеми силами капиталистического мира Англии. Не будучи готовым к борьбе с горнорабочими, правительство в 1924 и 1925 гг. временно отказалось от поддержки требований горнопромышленников. Но это была лишь „передышка“, в течение которой весь государственный аппарат был мобилизован для подготовки к более серьезным столкновениям, к намечающемуся общему локауту в горной промышленности. Правительство накапливало запасы угля, мобилизовало автомобяльн. транспорт, подготовило войска, собрало в городах большие запасы продовольствия. Когда подготовка кончилась, правительство, субсидировавшее во время передышки дефицитные предприятия горной промышленности, отказалось продолжать субсидии. Шахтовладельцы настаивали на:
1) восстановлении коллективных соглашений по районам, мотивируя это тем, что „жизненно необходимо вернуть районам полную автономию, которой они обладали до войны в области регулирования заработной платы и условий работы“;
2) сокращении на 25% издержек по транспортировке и хранению угля в доках путем сокращения заработной платы железнодорожных и доковых рабочих;
3) восстановлении 8-часового рабо-бочего дня, в качестве „первого шага в проведении здоровой политики восстановления промышленности“;
4) сокращении заработной платы. горняков в различном размере для разных районов, причем мерилом должно было быть пропорциональное соотношение между суммой сокращения и каждой выработанной и реализованной на рынке т.ой угля в размере от 3 пенсов до 4 шилл. 9 пенсов на т.у.
Правительство целиком поддержало шахтовладельцев. 30 июля 1925 г. Стенли Болдвин выступил с декларацией, в которой заявил:
„Не только горнорабочие должны согласиться на сокращение заработной платы, но и все рабочие страны должны пойти на такое сокращение, чтобы помочь поставить промышленность на ноги“.
Так как горнорабочие, чья заработная плата, как мы видели, значительно снижалась на протяжении всего периода, начиная с 1921 г., не соглашались на требования шахтовладельцев, то 1 мая 1920 г., когда исток срок заключенного за год до того соглашения, был объявлен локаут.
Опыт экономической борьбы английских рабочих еще с начала XX в сводился к тому, что в эпоху империализма даже общая стачка в целой отрасли промышленности не обеспечивает успеха. Последний достигается только дезорганизацией всего народного хозяйства, то есть лишь при условии поддержки подвергшейся локауту группы рабочих по меньшей мере рабочими всех основных отраслей народного хозяйства, без регулярного функционирования которых вся экономическая жизнь быстро приходит в расстройство—именно: рабочими транспорта, металлопромышленности и горной промышленности. Конгресс тред-юнионов в Скарборо, заседавший в сентябре 1925 г., этот опыт учеловек „Наше движение — говорил в своей вступительной речи председатель Генерального совета тред-юнионов Свэйлс,— научилось многому в течение этих лет, отмеченных реакцией, проводимой предпринимателями, и одним из уроков является то, что боевая тактика является единственной, способной объединить, консолидировать и вдохновить наши ряды Нашей задачей должно быть: использовать боевое настроение в нашей организационной работе и вплести его в ткань и структуру профессионального движения в ближайшем будущем.Капиталистический класс получит урок от этих первых схваток и использует все свое влияние на современное общество, чтобы принудить нас к отступлению. Конгресс должен предоставить Генеральному совету широкие полномочия по созданию необходимого аппарата для оказания сопротивления всякому наступлению со стороны наших врагов Полученная горняками передышка, завоеванная в весьма трудной обстановке выявила полностью сложившееся положение, и мы не выполнили бы нашего долга перед конгрессом, если бы но установили с совершенной ясностью, каковы наши задачи“.
Вполне, поэтому, понятно, что приближение момента нового обострения отношений в горной промышленности вызвало со стороны Генерального совета ряд шагов. 20 февраля 1920 г. специальная комиссия Генерального совета (Industrial Committee) опубликовала недвусмысленное заявление, указывавшее, что профессиональные союзы готовят отпор локауту. „Экономическая комиссия, читаем мы в этом заявлении, регулярно совещалась с Федерацией горнорабочих, и хотя на настоящей стадии было бы преждевременным пытаться установить какую-либо тактику во всех подробностях, комиссия уже подтвердила то отношение профдвижения, какое выралсено было им в минувшем июле, а именно, что движение объединенно и непоколебимо будет противостоять всякому покушению снизить еще более уровень существования в угольных районах. Не должно быть ни сокращения заработной платы, ни увеличения рабочего дня, ни нарушения принципа общегосударственных коллективных договоров“. Так. образ., события неизбежно приводили к расширению рамок конфликта в угольной промышленности до рамок всеобщей стачки.
Не следует думать, что Генеральный совет собирался привести в исполнение угрозу солидарного выступления всех рабочих на защиту горняков. Напротив, когда наступил момент такого выступления, вожди Генерального совета забили отбой. Пью (председатель), Ситрин (секретарь) и Томас (секретарь Национального союза железнодорожников) за спиной деятелей Великобританской федерации горнорабочих пытались сговориться с правительством. Они от имени Генерального совета предложили Болдвину соглашение на основе обещания „убедить горняков передоверить нам ведение переговоров на основе доклада
(комиссии Самюэля, отвергнутого горнорабочими) и с презумпцией возможности сокращения заработной платы“. Под давлением Дж. Рамзей Макдональда и Артура Гендерсона Генеральный совет даже едва не порвал переговоров с Федерацией горнорабочих, отказавшейся пойти на снижение заработной платы.
Как мы видели, все силы капиталистической Англии были мобилизованы для борьбы с горняками. Неизбежность крупнейшего столкновения классов вытекала из всего опыта классовых боев в послевоенный период. И правительство избрало момент, который ему казался наиболее подходящим для общего наступления капитала на труд. Вот почему, когда наборщики газеты „Daily Mail“ отказались набрать направленную против горняков и озаглавленную „За короля и родину“ статью,— Болдвип написал вызывающее письмо Генеральному совету, извещающее о полном прекращении переговоров. Ссылаясь на проводимю советом подготовку стачки, на „грубое иарушепио свободы печати“, что, по его словам, представляло собой иа-рушеиие „конституционных прав и свободы нации“, Болдвип в этом письме от имени правительства зявил, что он „требует, прежде чем возобновить переговоры, осу-жюния указанных действий, ужо имевших место, и немедлепной безоговорочной отмопы инструкций по подготовке всеобщей стачки“.
Даже этот песлыхаппый ультиматум не побудил Генеральный совет к действиям. Пью и Ситрин написали жалкий ответ Болдуину, в котором ссылаются на неосведомленность совета относительно собраний, о которых речь идет в ультиматуме правительства. Но правительство, в котором Черчилль и другие „крайние“ считали (по вы раж нию Черчилля), „что неболыпоо кровопролитно освежит атмосферу“, вело дело к углублению конфликта. Всеобщая стачка бы ла облвлепа.
Позиции капиталистического мира Англии были ясны. В обстановке эпохи империализма конфликты того типа, которые свой стввнны были эпохо промышленного капитализма, конфликты по вопросам экономического положения рабочих, неизбежно превращаются из изолированных столкновений отдельных групп рабочих с отдельными предпринимателями в столкновения двух классов. Само правительство так именно и толковало всеобщую стань у, усма тривая в пей совершенно правши,по крупнейший акт политической борьбы клад сов.
В той передовой газеты „Daily Mail“, которая вызвала отказ печатников выну-1
скать очередной помер и которая была бесспорно инспирирована, указывалось уже па политическую природу конфликта:
„Всеобщая стачка—не экономический конфликт. Это — революционное выступление, имеющее целью причинить страдания огромной массе невинного населения страны и тем принудить правительство Успех этого выступления может быть достигнут только уничтожением правительства и аннулированием прав и свободы варода Раз это так, то ни одно цивилизованное правительство ие может терпимо отнестись к данному выступлению. Против негодолжпы быть использованы все рессурсы общества“.
Боллвин выступил в свою очередь с заявлением, что „правительству бпошеп вызов другим правительством-, и в правительственной прокламации мы читаем: „Это другое правительство — этот Совет — определяется небольшой кучкой вождей профессиональных союзов. Она представляет только небольшую часть населения. Опа даже не посоветовалась с этой частью населения, перод тем как приставить револьвер к голове правительства“.
Другими словами — со стороны капиталистического мира Англии всеобщая стачка вашла политическую оценку; и в соответствии с этим меры борьбы с ней бы и приняты тоже политические. Сюда относится мобилизация воеш ых сил госуар-ства и активная пропаганда, направленная против „узурпаторов власти“, вождей союзов. Однако, как раз именно профессиональные организации, возглавляемые реформистами, абсолюта > не поняли социальною смысла событий, в которых рабочая масса единодушно приняла участие и которые оценены были должным образом и правительством и буржуазией страны. Организация, на при «ив которой массы откликнулись, руководству ко орой они дисциплинированно подчинились, оказалась пе на высоте своего положения. Состоящая из реформ стеки х вождей, которые все время утверждали, что путь револи ции неприемлем для Англии, — эта организация оказал: сь неспособной развернуть движение, придать ему характер политической борьбы классов, какой фактически и было это небывалое столкновение буржуазии и пролетариата в дни всеобщей забастовки. Напротив, вожди сознательно шли на срыв стачки. Томас па второй Д-иь после объявления всеобщей забастовки, па которое он согласился после неудачной попыки уговорить премьер-министра консервативного кабинета Болднина пойти на компромисс, заявил в палате общин, что он против стачки, считает стачку вредной и она1 ной. И этот вождь английских железнодорожников, ужов 1921 году раз сорвавший борьбу горняков, был не одинок. Такие же позиции занимали и другие деятели Генерального совета. Так называемое „левое крыло“ в нем — Персель, Хикс, Бен-Тиллет, Свойлс—в свою очередь боялись революционного характера стачки и делали все от них зависящее, чтобы смягчить конфликт, превратить его в чисто-экономическое столкновение. Генеральный совет поэтому и не стремился использовать солидарность, которую столь блестяще проявила рабочая масса. Ои не призвал [{забастовкеря i рабочих. Он не сорвал работы штрейкбрехеров по набору и выпуску правительственной газеты, во главе которой был поставлен вдохнови! ель наступления — Черчилль. Ои рекомендовал рабочим устраивать спортивные состязания, игры, любительские спектакли в самый разгар невиданной борьбы. И в своей газете „The British Worker“ деятели Генерального совета больше всего старались убедить стачечников, что Генеральный сонет и но думает выступать против правительства,что он объявил стачку лишь в защиту справедливых требований горняков, отнюдь не желая идти про тнв парламента. Словом, организация, которая под напором масс объявила стачку, делала все для того, чтобы свести это столкновение классов к простому эпизоду экономической борьбы.
Когда же оказалось, что в ходе борьбы вырастает влияние боевой части рабочих, что коммунистическая партия Великобритании начинает крепнуть (число членов ее за время стачки удвоилось) и руководить местными стачечными организациями, когда правительство, видя, что движение становится, вопреки Генеральному совету, все более революционным, решило ар стонать членов последнего, руководящая стачкой организация панически отступила и объявила стачку прекращенной. Предлогом для прекращения стачки она выставила предложения, сделанные никем не уполномоченным на переговоры с горняками бывшим министром в либеральном кабинете Гербертом Самюэлем. Она объявила, что прави I ельство согласно на эти предложения, которые вполне, по мнению Генерального совета, обеспечивают интересы горняков. Под напором союзного аппарата, массы рабочих вернулись на работу. Одни лишь горняки отказались подчиниться решению Генерального совета, но они были оставлены в одиночество, и хотя опи продолжали борьбу — массовое движение, которое потрясло ней хозяйственную жизнь Англии, оказалось сорванным.
Поражение всеобщей стачки, а затем — через 9 месяцев — и поражение горняков, полностью подтвердило правильность тогоположения, что в эпоху империализма экономические выступления рабочих необходимо переходят в политическую классовую борьбу, ставящую вопрос о власти, и чю изолированные выступления отдельных групп рабочих, хотя бы и целой отрасли промышленности, обречены на неудачу, если опи оказываются чисто - экономическими по содержанию своих требований и но встречают поддержки остальных групп рабочих.
Так как руководящий состав профессиональных союзов Англии отнюдь не является революционным, так как даже „левые“ представители профессиональных союзов типа Персоли, Гикса, Свэйлса, Тиллета декларировали неоднократно неверие в революционный переворот как метод обеспечения интересов Р. к., то вполне попя-тон тот перелом, какой тактика союзов пережила вслед за всеобщей стачкой в вопросе о промысловых конфликтах. 1927 и 1928 гг. представляют собою в истории стачечной борьбы и конфликтов в Англии не только годы затишья de facto. Это, вместо с том, и годы принципиальной защиты „мира в промышленности“, отрицательного отношения вождей союзов к стачке как к методу разрешения промысловых конфликтов. После всеобщей стачки вповь приобрели популярность в английских тредюнионистских кругах заглохшие было идеи примирительного разбирательства и принудительного арбитража.
В прошлом, время от времени, однако без заметного успеха, делались попытки придумать способы примирительного разбирательства, которые предупреждали бы стачки и локауты. В 1919 г. был принят закон о создании промысловых судов и были созданы постоянные промысловые суды (Industrial Courts), получившие полномочие играть роль арбитражных судов во всех вопросах конфликтов между предпринимателями и рабочими, если обе стороны дают па это свое согласие. Данным законом министр труда также уполномочен в случае возникновения конфликтов — как ожидающихся, так и ужо возникших, — затрагивающих интересы всего общества, назначать судебно-следственные комиссии (Courts of Inquiry), одной из задач которых является предоставление публике беспристрастного отчета о смысле данного конфликта: такая комиссия но имеет арбитражных функций, и для назначения со не требуется согласия сторон. Со времени издания закопа и до середины 1925 г. судебно-следственные комиссии были назначены в 14 конфликтах. Объединенные промысловые советы (Joint industrial councils) были созданы в различных отраслях народного хозяйства в 1917 году в результатевыводов специального комитета по вопросу об отношениях между предпринимателями и рабочими (так называется комиссии Уитли), и, пожалуй, можпо признать, что они оказались в состоянии предупредить небольшое число конфликтов, возникших по второстепенным вопросам. В общем же, ни одно из этих учреждений примирительного разбирательства не смогло предупредить стачек и локаутов крупного масштаба.
Однако, после 1926 г. вопрос о „мире в промышленности1 вошел в новую стадию, в стадию заключения специальных соглашений об отказе от стачки как метода борьбы и о признании ипд стриальниго арбитража. Эта стадия отмечена тенденцией, которую узко определили по имени короля английской химической промышленности Монда(пыио лорд Melchett), как „монтзм“.
Улю на конгрессе и Эдинбурге в 1927 г. прозвучали поты, свидетельствовавшие о том, что уроки всеобщей стачки, сорванной Генеральным советом в мао 1926 г., были определенным образом усвоены деятелями английского профессионального движения В речи председателя Эдинбургского конгресса Джорджа Гикса, — правда, еще робко — наметился поворот от классовой борьбы к классовому сотрудничеству. Гике не совсем уверенпо и определенно говорил о необходимости „нового духа в промышленности“. Неясность, какою председатель конгресса, имевший до того репутацию „левого“, попытался прикрыть истинный смысл своей речи, никого не впела в заблузкдепие. Тогда узке буржуазная печать во главе с „Таймсом“ совершенно определенно расшифровала намерение Генерального совета тр-д-юпионов, а одна из крупнейших групп промышленников— именно, группа Моня, организатора и руководителя быстро-растущей химической промышленности Англии, — сделала на основе выступления Гикса в Эдинбурге предложение начать переговоры о „мире в промышленности “. В течение 1928 г. в результате этого происходил ряд совещаний меэк1у представителями Генерального совета и группой предпринимателей во главе с Мопдом.
Эти перегов ры вызвали значительные споры внутри английского профессионального движения. C одной стороны, решительно против каких бы то ни было соглашений с предпринимателями, связанных с ограничением боеспособности тред-юнионов, выступило двиэкение меньшинств. Дви-экение меньшинств входит в красный Иптер-нациопал профессиональных союзов. Делегаты этого движения участвовали в работах и последнего—IV—конгресса Профиитерна. для них, само собой разумеется, абсолютнонеприемлемо было решенио Генерального совета добиваться путем переговоров с предпринимателями мира в промышленности. Движение меньшинств не было одиноким. Оно нашло сочувственный отзвук даже внутри Генерального сонета, где А. Дзк. Кук, секретарь Великобританской федерации горнорабочих, решительно воз-разкал против переговоров с группой Монда. Кук, как в своих выступлениях на заседаниях Генерального совета и ва многочисленных митингах но всей Англии, так и в особой, направленной против политики Гепсовета брошюре, характеризовал эту политику, как сдачу всех позиций профессионального движения. Его точка зрения сводилась к тону, что переговоры с группой Монда коренным образом меняют роль профессионального днизкения, превращающегося из средства борьбы за интересы Р. к. и средство сотрудничества с капиталистами. Вместе с тем дазке Гике, коюрий, как сказано было выше, в своей речи на Эдинбургском конгрессе первый дал толчек к разговорам о мире в промышленности, изменил несколько свою точку зрения и новел кампанию против продолжения переговоров с предпринимателями. Он тозке принял участие в агитации против политики Генерального совета по вопросу о мире в промышленности, выступая как иа митингах, так и в печати. Его выступления были несколько отличны от выступлений Кука и предстапигелей движения меньшинств. Гикса напугала перспектива капиталистической рационализации. Когда переговоры с группой Монда привели узке к определенному соглашению, в основу которого было полояюно признание профессиональными союзами Англии необходимости капиталистической рационализации, Гике почувствовал в этом уг| озу для английских рабочих. Он находил, что в условиях капитализма нельзя обеспечить „полную и надлежащую меру дееспособности в организации производства, распределения и услуг и повысить yi овеиь существования народа“. Капиталисты — по мнению Гикса —по могут рационализировать промышленность, „капиталисты,— писал он в „Дэйли Геральд“,— стремятся к рационализации. Мы тагоке хотим рационализации, то есть наилучшей организации и наиболее целосообразных методов производства и распределения. Но между этими двумя позициями — разница колоссальпам. Капиталистическая рационализация мозкот в лучшем случае быть только частичной рационализацией Капиталисты, в силу того факта, что они капиталисты, преследуют цели накопления прибылей в своих собственных интересах В капиталистических условиях, при наличии антагонистических групп, неможет быть надлежащей организации народного хозяйства“. Гике даже договаривался в своих возражениях против политики Генерального совета до весьма революционных мыслей. Он писал: „Только такая организация, как I3CIIX, которой была бы порумспа задача организации всей промышленности на рациональных началах, могла бы справиться с положением Только общеапглпйекий орган, наделенный надлежащими полномочиями и опирающийся на полное доверие и поддержку населения, мог бы провести в жизнь надлежащую экономическую политику. А это означало бы уничтожение частного предприятия, другими словами — установление социализма“.
На конгрессе в Сванси (сентябрь 1928 г.) эта поли гика мира в промышленности была безоговорочно принята и одобрена значительным большинством делегатов.
Генеральный совет предлагал конгрессу утвердить ту часть отчета, в которой приведено было оправданно политики мира в промышленности. Наиболее существенная часть отчета гласила:
„Совет полностью убежден, что выборные представители не заслуживали бы доверия своих избирателей, если бы в такое время, как нынешнее, не использовали всех средств улучшения условий существования своих избирателей Говоря вообще, перед профессиональным движением открыты три пути: первый ведет к открытому заявлению, что союзы сделают все возможное, чтобы приостановить аппарат народного хозяйства и вызвать всеми мыслимыми средствами крушение капиталистической системы, в надежде создать революционную ситуацию в предположении, что эго может быть использовано к выгоде рабочих и для уничтожения капитализма. Профессиональное движение категорически отвергло эту политику как бесплодную, осужденную на гибель и наверняка приводящую в кровопролитью и цесчастинм. Второй курс заключался в том, чтобы отойти в сторону и предоставить предпринимателям вести свою работу по-своему, тогда как союзы будут продолжать бощбу в отде ilhijx отраслях промышленности, добиваясь частичного улучшения. Возражения против этого курса состоят в том, что подобного рода политика несовместима с современными требованьями полного изменения положения рабочего в промышленности и что эта политика бесплодна, является признанием сооствоиного банкротства, ибо оиа приводит к отказу союзов от участия в важных переменах, происходящих в экономической жизни страны. Трешй курс профессионального движения—ото заявить смело, что профессиональные союзы нетолько озабочены процветанием промышленности, по и собираются получить голов решепии вопроса, как надо вести промышленность, с тем, чтобы влиять на вводимые повшества. Коночные це ш движения требуют хорошо построенной, а не разрушенной промышленности, и профессиональные союзы могут использовать свою мощь для содействия и руководства научной организацией промышленности, равно как и для завоевания материальных выгод от реорганизации последиой. от. я лицом к лицу со сложившейся ситуацией, Генеральный совет усвоил ту точку зрения, что третий курс является единственным, если профессиональное движение сохранится в качество живой творческой силы. Эта политик I, внушает надежды на улучшение положения и уро ия существования рабочих, представленных советом“.
Против этого предложения Генерального сове 1 а Кук выступал с указан, ем на полную бесплодность именно третьего курса и на необходимость решительной до конца классовой борьбы. Остальные противники предложения i емерального совета—Бра-унли, Овэйлс и Гике — отклоняли это предложение на том основании, что Генеральный совет нарушил права отдельных союзов и вступил в переговоры без санкции исполнительных комитетов и членов этих союзов, тем самым незаконно вмешиваясь во внутренние дела последних.
Состав конгресса обеспечил подавляющее большинство предложению Генерального сов та. За пего голосо ало 3.075.000, против — 566.000.
В области конфликтов, неизбежных па капиталистических предприятиях, тактика и политика „мира в промышленности“ означает обязательство выписить вс спори, вопросы па третейский суд, i ешения которого должпы обладать принудительной силой. Именно этот петь, которого в точение нескольких десятилетий англий. кие союзы всячески избегали, в настоящее время изоран руководителями профессионального движения Великобритании.
Пэйдж Лриот (Р. Arnot) и В. Яроцкий ).
III. Рабочий класс в современной франции. 1. Экономический облик современной Ф. Посравнепию с другими культурными государствами Ф. должна оыть признана во всех отношениях страною среднего уровня. Таково у лее само ее географическое положение. При своих 550.000 кв. км. она занимает только /is часть Европы, а ее население в 40,5 млн. (по иереи. 1926 г.) дает среднюю плотно ть всего в )
) Отделы 2—8 написаны Р. Arnot (перевод с рукописи,), остальные—В. Яроцвим.
71 человек па кв. км. Связанная с европейским материком половиной своих границ, а другой половиной обращенная к открытому морю, обладая разнообразным, но умеренным рельеф >м почвы (так как % ее поверхности но достигают 500 мтр. выс.), не имея пи одного района, который выходил бы за эти пределы среднего уровня, орошаемая реками умеренной длины, нормальной быстроты течения и достаточной полн (водности, пользуясь вследствие подобных условий мягким в общем климатом, ф., благодаря всем этим физическим и антропо - географическим особенностям, сделалась экономически однородным организмом при гармоническом разнообразии ей составных частей. До империалисти-чес ой войны 1914—1918 гг. правящая буржуазия Ф. озабочена была в своей эко-вомической политике, 1л. обр., одной мыслью: держать отдельные отрасли производства страны па та ом уровне, чтобы она могла по в зможности существовать собственными средствами.
Почва Ф. при указанных условиях обладает замечательными качествами для самых разнообразных культур. Напротив того, минеральные богатства, скрытые в недра < земли, в довоенное время были довольно ограничены. Так что ф. была прежде всто земледельческой страной, и промышленность ее стояла да iei;o позади промышленности Англии, Германии и Соединенных Штатов.
Мировая война и послевоенный период вызвали глубокий переворот в условиях народного хозяйства. Газ. „L’Information Financiered от 16 января 1927 г. так резюмирует этот переворот: „Бесспорно,
война способствовала сперхнпдустриали-зации франции, а мир еще более усилил ее промышленную мощь иследстпио присоединении металлургических и текстильных предприятий Эльзас-Лотарингии и Саарского каменноугольного бассейна“.
Оборудование наци шальной промышленности было дейстиитолыю усилено и усовершенствовано в значительной степени; причины этого были следующие: 1) необходимость заменить новыми промышленные предприятия в оккупированных во время войны местностях и создать новые предприятия для обеспечении снабжении страны; 2) носстановление при помощи репарационных платежей предприятий опустошенных районов, согласно заранее намеченному плану и с современным оборудованием; 3) при бретение, в силу Версальского мирного договора, новых районов, богатых минералами и заводами (железные рудники и железоделательная промышленность Лота-рипгии, калийные копи и текстильная промышленность Эльзаса, каменноугольныекопи Саарского бассейна); 4) полное использование этого разросшегося производственного аппарата, при содействии политики инфляции и обесценения франка. Но, с другой стороны, этому значительному развитью промышленности соо!ветствовал регресс в области земледелия, бывшего раньше преобладающим элементом парод-ио1 о хозяйства Ф.
Промышленность. Тяжелая индустрия | во ф. пережила значительный подъем. Ф.— теперь самая богатая железной рудой; страна в Европе, а в мировом масштабе 1 она в этом отношении уступает только Соед.
! Шпатам. В 1926 г. добыча руды достигла 39 млн. т.; залежи ео сосредоточены на 95% и северо-восточных районах (бассой-пы Меца, Лонгви-Бриэ и Нанси); но все это количество не может быть использовано целиком в самой стране вследствие недостатка в каменном угле. Избыток руды по отношению к количеству кокса, которым мо.кет располагать промышленность, в настоящее время даже более значителен, чем до 1914 г., вследствие чего с особенной очевидностью снова выдвигается задача— связать французскую руду с немецким углем; эта именно задача и побудила французских капиталистов создать общеевропейский картель (смотрите тресты).
В1913 г. добыча каменного угля достигала примерно 40 млн. т., тогда как потребление доходило до 65 млн. В 1926 г. добыча угля поднялась до рекордной дифры—52 млн. тони, но потребность в нем повысилась в то же время до 76 млп., что вызвало значительный ввоз угля, считая в том числе уголь из правительственных копей Саарского бассейна, а также поступающий из Германии в счет репарационных и атезкей. Две трети добычи угли приходятся на бассейны деп-тов Севера и Па-де-Калэ. Несмотря ва установку при копях большого числа коксовальных печей, металлургическая промышленность вынуждена еще ввозить 5,5 млн. т. кокса в год, то есть боль-н:е, чем его пр изводится во ф.
Мощность предприятий, вырабатывающих чугун и сталь, удвоилась с 1914 г., по она не использована в подпой мере. Из 219 наличных доменных печей (из них 157 в восточной Ф.) в 1924 году находилось в действии 134, в 1925 г.—147, в 1926 г.— 156. Ови выработали в 1926 году 9 млн. т. чугуна против 5 млн. в 1913 году и 8 млн. т. стали против 4 млн. в 1913 году Машиностроительные и механические заводы, еще недостаточно развившие свою деятельность и, главным образом, еще не усовершенствованные, не могут поглотить всю эту выработку, так что вывоз чугуна в 1926 году дошел до 702.000 т., а вывоз стали—до 3 млп. т. (преимущественно в Германию)
французская металлопромышленность естественным образом пошла по пути концентрации своих капиталов и тесно связала ь с капиталом банковским. Из общего числа приблизительно 80.000 промышленных предприятий одна тысяча обладает более чем 15 млрд, вложенных в них капиталов и использует % общего числа рабочих. В своем Ежегоднике за 1926 г. Комитет металлургических предприятий (Comite des Forges) заявляет, что французская металлопромышленность мощно организована и что болео % всего производства желоза и ста ш приходится примерно па дна десятка крупных фирм и их филиалов. Почти в % французской продукции преобладают концерны Шнейдер-Крезо и Вен-дель-Мфин-Гомекур. Начинает пот многу устанавливаться взаимиое проникновение групп, производящих железо и уголь. Комитет металлургических предприятий сделался главным рычагом всякой правительственной комбинации; он является актнным органом мощного Союза металлургических к рудных предприятий, в состав которого входят 85 союзных палат предпринимателей, господствующих над 97% всего производства. Магнаты металлопромышленности держат, кроме того, в своих руках узко около 60% машиностроения, которое, ситая в том числе и продукцию электропромышл нности (материалы и приборы), вывезло в 1926 году изделий на 8 млрд, фр., хотя в то же вр“мя оно ввезло не-котор е количество механического оборудования для нузкд своих заводов. Главным источником доходов в этой области является автомобильное производство. Ф. всегда была оке ни тером легковых автомобилей; но после войны она усвоила американские способы массового производства автомобилей, и эта отрасль промышленности подверглась значительной концентрации. Три фирмы — Рено (30.000 рабочих), Оитроэп (30 000 раб) и Пежо (20.0( 0 раб.) производят 3 1 последнее время 70°0 всех автомобилей Ф. Вместо 45.000 единиц, выпущенных в 1913 г., число их дошло до 200.000 в 1926 г., из которых 35% было ныезеио за границу. Производство автомобилей заняло, таким образом, одно из перпых мест по доле вывоза в продукции промышленности.
Химическая промышленность сделала огромный шаг вперед во время войны; она быстро завоевала внутренний рынок, бывший до того преимущественно в руках Германии; в настоящее время некоторые химические продукты сделались дзже предметом вывоза. Крупные каменноугольные предприятии за последнее время обратили серьсзн о вниманио па полное использование отбросов своей продукции и в финансовом отношении связались с фирмами
Кюльман и Сен-Гобяп, которые, путем поглощения мелких предприятий и создания картелей, все болео и более монополизируют ней французскую химическую промышленность, нмоющую около 300 тысяч рабочих и занимающую второе после Германии место в мировой продукции.
Что же касается текстильной промышленности., то в этой области успехи менее значительны, за исключенном хлопчатобумажного производства, которое много выиграло от присоединения эльзасских предприятий. Будучи третьей по своему объёму на земном шаре, х и о и ч а т о б у-VI аж и а я промышленность Ф. насчитывает 9 мЛН. прядильных вееетеп, 1,3 млн. крутильных веретен и 182.000 механических ткацких станков; эти машины обслуживаются приблиз. 250.000 рабочими и потребляют в год 2 млн. кин хлопка; в 1926 году они выработали 236.000 т. пряжи и
12.300.000 штук тканей, из которых 30% были вывезены за границу. Но снабжение Ф. сырьем почти еще всецело записи г от американских хлопковых плантаций. Точно также и шерстяная и юмытлонность потребляет только Ню французских шерстей, но по выработке она все таки занимает 4-е место на зеяюм шаре. Она располагает 2,3 млн. прядилшых вере i ен,
679.000 крутильных веретен и 55.409 ткацких станков. Наконец, шелковая промышленность, также зависящая от заграничного нвоза в отношении сырья, занимает первое место в мировой продукции и является одним из наиболее важных факторов во внешней торговле Ф.; обладая 4 1.000 механическими и 17.000 мучным и станками, сосредоточенными, главным образом, и юг. i-вое точной части страны, шелковая промышленность по только насыщает весь внутренний рынок, но и вырабатывает для вывоза ткани высших сортов, лучшие го всем мире, из которых в среднем до
10.000 т. сбывается ежегодно за границу по очень высоким цепам (па 3,5 млрд, фр. в 1924 г.). В общем французская то-I.стильная промышленность особенно выделяется разнообразием и прекрасной отделкой своей продукции.
Важной проблемой экономической жизни Ф. является нефтяной вопрос. Несмотря па то, что по Версальскому договору Ф. получила в свое распоряжение Похель-броннские нефтяные источники в Эльзасе, она тем не менее почти целиком ввозит необходимую ей нефть, так как из своих источников она вырабатывает но более 50.00л т. бензола, а потребляет его болео 1 /г млн. т.. Она находится поэтому в полной зависимости от двух мировых нефтяных трестов — Ройяль-Детч и Стан-дарт-Ойль. Зато ф. обладает огромнымибогатствами в виде белого угля, общей мощностью до 5.100.000 килоуатт, из которых до этих пор оборудовано и использовано только 800.000. французская буржуазия обнаруживает твердое намерение ускорить по возможности использование этих рес-сурсов в соответствии с теми капиталами, которыми она может для этого располагать, с целью произвести электрификацию железных дорог и сельских местностей.
В заключение следует упомяпуть еще о двух значительных источниках минерального богатс!ва Ф.: о боксите (алюминии), добываемом в количестве 350.000 т. в год, и об эльзасских калийных солях, которых добыто в 1926 году 366.000 т. и которые составляют крупный предмет вывоза-
Сельское хозяйство ф. прогрессировало далеко не вровень с развитием крупной промышленности; опо было даже оставлено в некотором пренебрежении во время разгара индустриализации страны, вызванной инфляцией.
С 1914 г. население, живущее земледелием, сократилось по крайней мере на 1% миллиона человек в связи с потерями на войне и с бегством из деревни в промышленные районы. И в настоящее время крестьянство во ф. по превышает 40% населения (ср. XLVII, 462/63).
Обработка земли производится рутинными способами, характерными для преобладающих в сельском хозяйстве мелких собственников, работающих семьями, и для землевладельцев среднего достатка. Ф.— типичная страна мелкого собствонника-крестьяпипа, владеющего по крайней мере частью обрабатываемой им земли (ср. XLV, ч. 1, 342/56). Последние официальные та-тистические данные (за 1921 г.) делят все земледельческое население Ф. на 2.839.000 наемных рабочих и на 6.112.000 одиночек и хозяев, причем число первых все сокращается, а число вторых все растет. Распределение земельной собственности известно нам лишь по устарелым статистическим сведениям (смотрите XLV, ч. 1, прилож. к 351/52, табл. 9). Согласно им, владельцы более крупных, пе крестьянского тина, участков, в 40 гект. и более, обладают 45 /о всей земли; но и это более крупное землевладение распределено в большой своей части между фермерами (арендующими землю за деньги) и издольщиками (половниками), которые обыкновенно работают всей семьей. Насчитывается до миллиона фермеров, из которых половина не владеет землей и личную собственность, и около 350.000 половников, из которых % не владеют ни одной пядыо земли.
Продукция сельского хозяйства, очень разнородная, но приносящая лишь уморенный или совсем незначительный доходвследствие недостаточного пользования машинами и удобрениями, состоит, главным образом, из предметов питания (зерновые хлеба, вина, сахарпая свекла, картофель, овощи и плоды) и в незначительной степени из промышленных культур.
Современное направленно земледелия может быть формулировано так: 1) специализация, вызванная конкуренцией новых стран с широко развитой массовой культурой, что заставляет некоторые районы переходить к возделыванию какого-либо одного культурного растения для получения более высоких урожаев; 2) замена земледельческой культуры скотоводством, гл. обр. вследствие недостатка в рабочих руках. Так, количество земли, запятой зерновыми хлебами, с 14.800.000 гкт. в 1892 г. упало до 11.300.000 гкт. в 1924 г., в то время как скотоводство, потерпевшее сильный урон вследствие войны, было сравнительно быстро восстановлено.
Бегство из деревни сильно беспокоит буржуазию, которая изыскивает средства, чтобы удержать крестьянина и земледельческого рабочего па земле. Вся ее программа может быть резюмирована в след, словах: дать земледельческому рабочему (батраку) возможность сделаться фермером, а фермеру облегчить приобретение земли в собственность. Программа эта, одиако, невыполнима за отсутствием у государства достаточных финансовых средств; кроме того, ее осуществление вызвало бы необходимость принудительного отчуждения крупной земельной собственности. На самом деле имеется два вопроса, требующих разрешения: вопрос об увеличении продуктивности сельского хозяйства и вопрос чисто аграрный, ибо, если, с одной стороиы, положение мелких собственников-крестьян значительно улучшилось после войны, то все же остается ноеколько миллионов земледельцев либо совершенно безземельных, либо владеющих далеко недостаточным количеством земли.
Перемены в народном хозяйстве Ф. внесли, разумеется, и крупные перемены в итоги ее внешней торговли. Оценка их во франках пе дает, одиако, правильного представления о них, в виду колебаний курса валюты; за 1926 г. мы имеем след, данные (для предшествующего времени см. XLV, ч. 1, нрил. к 351/52, табл. 19):
Ввоз (млн. фр.)
Предметы продовольствия11.576
Сырье 40.367
Готовые издолия. .. . 7.570
Итого. .. 59.514
Вывоз (млн. фр.)
Предметы продовольствия 5.072
Сырье16.672
Готовые изделия 87.789
Итого 59 531
Главными покупателями Ф. являются Англия, Бельгия и Германия, а поставщиками ео — Соединенные Штаты, Англия и Германия.
Из приведенных выше данных видно, что мы ввозим предметы продовольствия, а вывозим, глава, обр., готовые изделия, причем ценность их за единицу значительно выше ценности ввозимых фабрикатов, так как это преимущественно предметы роскоши или исключительно высокой отделки. По сравнению с 1913 г., пассивное сальдо по отношению к предметам продовольствия повысилось с 937 до 1.300 млн. золотых фр., а в отношении сырья, необходимого для нужд промышленности, опо выросло на 50°/0; но в то же время превышение вывоза готовых изделий с 2.400 млн. поднялось до 6.000 млн. золотых фр. Т. обр., равновесно торгового баланса достигнуто благодаря громадному вывозу продукции промышленности. Но если, с одной стороны, промышленность продолжает пребывать в сильной зависимости от заграничных рынков в вопросе о своем снабжении сырьем, то, с другой стороны, вывоз мог вырасти так значительно лишь благодаря разнице между ценами на товары па внутреннем и на мировом рынках.
Поэтому, когда частичная стабилизация франка положила предел этой разнице в ценах, с ноября 1926 г. обозначился начинающийся экономический кризис. Проблема удержания за собой необходимых заграничных рынков с особой остротой обсуждалась в течение последнего времени в капиталистических кругах в связи с разработкой нового таможенного тарифа, введенного в сентябре 1927 г. Этот последний определяет в следующих главных чертах дальнейшую ориентацию французской экономики: 1) внутренний рынокпредоетавля-ется исключительно национальной индустрии (при условии беспошлинного впоза сырья) путем значительного усиления протекционной системы, несколько смягченной для сельскохозяйственной продукции; 2) вводится ряд мер для поощрения вывоза отборных сельскохозяйственных продуктов; 3) вывоз продуктов промышленности обеспечивается путем снижения себестоимости их и рационализации производства, а также посредством торговых соглашений и международных промышленных картелой.
Это означает, что действовавшая до тех пор во ф. экономическая система полного самоснабжения была построена на шатких и недостаточно широких устоях и что вопрос о дальнейшем развитии промышленности и промышленного вывоза поставлен в настоящее время во всем его объёме.
До 1914 г. торговый баланс Ф. был в довольно сильной степени дефицитен, нопомещенные за границей крупные капиталы, в суммо около 45 млрд, фр, обеспечивали ей ежегодный доход и 2.700 млн. фр„ чоя достигалось полное равповесио расчетного баланса. Из кредитора всего мира война сделала Ф. его должником как последствие войны образовался внешний долг Англии и Соед. Штатам в размере 40 млрд, золотых фр., тогда как и 1913 г. такового вовсо не было, и внутренний долг, доходящий в настоящее время до 300 млрд. фр. (против 34 млрд, в 1913 году). Паниональвый доход, исчислявшийся в 30 млрд. фр. до войны, теперь упал, а бюджетные тяготы выросли до черезвычайных размеров. Тогда как раньше они поглощали не мною более одной шестой части дохода, в настоящее время они съедают больше четверти его. В 1926 и 1927 гг. должно было быть уплачено населением около 50 млрд. фр. налогов, то есть по 1.200 фр. на душу, и более половины доходной части государственного бюджета идот на погашение задолженности и уплату процентов по ной. Т. обр., вопрос о государственном долге приобрел капитальное значение и должен повести к установлению финансовой опеки пад страной со стороны ее лондонских и ныо-иорк-ских кредиторов. Эта задолженность оказывает тяжелое давление на все попытки стабилизации франка, и неопределенность будущего неотвязчиво угнетает сознание буржуазии.
Буржуазия в своих программах финансового возрождения Ф. неизменно ставит две задачи: 1) „пересмотр, реорганизацию и упрощенно условий промышленного производства“, иными словами—его рационализацию, и 2) вступление на путь широкой шссилоатации колониальных владения. Капиталистические группы самых разнообразных направлений обращают свои взоры на „французскую империю“, изыскивая все способы „включить ее целиком и сферу товарообмена“. Эта колониальная империя занимает пространство и 11 млн. кв. км. слишком, то есть в 20 раз больше, чем сама Ф. с населением в 56 млн. жителей, по, с точки зрения капиталистов, она находится лишь в периоде организации и, кроме того, еще очень слабо заселена французами.
Главной целью является получение сырья: хлопка с Нигера и из Иидо-Китая, продукции скотоводства из Судана, с о-na Мадагаскара и из Алжира и в первую голову каучука из Иидо-Китая. Задача состоит прежде псого в том, чтобы вложить и колонии необходимые для них капиталы, но при этом необходимо упитывать неизбежный антагонизм между угнетателями и угнетенными народностями, национальные движения, силы которых растут. Поэтому экономическое развитие колоний в будущем представляется еще сомнительным, и буржуазии Ф. остается проводить первый пункт упомянутой выше программы: объединять, рациона 1Изировать и стандартизировать промышленную продукцию для сохранения благприятной экспортной конъюнктуры за счет пролетарских масс. Экономика Ф. подошла в своей эволюции к черезвычайно важному и опасному поворотному пункту.
2. Положении пролетариата. Экономические потрясения, пережитые Ф., имели естественным последствием общ ю перегруппировку классового состава всех разрядов населения; процесс этот ещо далеко не закончился. В прежнее время Ф. была классической страной преобладающих средних классов: мелкой буржуазии, ремесленников, владела цев второразрядных про мышленных предприятий, мелких торговцев, крестьян, скромных рантье и так далее (ср. XLV, ч. 1, 347/50). Идеология лавочника была идеологией <олыней части населения. В настоящее время основным явлением еле дует считать рост двух противоположных, резко отграниченных друг от друга социальных полк сов: крупного капитала, с одпой стороны, и пролетариата,с другой, межд которыми средние классы отчасти раздавлены и во всяком случае утрачивают свое прежнее социальное значение.
Крупная буржуазия,сильно организованная, объединенная мощными банковскими предприятиями, каковы Парижско-Нидерландский банк или Банк парижского объ единения, располагающая сосредоточенной в немногих руках тяжелой индустрией, стремящаяся к созданию национальных монополий, нуждающаяся в империалистическом охвате колоний и европейского конт-шепта, стремится к политической диктатуре путем полного подчинения своим интересам парламента или ограничения роли последнего.
Класс предпринимателей прочно организовался в объединенные пала ил, в промышленные союзы и федерации, как областные, так и обще-пациопальные (смотрите XLV, ч. 1, 346).
В 1919 г. была основана Генеральная конфедерация французского производства, объединяющая все синдикаты предпринимателей во ф., распределенные по 96 профессиональным разрядам. Эти мощные организации господствуют над экономической и политической жизнью страны.
В противовес им пролетариат вырос численно и изменился в своем характере. Он сосредоточился в крупных предприятиях, где квалифицированные рабочие все более уступают место полуквалифицированным и чернорабочим и где растет в процентном отношении число женщин ималолетних; он извлек из среды крестьян и из числа иностранных иммигрантов все наличные рабочие руки; эксплоачируется он в гораздо болое жестокой степени, чем до войны.
Все 90 департаментов, или 37.963 коммуны го ударства, обладают насе емком в 40.743.000 человек (39.700.000 — и 1913 г.). Ужо с давних лет ежегодный прирост населения слаб, так как французская семья не велика: из 11.696.000 семей 1.680.000 не имеют вовсе детей, 3.011.000 имеют одного ребенка и 2.557.000 — двоих детей.. Потери за время войны были с избытком возмещены притоком иносчранцев. Перепись 1926 г. показала, что таковых имеется
2,5 млн (то есть 613 человек на 10x0 жителей), и а них итальянцев — 800.(00, испанцев —
500.000, бельгийцев — 500.000, поляков—
320.000. Большая часть этих иммигрантов —промышленные рабочие; согласно официальным статистическим сведениям, таковых два миллиона, что является минимальной цифрой, если принять во внимание большое число тайных беженцев.
По официальным данным, способное к работе население в 21 миллион в 1921 году распределялось след, образом: земледельцев—8.951.000, из которых 2.839.( 00 пае я пых рабочих, 4.120.000 одиночек (то есть работ, без наемн. труда), 300.000 половников,
1.000. 000 арендаторов и 689.000 крупн, соб твенников; в горном деле запято рабочих 294.000, хозяев—4.700, одиночек— 2.000; в обрабатывают, промышл. рабочих—3.622.000, хозяев—683.000, одиночек— 1.162.000; работающих на транспорте —
1.185.000, из которых 848.000 наемных,
304.000 одиночек и 33.000 хо шеп;_ торговых и банковских работников — 2.254.000, из которых 1.127.000 наемных, 518.000 одиночек и 609.000 хозяев; лиц снободп. профессий
590.000, госуд. служащих—1.322.000 и так далее
Общий итог наемных рабочих и служащих но ф. колеблется между 13 и 14 миллионами; рабочие в тесном смысле распределяются след, обр.: земледельческих рабочих—2,8 млн., торювых служащих и рабочих ва транспорте - 2 млн. (из них 5U0.000 железнодор. и 100.000 моряков), промышл.рабочих и «квартиэпиков»—около 7 млн., из них 300.000 горняков, >-50.000 металлистов, около 3 млн.текстильщиков,швейников и кожевни ко к (считая в том числен работающих на дому), 700 000 строительных рабочих, 600.000 рабочих по дерену,
500.000 пищевиков, 300.000 рабочих химической промышленности, 150.000 типографских рабочих; прислуги и сликащих гостиниц и ресторанов - около 1 млп.; низших государств, и коммун, служащих—
900.000. Работа женщин получает все большее и большее распространение, и ра-
Сотницы составляют ужо более 30°,0 всей рабочей силы, используемой в промышленности, в торговле и на транспорте. Проблема иностранной рабочей силы является одн и из наиболее важных, какие предстоит решить нашим профессиональным союзам; организация этой силы можот бы!ь выполнена толь о тшлегальными путями, в виду частых изгнаний из пределов Ф. наиболее воинствующих шюст| ан-ЦВ и запрещения их газет. Эти иностранные рабочие являются, одпако, очень боевым элементом. Те же затруднения возникают с рабочими из колоний, число которых достигает по меньшей мере 160.000 человек.
С появлением всех этих новых элементов высоко квалифицированный рабочий, который был нужен среднему предпринимателю, производившему ш много, но первосортного товара, который составлял влиятельную рабочую аристократию, постепенно исчезает. Тепе ь уже но заботятся о формировании кадров обучающихся ремеслу; преобладающим элементом пролетарской массы стан вится неквалифицированный чернорабочий, и но всех категориях рабочих замечается общее понижение уровня.
Доклад, представленный съезду Унитарной к нфедерации труда в сонт. 1927 г., так характеризует стремления предпринимателей: 1) добиться более высокой производительности труда, не увеличивая расходов, путем специализации продукции, иными словами,— удаляя квалифицированную раю ую силу и заменяя ее малоопытными раб 1чими, оплачиваемыми по значительно уступающим норме тарифным ставкам, недостаточность которых за> та-вляла бы их прибегать к сверх рочным работам и вызывала бы постоянные нарушения 8-час вого рабочего дня и договорных условий относительно работы; 2) достигнуть видоизменений в способах вознаграждения зт труд, побуждая переходить к сдельной работе и премиям за производительность, с цолью заменить недоста!очную заработную плату, основанную на расчете часов.
> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Рабочий день на 1/2
