манский капитал, находившийся в румынской нефтепромышленности, благодаря чему доля румынского капитала в нефтепромышленности возросла с 4,6 в 1914 году до 35,75% в 1921 году Это совпало по времени с новым румынским законодательством об ограничениях для иностранного капитала в национальной промышленности. По закону 1924 г., концессии предоставлялись только тем юридическим лицам, в которых румынский капитал был представлен минимум на 60%, притом именными акциями, и в которых руководство осуществлялось румынами. Однако, в результате соответствующей реакции международного капитала, румыны должны были поделить немецкое наследство с англичанами и французами. К 1930 г. доля румынского капитала падает с 35,75% до 26,22%, но все же она в пять раз больше довоенной. До европейской войны 1939 г. две трети румынской. нефти принадлежали трем главным группам: англо-голландской фирме Детердинга «Royal Dutch Shell» (36,81% капитала и 39,25% добычи), франкобельгийской группе «Bnnque tie Paris et ties Pays-Bas» в Париже и «Soci6t6 Generale» в Брюсселе (21,93% капитала и 23,85% добычи) и американской группе Рокфеллера Standard-Oil of New Jersey (10,10% капитала и 8% добычи). В последние годы как итальянский, так и германский капиталы вновь усиленно стремились проникнуть в румынскую нефтепромышленность.
Упоминавшимся выше договором 23 марта 1939 года (смотрите стб. 56) Германия обеспечила расширение своего участия в эксплуатации румынской нефти. Усилия Англии и франции с началом войны 1939 г. полностью вовлечь Р. в орбитусвоего влияния были обусловлены в значительной мере их стремлением лишить Германию возможности снабжения нефтью из Р. Эти попытки окончились неудачей, и Р. стала важным источником нефтеснабжения воюющей Германии.
V. История Р. В античные времена в пределах современной Р. обитали фракийские племена даков, или гетов (смотрите XVII, 514). Некоторые части страны находились под господством скифов. Во втором веке до н. э. даки создали сильное государство. На протяжении своей истории дакское государство пережило два периода наибольшего могущества: при царе Бурбисте (в середине первого столетия до н. э.) и при Децебале (в конце первого века н. э.), которым удалось на время объединить под своей властью нынешние Молдавию, Валахию и Трансиль-ванию. В 101 —107 гг. н. э. римский император Траян завоевал эту область и превратил ее в римскую провинцию Дакию, вскоре начавшую наводняться римскими колонистами. Римляне удерживали провинцию до середины III в., когда им пришлось отступить в 271 г. под натиском варварских орд. Римские колонисты образовали тогда южнее Дуная так называемым Аврелианову Дакию (Dacia Aureliana). С III в территория современной Р. надолго стала одним из главнейших этапов на пути великого переселения народов с Востока в Европу. Первыми варварскими народами, захватившими провинцию, были готы (256 г.) и вандалы; затем она подпала под владычество гуннов и гепидов (V в.), лангобардов и аваров (VI в.), которых сменили славяне и болгары (679 г.). Славянские племена длительно продержались в былой Дакии и перемешались с более ранними насельниками провинции (ср. V, 485/86). В IX в пришли венгры, которых около 900 г. оттеснили печенеги. Венгры сохранили свое господство лишь в Семиградии (Трансильвании), в то время как территорию будущих Молдавии и Валахии заняли печенеги. В 1050 г. появились половцы, оттесненные в первой половине XIII в татарами. После ухода татар из Средней Европы в прежней Дакии наступила полоса сравнительного успокоения. В XIII и XIV веках вступают в историю ранние семиградские государственные образования — в виде маленьких княжеств в восточных и южных Карпатах; из них наиболее крупные — Молдавия и Валахия; главы этих княжеств первоначально находились под суверенитетом венгерских королей.
В эпоху образования Валашского и Молдавского княжеств феодальный стройуже утвердился в Западной Европе. За Карпатами в это время уже существовало сильное венгерское королевство. По склонам Карпат и в долинах многочисленных больших рек оседло жили романизированные дакийские племена, занимавшиеся скотоводством (в особенности коневодством), земледелием и пчеловодством. Эти племена вели торговлю с венецианскими и ближневосточными купцами. Порты Четатя-Альба (Аккерман) и Килия являлись передаточными пунктами торгового обмена. Через эти порты вывозились хлеб, скот, кожи и так далее, сюда приезжали иностранные купцы с различными товарами. Сухим путем торговали, через Боснию, с Венецией и Генуей, а через сев.-воет. Молдавию — с Польшей, Германией и так далее Обмен происходил в натуре, а позднее и на деньги.
У оседлых племен на этой ступени социального развития господствует родовой уклад с общинным владением землей, со своими старшинами, военачальниками (cnezi, juzi, vatamini). Молдавский и валашский сельский общинник был свободным человеком; земля (hotarul satului), лежавшая вокруг деревни, принадлежала общине, и каждый общинник имел для личного пользования определенный надел этой земли (jireabii —«жребии» — в Молдавии и delniti — «дельницы», «доли» — в Валахии), пастбища же, луга и леса оставались во владении всей общины. Каждая деревня составляла так называемое jude(ie — «жудеце» (от латинского judex — судья). С течением времени деревенские старшины, которые выступали в роли судей и вместе с тем военных предводителей, начали пользоваться определенными преимуществами. Крестьяне были обязаны уделять им десятину урожая, работать на них 3 дня в году; кроме того, лишь одни старшины имели право держать в пределах общины мельницу и питейное заведение. Позднее, в XIV— XV вв., когда создались княжества, когда вновь .возникающие и растущие города, а еще более княжеский двор сделались оживленным рынком для привозных заграничных товаров (оружие, бархат, кожа, украшения и так далее), стала меняться и жизнь сельских общин Молдавии и Валахии.
Старшины повели борьбу с целью закрепощения крестьян и экспроприации общинных земель, ограбления крестьянства в свою пользу. Путем обезземеления крестьянских общин возникла феодальная собственность на землю, и с течением веков создались огромные латифундии. Распространение денежного хозяйства вобоих“княжествах и проникновение торгового капитала в эти области, расположенные на перекрестке путей между северной и западной, восточной и южной Европой, было могущественным фактором, который вел к разложению старого родового уклада. Упадок же общин вобоих княжествах являлся вместе с тем процессом упадка и самих княжеств. Когда они в XVIII веке совершенно лишились своей независимости и полностью подпали под турецкое господство, старые общины уже разложились (смотрите выше, Аграрный вопрос в Р., стб. 17/18).
КАРПАТСКАЯ-“
о Могилев Подольский
Мишколы
-адауцыбистрица
шинвво
Тирасполь
rd/t i
“с,
А
Одесса
Аккерман
(
_ . rj и Sid а«ь о
Н с“н | уе р-енаийг члтЕх J
Димишоара
>аила.
обаййой “
оПлоешты
‘1ЧАЙ ВАЛАХИЯ
> у и т в
ХЧ«16УХАРЕСТ
ма и а я
Турну-Сезерим
ВАЛ А×И Я
(о и т Ам и я)
БЕЛГРАД,
[Питешты
Черноеоды
Констанца
Силистрий“ 40
1алафэт
Джурджу;
Граииць государственные (на июнь 1940гТ « старого королевства Румынии
исторических областей
Столицы госудаоств(современные)
Историческая карта Румынии.
Валахия. Воспроизводимая румынскими историками картина возникновения дунайских княжеств представляется довольно неясной и основывается, главным образом, на легендах и преданиях, зафиксированных в позднейшей румынской летописи XVI в Согласно этой летописи, Валашское княжество было основано в 1290 г. семиградским воеводой Раду Негру, который привел с собою многочисленное население, осевшее в Валахии к западу от р. Ольты. К Раду возводится и династия Бассарабов, правившая в Валахии до середины XVII в Первые валашские воеводы находились под суверенитетом венгерских королей, однако при всяком удобном случае стремились освободиться от власти своих сюзеренов; они дважды разбивали венгерские войска и на время добивались полной самостоятельности.
Валахия знала свой период централизации и значительной внешне-политич. активности при воеводе Мирна (Mircea, 1386—1418). Опираясь на союз с польским королем Владиславом II (Ягелло), Мирча расширил свои владения за счет территорий, принадлежавших Венгрии и Турции; на севере он захватил два округа Трансильвании (Фагараш и Алмаш), на востоке — Добруджу и Силистрию. Начавшаяся довольно удачно и шедшая с переменным успехом борьба Мирчи с турками в итоге закончилась неблагоприятно для Валахии. В 1389 г. валашское войско было разбито вместе с сербами на Коссо-вом поле и в 139G г. — при Никополе, где Мирча выступал против турок вместе со своим прежним противником — венгерским королем (смотрите Турция, XLI, ч. 10, 182). Мирча оказался вынужденным признать себя данником турецкого султана,
а турки со своей стороны обязались не вмешиваться в порядок избрания воевод, уважать независимость княжества, не селиться в пределах его, защищать его от нападения других народов. Договор Мир-чи с турками был первым шагом, который повел к подчинению Валахии верховному господству турок. Но это господство в первое время было более или менее номинальным, до тех пор, пока воевода еще мог опираться на крестьянские массы, шедшие на войну для защиты своей собственной земли.
Возникновение крупных латифундий и экономическая деградация румынского крестьянства — массовое обезземеление крестьянских общин и постепенное закрепощение свободного земледельца — не способствовали укреплению военной мощи румынских княжеств; их сопротивляемость давлению извне ослабевала все больше и больше, и турецкое владычество в них начинало чувствоваться все сильнее. Разгром венгров на Коссовом поле (1448 г.) и при Могаче (1526 г.) сопровождался укреплением позиций турок в восточно-дунайском бассейне, в частности в румынских княжествах, ставших важным узлом международного товарообмена между Европой и Востоком. Турки постепенно стали решающей силой при «выборах» боярами воевод, добивавшихся избрания обычно путем подкупов и уплаты туркам крупных сумм, ложившихся затем новым бременем на плечи румынского крестьянства, разоряемого войнами, набегами и реквизициями; количество переселенцев из турецких владений— крестьян и ремесленников—становилось все более заметным в румынских городах и деревнях. Попытки румынских воевод сохранить некоторую независимость, лавируя между турка,ми, с одной стороны, поляками и венграми, с другой, оказывались тщетными перед лицом все усиливающегося турецкого нажима. Ослаблялись румынские княжества, в частности Валахия, и борьбой феодальных групп, выливавшейся временами в режим террора, которым особенно прославился воевода Влад Цепеш («кол»; 1455—1462 и 1476—1477), сажавший массами на кол своих подданных с их женами и детьми.
Однако до своего окончательного подчинения турецкому владычеству (в XVII в.) Валахия смогла на короткое время выйти на арену мировой истории в качестве опасного для соседей сильного централизованного государства. Это было при воеводе Михаиле Храбром (1593—1601“), который воспользовался благоприятной международной ситуациейи, в союзе с молдавским воеводой Аароном и трансильванским воеводой Сигиз-мундом Баторием, устроил в Валахии резню турецких оккупантов и нанес сокрушительный удар высланному против него турецко-татарскому экспедиционному корпусу (1595 г.). Немного времени спустя ему удалось разгромить стотысячную турецкую армию Синана-паши и получить от султана санкцию на воеводство в Валахии для себя и для своего сына (1597 г.). Обезопасив себя со стороны Турции, Михаил вторгся в Трансильванию, нанес поражение войскам трансильванского воеводы Андрея Батория и добился от германского императора и от султана согласия на занятие трансильванского воеводства. Вслед за тем он захватил таким же образом Молдавию и на один год соединил под своей властью все три княжества, входящие в состав современной Р. Однако сколоченная Михаилом держава, едва возникнув, немедленно начала распадаться. Недовольные режимом Михаила трансильванские немцы с помощью военного уполномоченного германского императора — генерала Басты — изгнали Михаила из Трансильвании; поляки напали на Валахию с севера. Михаилу удалось, правда, перетянуть на свою сторону императора и Басту. Но, одержав вместе с последним победу над трансильванскими войсками, он погиб от подосланных тем же Бастой убийц (1601 г.). С его смертью распалось и созданное им государственное объединение.
Крушение попытки Михаила создать централизованное государство тесно связано с его внутренней политикой, направленной исключительно к поддержке узкоклассовых интересов румынского боярства. Его насильственная смерть лишь ускорила процесс внутреннего распада, прикрывавшийся военными успехами, обусловленными в значительной мере оказанной ему поддержкой извне.
После смерти Михаила Храброго процесс турецкого внедрения в Валахию пошел еще быстрее. Попытки сопротивления турецкой власти и турецкой администрации были единичными. Валашские господари пытались, правда, заводить тайные связи с Германской империей, с Польшей, с Венецией, а с начала XVIII в.—с Россией, но не решались идти на открытый разрыв с Портой,— наоборот, должны были принимать участие в турецких походах против Австрии и Польши. Одной из внешних форм подчинения Валахии турецкому владычеству было вынужденное перенесение столицы из близкой к трансильванским горам
Тырговишти в более доступный турецкому контролю Бухарест. Малейшие проявления самостоятельности со стороны румынских господарей (князей) вызывали подозрение Порты и влекли за собой репрессии. Характерна в этом отношении судьба одного из наиболее видных валашских господарей этого периода, Константина Бранковяну (Brancoveanu, 1688— 1714), завязавшего сношения с Петром Великим. Обвиненный в связях с соседними державами, он был обезглавлен в Стамбуле вместе с четырьмя сыновьями. В результате турецкого влияния создалась более тесная культурная связь Валахии с балканскими странами. Появившееся в Валахии лишь во второй половине XVII в книгопечатание было построено на основе славянского алфавита. Первыми учителями в Вала-хин были греки, обучавшие детей валашской знати греческому языку, грамматике, риторике и так далее В княжествах происходит усиление влияния греческой церкви и константинопольского патриарха.
О торговых ‘вязях и об общем хозяйственном corn ннии Валахии к концу XVII в интересные сведения сообщает Дель Кьяро, итальянец, в течение семи лет наблюдавший внутреннюю жизнь княжества. Дель Кьяро рассказывает о плодородных валашских равнинах, засеянных просом и кукурузой; о великолепных лугах; о хорошо поставленном лесном хозяйстве; о вывозе валашского масла, меда и коней в Турцию, воска и рогатого скота — в Венецию, вина — в Трансильванию; о разработке соляных копей около Рыбника и медных копей около Майдана; о производстве железа около Тырговишти; о добыче золота на приисках Аргеша; о широком развитии самых различных видов кустарного производства и о высоком качестве его продукции. От взгляда внимательного итальянского наблюдателя не ускользает и обратная сторона медали. Наряду с богатством бояр, он говорит об исключительно тяжелом положении валашского крестьянства, задавленного бесконечными поборами и массами бегущего в Трансильванию и в соседние турецкие области от гнета своих помещиков, бояр и воевод. С преемника Бранковяну, Стефана Кантакузена (1714—1716), начинается в Валахии период так называемым фанариотов (смотрите). В лице фанариотских воевод, константинопольских греков, Турция получила верных слуг, чуждых народным интересам управляемых ими княжеств. Тесно связанные с константинопольским патриархом, они в то же время являлись проводникамиидеи греческого церковного протектората на Балканах.
Молдавия. Основание молдавского воеводства, приписываемое трансильванскому выходцу Драгошу, приходится, по-видимому, на конец первой половины XIV в Его преемник, первый исторический молдавский воевода, Богдан Вода (1349—1365), вытеснил из Молдавии остат-кй населявших ее куманов (смотрите) и татар и распоряжался на завоеванной им территории в качестве самостоятельного правителя. Поддерживать свою независимость было, однако, не под силу молодому княжеству, которое, едва возникнув, сделалось яблоком раздора между двумя сильными соседями — Венгрией и Польшей. Поэтому до середины XV в Молдавия признавала над собой суверенитет одного из двух указанных государств. При воеводе Александре Добром (1401 — 1435) была проведена консолидация молдавского воеводства, и в союзе с Польшей успешно отражены нападения венгров и татар. Стефану Великому (1457—1504). который является наиболее крупной фигурой среди молдавских господарей, удалось на время добиться для Молдавии полной самостоятельности. В битве при Байе (1467) он разбил венгерского короля Матвея Корвина и этим положил конец попыткам венгерских королей подчинить Молдавию своей власти. В 1474 г. он разгромил стодвадцатитысячную армию вторгшегося в Молдавию султана Магомета II. Через несколько лет он нанес решительное поражение польской армии Яна Альбрехта, а затем, призвав на помошь турок и татар, сам вторгся в Польшу и захватил пограничную польскую область между Карпатами и Днестром. Владения Стефана, помимо собственно Молдавии, охватывали ряд соседних областей, в частности Буковину, Южную Бессарабию и северную часть дунайской дельты. Внутреннее административное устройство и быт Молдавии этого времени почти во всем совпадали с устройством и бытом соседней Валахии. Однако в Молдавии сильнее чувствовался славянский элемент; славянский язык являлся языком официальных документов. Внешним признаком молдавской независимости служило упорное сохранение национального костюма и строгое преследование турецкой одежды.
Несмотря на свои исключительные военные успехи, Стефан понимал невозможность для Молдавии отражать своими силами покушения на ее территорию со стороны сильных соседей и в политическом своем завещании сыну Богдану III (1505 — 1517) советовал заюночить соглашение с турками, которое и состоялось в 1513 г. Он считал, что союз с турками защитит Молдавию от поляков и венгров и будет менее роковым для независимости страны. В силу итого союза, названного «капитуляцией», Молдавия признала сюзеренитет турок и обязывалась платить им дань, правда, очень небольшую и имевшую вначале скорее символическое значение. Турки, со своей стороны, обязывались не вмешиваться в выборы воевод, не рассматривать Молдавию как завоеванную страну и защищать ее от других соседей. Договор этот был возобновлен и дополнен одним из сыновей Богдана в 1529 г. Заключение договора о признании турецкого сюзеренитета, так же как и в Валахии, повлекло за собой в дальнейшем полное подчинение Молдавии турецкому владычеству. Ничтожная вначале дань начала быстро увеличиваться и вскоре достигла огромных размеров, давя на всю экономику страны и, в первую очередь, на ее беднейшие слои, на крестьянство. Для закрепления своей власти турки захватывали одну за другой важные молдавские крепости: Четатя-Альба (1538), Бендеры (1592) и Хотин (1702). Выборы воевод уже со второй половины XVI в превратились в фикцию. Воеводы следовали один за другим, часто сменяясь, так как это было выгодно туркам, получавшим с каждого нового воеводы значительный «бакшиш». Молдавия на долгое время становится по существу турецкой провинцией, за исключением короткого периода в самом начале XVII в., когда она была захвачена валашским воеводой Михаилом Храбрым (смотрите выше),1 а затем поляками, хозяйничавшими в ней до 1018 года.
Среди длинного ряда безличных молдавских воевод XVI—XVII вв. выделяются фигуры греческого выходца Якова Базчликуса (1561 —1563) и албанца Василия Лупула (1634—1653). В течение своего короткого правления Базиликус пытался насаждать в Молдавии начатки европейской культуры и завел несколько школ. Культурные начинания Якова ьазиликуса были ликвидированы после его смерти. Продолжателем его дела явился, спустя почти столетие, Василий Лупул, которому удалось удержаться на молдавском троне в течение почти двадцати лет. Лупул провел кодификацию молдавских законов, завел первую печатню и начал открывать школы, вверяя их православному и католическому духовенству — единственно грамотному в то время слою населения. При нем славянский язык в богослужении был заменен
Румынским. Во время правления Лупула Молдавия была вовлечена в войны, происходившие между Польшей и Украиной.
Усиление России, и, в частности, отголоски Полтавской победы, не замедлило сказаться на ориентации внешней политики Молдавии. В поисках защиты от турецких вымогательств молдавский господарь Дмитрий Кантемир (смотрите) обратился за помощью к Петру I, со своей стороны питавшему обширные планы борьбы с Турцией за северное побережье Черного моря (смотрите Россия, XXXVI, ч. 3, 551). Результатом был неудачный Прутский поход Петра, бегство Кантемира в Россию и возобновление в Молдавии фанариотского режима, установившегося в ней, в сущности, уже во вторую половину XVII в Неудача Кантемира, покинутого большей частью собственного войска при первом приближении турецко-татарской армии, вскрыла лишний раз слабость Молдавии и причины этой слабости: страх перед Турцией, внутреннюю рознь между боярами и полнейший политический индифферентизм основной массы населения — молдавского крестьянства. Корни этого индифферентизма кроются в тяжелом крепостническом режиме, о котором считает нужным говорить даже Кантемир в своем «Описании Молдавии», написанном им во вре.мя пребывания в России. Русскотурецкие войны XVIII в., театром действия которых была территория княжеств, сильно сказались на положении последних. Ясский мир 1792 г. вернул Молдавию и Валахию Турции в совершенно разоренном состоянии в результате войны и чумы, занесенной турецкой армией.
Эпоха фанариотов. К началу гак называемой эпохи фанариотов (смотрите) оба дунайские княжества находились в состоянии глубокого внутреннего разложения, которое прикрывалось в описаниях Дель Кьяро и Кантемира радужными характеристиками роста румынских городов, ремесла и внешней торговли. В связи с ростом турецких поборов податное обложение увеличилось до крайних пределов. Подавляющая масса крестьянства нищала под давлением налогов и жестокой помещичьей эксплуатации. Немецкий путешественник Нейгебауэр, посетивший в это время дунайские княжества, рассказывает в своем «Описании Молдавии и Валахии»: «Крупные бояре покупают драгоценные камни по 600 дукатов за штуку. За браслет, который спустя несколько месяцев выходит из моды, они платят по 100 дукатов. В то же время тысячи трудящихся крестьян, которые создают псе эти богатства, совместно за целый год не тратят хотя бы десятой частитого, что тратится на такие роскошные вещи, приобретаемые двадцатью—тридцатью крупными боярами».
При фанариотах валашский и молдавский господари окончательно превратились в турецких чиновников и своего рода откупщиков, приобретавших престол, как и раньше, за деньги. Всякая фикция избрания прекратилась, и престолы открыто сделались предметом продажи. Получение престола в одном из дунайских княжеств, сулившее претенденту возможность быстрой наживы за счет хищнической эксплуатации местного населения, превратилось в предмет своеобразного торга, причем цена, уплачиваемая за тот или иной престол Ста.мбулу, быстро и неуклонно повышалась. Так, господарь Раду Михня за получение престола внес турецкому визирю 55 тыс. лей, Михня III — 200 тыс., Л. Томша—ЗООтыс., а спустя некоторое время Кантакузен уплатил уже 650 тыс. лей. Сажая своих чиновников на престолы Валахии и Молдавии, Турция не только облегчала себе возможность еще большей эксплуатации дунайских княжеств, но и пыталась создать в лице целиком зависящих от нее господарей противовес иностранному влиянию, в частности все более усиливающемуся влиянию царской России. Эпоха фанариотских господарей продолжалась до 1821 г. За это время на престолах дунайских княжеств быстро сменялись представители ряда греческих фамилиН;Маврокордато,Гика,Ипсиланти, Каллимаки и так далее Назначением в дунайские княжества греков, не имевших корней среди местного населения, в частности боярства, Турция стремилась застраховать себя от возможных заговоров и восстаний, тем более, что отправлявшиеся на Дунай греки-фанариоты обычно оставляли в Стамбуле, в качестве заложников, многочисленных представителей своих семей.
Полной зависимостью фанариотов от Порты и их положением среди чуждого им населения румынских княжеств отчасти объясняются колебания и противоречия их политики в крестьянском вопросе. В качестве турецких приказчиков они все больше увеличивали податное бремя крестьянства, положение которого неуклонно продолжало ухудшаться. Вымирание и массовое бегство крестьян приняли необычайные размеры. Все это ставило под вопрос поступление налогов и турецкой дани и вынуждало господарей-фаиарпотов задумываться над мерами для некоторого облегчения положения крестьянства. Наиболее важными в этом направлении были мероприятия валашскогогосподаря Константина Маврокордато, (1735—1749), который сократил количество барщинных дней в году и в 1747 г. пытался отменить крепостное право (смотрите выше, Аграрный вопрос, сто. 19). Все эти мероприятия были продиктованы также стремлением создать себе некоторую опору в местном населении претив крупного боярства, которое, по крайней мере в первое время, было главным и наиболее опасным врагом пришлых фанариотских господарей. Однако в дальнейшем, по мере того как сами фанариоты превращались в местных магнатов, общность их классовых интересов с боярством и страх перед начавшимися крестьянскими восстаниями заставили их пойти по пути дальнейшего закрепощения и усиления эксплоата-ции крестьянства. Показательно черезвычайное увеличение барщины молдавским господарем Григорием III Гика (Ghika; 1774—1777), который ввел новое толкование ее, заменив отработку 8—12 дней в году выполнением для помещика определенной работы, требующей 75—80 дней барщины.
Увеличение барщины и дальнейшее закрепощение крестьянства при фанариотах отчасти связано с промышленной революцией XVIII в Зап. Европе, когда Англия, Голландия и ряд других стран стали покупателями мировых сельскохозяйственных продуктов. Результатом был новый нажим помещиков на крестьянство, значительное ухудшение положения маломощных слоев последнего и усиленная дифференциация деревни, верхушечный слой которой выигрывал от возможности продавать излишек своей продукции на внутренний и на внешний рынок. Усиление при фанариотах помещичьего нажима на крестьянство вызвало рост крестьянского движения. В 1818 г. молдавское крестьянство ответило на очередное увеличение крестьянских повинностей крупным восстанием. Крестьяне вторглись в столицу Молдавии — Яссы — и окружили господарский дворец. Господарю Каллимаки удалось задушить молдавское восстание; однако оно нашло широкий отклик в соседних областях, между прочим в Валахии, вызвав панику среди местных помещиков и бояр. Участию крестьянства обязано своими грозными размерами и восстание Тудора Влади-миреску, всколыхнувшее всю Валахию в 1821 г. (смотрите ниже, а также Аграрный вопрос в Р., стб. 19/20).
Положительным образом сказался режим фанариотов на культурном уровне социальной верхушки румынского общества в дунайских княжествах. Фанариоты по большей части были гораздо образованнее представителей молдаво-валашского боярства, и процесс европеизации пошел при них значительно быстрее, чем раньше, обнаруживая известный параллелизм с тем, что происходило в это время в России. При упомянутом выше господаре Григории Гика, владевшем французским и итальянским языком, в Яссах была основана первая классическая «гимназия».
> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Разные