> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Распад народничества 8о-х годов нашел себе выражение не только в прозе

Распад народничества 8о-х годов нашел себе выражение не только в прозе

Распад народничества 80-х годов нашел себе выражение не только в прозе, но и в поэзии, например, в литературной деятельности С. Я. Надсона (смотрите), характерно отразившего в своем творчестве искания интеллигенции, разуверившейся в народнических идеалах. Первоначальная вера в пахаря («Похороны»), в близкое торжество «мысли, правды и труда» слюнилась у Надсона растущими сомнениями, болезненными надрывали!. Еще более резко этот отход выразился в поэзии Н. М. Минского (смотрите). Открыв свой путь гипично-народническим «Перед зарею», он вскоре называет народ «непонятным» для него «сфинксом». Мински,м овладевает общественный иидиферентизм: «Как радости людей и скорби их смешны! Забвенья, сумрака, безлюдья, тишины!». Прокламируя в своих стихотворениях внимание к уединенному сознанию, Минский играл роль одного из предшественников «декадентской» поэзии.

Чел1 быстрее происходил в 80-е годы распад революционной поэзии, тем более ширился успех поэтов «искусства для искусства». Этил! условныл! термином могут быть объединены между собой тс русские поэты 40—80-х годов, которые противостояли общественной, «гражданской» поэзии этой поры. Группу эту образовали А. А. Фет (смотрите), А. Н. Майков (смотрите), Н. Ф. Щербина (смотрите), отчасти Я. П. Полонский (смотрите) и А. К. Толстой (смотрите). Эти поэты единодушно заявляли о своел! отрицательном отношении к про-грессианым идеям века и те.м более к революционному «нигилизму». Их эстетика не случайно воскрешала давно преодоленные остальной литературой субъективноидеалистические концепции абсолютного разрыва поэта и безучастной «толпы» (смотрите у Майкова: «О, мысль поэта! ты вольна. В тебе самой твои законы».). Их творчество почти не коснулось города с его кипящими противоречиями, ихпривлекал к себе иллюзорный мир Эллады (особенно в антологической лирике Щербины), поэзия усадьбы, ее безмятежного быта, ее благоуханной природы (лирика Майкова и Фета). Эта поэзия была субъективной и илшрессионист-ской; она воспринимала внешний лшр как темный бред души (особенно фет), она выхватывала из действительности отдельные детали, эмоционально окрашенные и субъективированные. Не отличаясь богатство.м и разнообразием поэтического содержания, поэты «чистого искусства» уже в 40—50-е годы создали произведения высокой художественной значимости, изысканные по своим образам, гармоничные по композиции, полные внутренней мелодики стиха. К поэтам «чистого искусства» часто не безосновательно причислялся Ф. И. Тютчев (смотрите). Сходясь с ними в своих консервативных взглядах, Тютчев уже с 30-х годов исповеды-вал славянофильские воззрения, утверждая «особый путь» России (например «Море и утес», 1848). Но дарование Тютчева было шире и глубже дарования поэтов школы Майкова и Щербины. Сторонник натурфилософии Шеллинга, он сближался в своих антирационалистических воззрениях с Баратынскил! и В. Одоевским; он с исключительной силой воспел изначальный и трагический «хаос» лшро-здання. Природа предстала в его стихах не объектом пассивного любования и эстетизирующего приглаживания, а «бездною», с своими страхалш и мглами. Глубоким философским духом была овеяна и интимная, любовная лирика Тютчева. Еголюбимейшим поэтическил1 жанром был «фрагмент», декламационно - ораторская патетика которого сочеталась с глубокой эмоциональностью. Непризнанный при жизни, Тютчев сделался провозвсстникол1 русских символистов, чтивших в нел! и «учителя жизни» и «родоначальника поэзии намеков».

Особое люсто среди поэтов «чистого искусства» занимали Я. П. Полонский и А. К. Толстой. Полонский сочетал исконные тсл!ы группы с лштивами просветительства («Царство науки не знает предела») и провозглашения тесной связи между поэтом и его страной. Правда, это еще не выводило Полонского за пределы группы; как Фет и Майков, он учил «по торцам влача тяжелый крест поэта, у дикарей пощады не просить». Еще шире был творческий диапазон А. Толстого. Романист и создатель замечательной драматической трилогии («Слюрть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», «Царь Борис»), он отдал свои симпатии феодальной старине домосковской Руси

(ср. у него, например, героические в своем сопротивлении опричнине образы боярина Морозова, князя Репнина, Ивана Шуйского и др.). Подобно фету, Толстой призывал <<смело грести навстречу прекрасному против течения» и обрушивался с резкими нападками на людей 60-х годов. Это не мешало ему, однако, создать вместе с братьями Жемчужниковыми образ Козьмы Пруткова (в ряде случаев язвительно пародировавший бюрокра-тически-обывательскую психологию) и — уже самостоятельно — ряд резких сатир («Русская история от Гостомысла», «Сон Попова»). Эти сатиры, субъективно обусловленные презрением поэта к правящей страной бюрократии, имели большой резонанс и несомненно выводили его за границы «искусства для искусства».

Течение это вновь возрождается в 80-е годы, когда в его ряды входят А. Н. Аиух-тин (смотрите), К. Р. (смотрите XI, 692/93), А. А.Голенищев-Кутузов (смотрите), К. К Случев-ский (смотрите XI, 701/02) и др. В эту пору оно стало еще более непримиримым к передовым идеям века. Посвященные природе стихотворения вполне уживались и в эту пору с антологическими «подражаниями древним» и с озлобленным обличением «варваров». Поэзия чистого искусства (в особенности Фет и Полонский) оказала заметное влияние на творчество русских символистов, особенно Александра Блока.

Вторая половина 80-х и начало 90-х годов усиливает процесс отхода от народничества наиболее прогрессивных писателей. На первое место здесь должен быть поставлен В. Г. Короленко (смотрите). В нем уже в раннюю пору творческой деятельности жило отсутствие веры в спасительность общины, отрицание революционного «насилия», установка на общество, силой своего нравственного сопротивления воздействующего на власть, вера в силу «закона» (последние две черты особенно рельефно проявились в гневной и скорбной публицистике Короленко, сыгравшей значительную роль в развитии общественной борьбы). От народнического «мира» Короленко обращается к личности. Его излюбленные герои — «прав доискатели», его наиболее характерный мотив — вера в будущий приход справедливости («Сон Макара» и др.). Стилю Короленко свойственен лиризм, оптимистический пейзаж, созвучный его гуманной вере в исторический прогресс («А все-таки впереди огоньки!»), его типичные жанры — пронизанный субъективностью мемуар, лирически-окрашенные «этюд», «эскиз из дорожного альбома» и др., обогащенные чертами импрессионистской техники идалеко не свободные от романтической настроенности.

Прогрессивные писатели конца 80-х и 90-х годов были свободны от реакционных утопий народников и в постановке проблемы капитализма. П. Д. Боборыкин (смотрите VI, 78/79, и XI, 619) создал в романах «Василий Теркин», «Китай-город» и др. широкие картины капиталистического преуспеяния, выдвинул характерные образы нового класса. Правда, творческому методу Боборыкина недоставало глубины: черезвычайно плодовитый беллетрист. он но большей части натуралистически скользил по поверхности действительности, живо рисуя се внешние формы, но отступая перед изображением сложных ее процессов. Все это в еще большей степени характеризовало популярного в 80—90-е годы И. И. Ясинского (смотрите XI, 737/38). Гораздо более значительным был творческий метод А. И. Эр-теля (смотрите), в ряде своих произведений («Записки Степняка» и особенно роман «Гарденипы») нарисовавшего картину постепенного обуржуазивапия русской пореформенной деревни и помещичьего хозяйства.

Значительный вклад в постановку этой важнейшей для конца века проблемы внес Д. Н. Мамин-Сибиряк (смотрите). В произведениях этого областнического по своей тематике писателя «рельефно выступает особый быт Урала, близкий к дореформенному, с бесправием, темнотой и приниженностью привязанного к заводам населения, с „добросовестным ребяческим развратом“,господ“, с отсутствием того среднего слоя людей (разночинцев, интеллигенции), который так характерен для капиталистического развития всех стран, не исключая и России» (Ленин, «Соч.», т. III, сто. 379, примеч.). Автор романов «Приваловские миллионы», «Золото», «Хлеб» и др. показал уральский капитализм, как органическое явление страны, возникшее на костях эксплоати-руемых (очерки «Бойцы»), Он увидел «повсюду обломки», услышал «стоны пришибленных и раздавленных людей» и ликующие возгласы тех, кто успел уже нажиться и приспособиться.

Уже Короленко, Эртель, Мамин-Сиби-ряк начали освобождение Р. л. от реакционных утопий народничества. Неизмеримо шире и глубже их это удалось сделать А. 77. Чехову (смотрите). Выйдя из недр юмористической беллетристики 80-х годов, он очень быстро преодолел ее невзыскательный комизм. Чехов показал вырождение помещичьего класса («Вишневый сад»), культурную немощь русской буржуазии («Три года»); в рядеповестей он показал разложение деревенских устоев, рост там капиталистического хищничества. Но самой значительной заслугой Чехова была его борьба с обывательщиной, интеллигентской дряблостью, духовным мещанством ((Человек в футляре» и др.). Подлинным героем Чехова, как и Короленко, являлась демократическая интеллигенция, — учителя, агрономы, врачи и др. С Чеховым русский критический реализм окончательно ассимилирует импрессионистскую технику. Отказываясь от громоздкой формы романа, он тяготеет к комической новелле, к психологической повести. Открывая новую главу в истории русской драматургии, Чехов решительно порывает с упрощенным бытовизмом эпигонов Островского и создает психологическую драму с глубоким и «подводным» действием («Чайка» и др.). Творческая деятельность Чехова сыграла огромную роль в деле борьбы с рутиной и в сильнейшей м»ре повлияла на литературу последующих десятилетий.

В начале 90-х годов на политическую арену выступает рабочий класс, который заявляет о себе волной стачек, участием в революционном движении, ранним русским марксизмом. Уже не «лучшие люди из дворян», не героические одиночки-разночинцы, а наиболее передовой класс русского народа вступает в литературу. Провозвестником и глашатаем этого класса является М. Горький. В истории Р. л. начинается новая эпоха. Критический реализм уступает свое место формирующемуся реализму социалистического типа, а с другой стороны — антиреалистическим тенденциям «декадентства».

Итоги. В своем вековом развитии Р. л. XIX столетия прошла огромный путь, обнаружив неисчерпаемое разнообразие идей, образов, художественных жанров, направлений. Первая четверть века была дореалистическим периодом ее развития. Сентиментализм и неоклассицизм боролись за свою гегемонию в литературе, оттесняя классицистическое направление. Однако ни те, ни другие не были способны удовлетворить бурпорастущие запросы читательских масс и быстро оказались опереженными эпохой. Был опережен ей и романтизм, вообще говоря сыгравший исключительно важную роль в русском литературном развитии. С 1824—1825 годов, с «Горя от ума» Грибоедова и первой главы «Евгения Онегина», начинается развернутое наступление реалистического метода. За 70 лет своего развития он проходит через несколько стадий: сначала это величавое и объективное созерцание действительности Пушкиным, затем резко субъективный и страстный реализм Лермонтова и Гоголя, еще позднее — революционный реализм «мужицких демократов». Реалистическое видение мира крепнет и развивается: в поле зрения Р. л. входят все новые и новые стороны действительности, она все глубже отображает их, все более непримиримым делается отрицание ей «гнусной рассейской действительности», и все более перспективным становится это ее отрицание. Р. л. XIX в все более органически срастается с политической бор бой своего народа, использует его устное творчество, входит все более активным фактором в борьбу за создание национальной русской культуры. Именно поэтому так велика ненависть самодержавия к Р. л., именно поэтому произведения классиков подвергались калечащим купюрам, полному запрещению, журналы закрывались, и целый ряд писателей теми или иными средствами устранялся из литературы. Но преследования царизма закалили Р. л., сделали ее непримиримой, укрепили в ней замечательное искусство «эзоповской речи». Популярность ее у читателей возрастала с каждым десятилетием. Она повлияла не только на Р. л. XX века, но и на писателей братских национальностей нашей страны — на Шевченко, Коста Хетагурова, Налбандяна и на многих других. Широта проблематики, гуманистическая настроенность, типичность образов, художественная простота формы обеспечили Р. л. XIX века все более возрастающее воздействие на литературу и на читателей Запада. Влияние это было особенно сильным во второй половине века; его более других оказывали Тургенев, Достоевский, Толстой, Чехов, М. Горький. Ленин в 1902 году говорил «о том всемирном значении, которое приобретает теперь русская литература» («Соч.», т. IV, 381). Этим «всемирным значением» она была обязана прежде всего классикам XIX столетия, подлинного «золотого века» нашей художественной словесности.

Библиография. Работы В. И. Ленина, наиболее существенные для понимания Р. л. XIX века: Что такое «друзья народа» и какони воюют против социал-демократове (Соч., 3 изд., т. I).—От какого наследства мы отказываемсяе (т. II).— Памяти графа Гейдена (т. XII).—Памяти Герцена (т. XV). — Еще один поход на демократью (т. XVI). — Из прошлого рабочей печати в России (т. XVII). — Лев Толстой, как зеркало русской революции (т. XII). — Л. Н. Толстой; Толстой и современное рабочее движение; Толстой и пролетарская борьба (все три статьи в XIV томе). — Л. Н. Толстой и его эпоха (т. XV). — Г. В. Плеханов, «Сочинения», т. V—VI (О Чернышевском), т.×(Белин кий, Некрасов, народники, Гл. Успенский), т. XXIV (История русской общественноймысли). Об использовании Лениным образов i классической литературы см. А. Цейтлин, «Литературные цитаты Ленина», М.—Л., 1934.— В. Г. Белинский, «Полное собрание сочинений», т.1 — X11,СПБ, 1900—1926; Н. Г .Чернышевский, «Избранные сочинения», т. I—V, М., 1928 (отдельные работы, в том числе его «Эстетика», неоднократно переиздавались); Д. И. Писарев, «Избранные сочинения», 2 т., М., 1934—1935; Н. А. Добролюбов, «Полное собрание сочинений», 6 т., Л., 1934 —1939. Марксистская критика: А. В. Луначарский, «Классики

Р. л.», М., 1937; его же, «Критика и критики», М., 1938; В. В. Боровский, «Сочинения», т. II, Л., 1931; его же, «Литературные очерки», М., 1923; М. С. Ольминский, «По литературным вопросам», М., 1932.—А. Н. Пыпин, «История Р. л.»; т. IV, 4 изд., СПБ, 1913; П. С. Коган, «Очерки по истории новейшей Р. л.», М., 1908; 7 изд., М.—Л., 1929; Е. Соловьев

(Андреевич), «Очерки по истории Р. л. XIX века», СПБ, 1902; 4 изд., М., 1923; его же, «Опыт философии Р. л.», СПБ, 1905; 3 изд., М., 1912; Д. Н. Овсянико-Куликовский, «История русской интеллигенции»,3 части, Соч., т. VII—IX, СПБ, 1912—14; «История Р. л. XIX века», под ред. Д. Н. Овсянико-Куликовского, 5 т., М., 1910; Алексей И. Веселовский, «Западное влияние в новой Р. л.», 5 изд., М., 1916; П. Н. Саку-лин, «Р. л.», ч. 2, М., 1929; М. Горький, «История Р. л.», М., 1939; А. Г. Цейтлин, «Р. л. первой половины XIX века», М., 1940.— А. Н. Веселовский, «В. А. Жуковский. Поэзия чувства и,сердечного воображения4», СПБ, 1904; то же, П., 1918; Н. А. Котляревский, «Литературные направления Александровской эпохи», 2 изд., Спб., 1907; 3 изд., П., 1917.

А. Цейтлин.

IV. Русская литература конца XIX— начала XX в (с 90-х гг. до 1917 г.). Эпоха империализма и подготовки пролетарской революции в России кладет предел классическому периоду критического реализма в Р. л. Два основных процесса характеризуют литературное развитие этой эпохи. С одной стороны, это — кризис в литературе, не связанной с революционно-пролетарским движением, деградация великих традиций реализма XIX в и даже прямой отказ от классического наследства и появление антиреалистических течений. С другой стороны, в эту же эпоху зарождалось искусство социалистического реализма. Основоположником и классиком его явился А. М. Горький.