> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Распространение Р

Распространение Р

Распространение Р. приблизило его к плодородной Кампании и вызвало столкновение с могущественным пле-

838—II

менем сампнтов (смотрите Сампиум), которое тоже расширялось за пределы своей территории в горном центре Италии. В многолетних трудных войнах с самнитами (326 — 304 и 298 — 290; первая война, 343 — 341, рассказанная источниками, признана новыми историками недостоверной) Р. приходилось бороться с целой коалицией, в которую входили также этруски и галлы. Несмотря на частичные поражения, победа осталась за ним и принесла ему военную гегемонию в средней Италии. Тогда и эллинские общины юга призвали его на помощь против соседних варварских племен. Это вмешательство привело Р. к столкновению с Тарентом и его союзником, эпирским царем Пирром (еле.). В этой войно (280 — 275) римлянам помогал соперник италийских греков, Карфаген. Пирр не сумел использовать две свои блестящие победы над легионами; вместе того, чтобы покончить борьбу, он предпринял завоевание Сицилии. Только через два года, у лее растратив здесь свои силы, он слова явился в Италию, но потерпел поражение при Беневенте, бросил свое предприятие и вернулся в Эпир. В 272 г. оставленный им в Таренте гарнизон сдал город римлянам, и вся южная Италия подчинилась их гегемонии. В результате этой борьбы государственная территория Р., не считая земель его союзников, достигла 27.000 кв. км, а перепись гралсданства, произведенная несколько лет спустя после взятия Тарента (265—264), дала цифру в 292. 234 военнообязанных.

Параллельно римскому завоеванию шло создание италийской федерации, которая представила блестящее разрешение проблемы образования крупного государства, не удавшееся в свое время ни Афинам, ни Спарте, ни Македонии. Начало ей было иололсено в 338 г. при расторясении латинского союза. Р. не последовал господствовавшему тогда обычаю обращения с побелсденными и пи одну из латинских общий не лишил ии свободы, ни территории. Несколько ближайших латинских городов превратились в «муниципии», то есть общины полноправных римских гралс-дан, имеющих местное самоуправление. Часть латинян, наказанных всего стролсе, превратилась в так называемым cives sine snffragio, то есть римских гралсдан без нрава голоса в комициях и занятия государственных должностей в Р. Прочие общнны были оставлены по-иреяшему самостоятельными; они—теперь, впрочем, каждая в отдельности— вступили в новый союз с Р., с сохранением своей полной внутренней автономии. Их зависимость от Р. заключалась лишь в их отказе от самостоятельной внешней политики и в обязательстве выставлять на помощь Р. определенный контингент войск. Никаких податей с них не взималось. Латинские колонии, основанные преяшим союзом в отнятых у врага стратегических пунктах, сохранили свое внутреннее устройство, но из членов преяшего латинского союза превратились теперь в индивидуальных союзниц Р. Эти колонии, под тем лее названием, Р. продол-лсал выводить и позднее. «Римские колонии», то есть составленные только из собственных гралсдан, Р. выводил очень редко, притом исключительно в приморские пункты и с числом колонистов всего лишь в 300 человек. К началу III в италийская федерация слолшлась окончательно, когда в нее вступили побежденные племена и общины Самния, Апулии, Кампании, Этрурии и юга Италии. В отличие от категории «латинов», они образовали в ней другую категорию — «италиков». Основным принципом федерации неизменно оставалось требование от союзников военной помощи и их свобода от уплаты подати Р.

Италийская военная федерация, возглавляемая Р., среди государств тог-дашпего Средиземноморья представляла внушительную боевую силу. Античный историк Полибий сохранил нам точпые данные военных контингентов Р. и его союзников, относящиеся к 30-ым годам III в до н. о. Согласно этим данным, в случае нужды, консулы могли призвать иод знамена около

770.000 человек, из которых почти

300.000 состояли в римских логионах. Ни одна держава того времени, даже при крайнем напряжении своих сил, не могла бы выставить хотя приблизительно равную по количеству армию, не говоря ужо о качестве отдельных бойцов, почти сплошь вербовавшихся из крестьян и пастухов. Эти цифры в значительной степени объясняют быстрые успехи Р. в начавшемся вскоре заморском завоевании.

Гегемония Р. объединяла Италию только в военном отношении. В остальном, она вносила в нее еще больше, против прежнего, дробности и обособления. Члены союза были связаны только с Р., и всо объединялись только косвенно этой индивидуальной связью каждого с одним общим центром. Напротив, их прежние взаимные хозяйственные и бытовые связи были разорваны. Ибо только с Р. каждый из союзников имел так называемые «коммерций» ц «коннубий» (смотрите XXV, 35/36), то есть право заключать торговые сделки и взаимныо браки. В отношении друг к другу они этого права не имели. Таким образом, присоединяя к себе силы всей Италии, Р. в хозяйственном и общественном отношении разъединял ее отдельные области. Здесь был секрет его господства над ними. Политика Р. выразилась в знаменитой формуле «divide ot impera», «разделяй и повелевай». В разобщении союзников, устранявшем их совместное действие против Р., быть может, и надо искать объяснение его поразительного либерализма и терпимости в вопросе внутренней автономии и самобытности союзных общин. В то же время сама возможность такого разобщения красноречиво говорит о слабости хозяйственных связей в Италии и обмена между ее частями. Для самого жо Р. такая система представляла огромные выгоды, ибо, имоя монополию хозяйственных сношений со всеми единицами, он один мог использовать выгодные хозяйственные конъюнктуры внутри их. Впрочем, этим преимуществом он воспользовался лишь много позднее, после накопления капиталов его собственным гражданством.

Основание мировой гегемонии. По объединении Италии вмешательство Р. в мировые международные отношения стало неизбежным. Прежде всего Р. но мог оставаться равнодушным к посягательствам своего бывшего союзника Карфагена (ел». XXIII, 577 сл.) на Сицилию и береговые пункты южной Италии. Повод для столкновения вскоре представился; возникшая от-сюда1-я Пуническая война (264— 241; см. пунические войны) окончилась победой Р. и дала ему крупную контрибуцию, обладание почти всей Сицилией и господство на море. Вскоре последовал захват Сардинии и Корсики. Угроза пашествия галлов с севера заставила Р. последним энергичным усилием покорить их область до естественной границы Италии, Альп. Владение побережьем Адриатики возложило па него обязанность защищать торговые интересы своих союзников в этом море. В 218 г. Р. укротил иллирийских пиратов и приобрел несколько опорных пунктов на восточном побережья. В то лее время Карфаген оправился от своего поралсо-ния. Его полководец Амилькар (смотрите Гамилькар) завоевал юг Испании и завещал своему сыну Ашшбалу (смотрите) отомстить Р. за унижение родины. Осенью 218 г. Аннибал неожиданно напал на Италию с севера через Альпы и нанес римлянам ряд страшных поражений (ср. Фламипий, Фабий 1 ун~ гапатор, Баррой). Последнее и самое страпщое -при Каинах (сл».), казалось,

бросило Р. па край гибели. Однако, опираясь на союзников, большинство которых сохранило верность, Р. 15 лет выдерживал борьбу в Италии и в то лее время сумел отнять у Карфагена Испанию, В 205 г. завоеватель Испании Сципион (смотрите XLI, ч. 5,011) перенес войну в Африку и в 202 г. окончил ее, нанеся Аннибалу поражение при Заме. Карфаген лишился флота, владения Испанией и частью Африки, уплатил Р. огромную контрибуцию и сошел на степень зависимой державы.

Немедленно Р. вмешался и в отношения на востоке (смотрите XVI, 619/21). Уже раньше, воспользовавшись борьбой Р, с Аннибалом, македонский царь Филипп У (смотрите) отнял у Р. его недавние приобретения в Иллирии. Теперь, наученный опытом, Р. начал предупредительную войну, чтобы не дать Македонии усилиться и создать новую угрозу для Италии. В 197 г. Филипп был разбит (смотрите Фламипип) и отброшен в старые границы Македонии. Никаких завоевательных планов на востоке Р. не преследовал и объявил греческие республики свободными. Только неумение греков воспользоваться этой свободой и смуты в их среде вынудили Р. к дальнейшему вмешательству. Интриги его прежних союзников в Греции, этолийцев (смотрите), считавших себя обиженными при заключении мира с Филиппом, и просьба Родоса и Пер-гама (смотрите Пергамское царство) о помощи против Антиоха Сирийского (смотрите III, 200/07) привели Р. к войне с последним, которая в 191 г. принесла ему новый успех—победу над Антиохом при Магнезии в самой М. Азии.

Уже победа над Карфагеном в 241 г. дала Р. первое территориальное приобретение вне Италии — Сицилию. Обращение ее в провинцию (смотрите), законченное уже после Аннибаловой войны, составляет эпоху в государственном развитии Р. В отступление от прежней своей политики Р. но включил ее в италийскую военную федерацию. Здесьон просто занял место прежних властителей, Карфагена и Гиерона Сиракузского (смотрите XV, 34), а население превратил в своих подданных. Все землевладельцы острова стали платить римской казне десятину натурой с урожая. Таким образом, здесь впервые федерация была заменена господством, и введена материальная эксплуатя населения, незнакомая Италии. Представителем Р. в Сицилии был особый претор, соединявший в своих руках власть административную, судебную и военную. Для населения он являлся настоящим преемником прежних правительств. Его власть была поистине царская, ибо ее не ограничивало, как в Р., ни присутствие коллег, ни контроль сената. Па западо Р. без колебаний аннектнровал и превратил в провинции земли, прежде принадлежавшие Карфагену: Сардинию, Корсику и Испанию. Р. опасался, что, будучи предоставлены самим себе, они снова смогут стать добычей Карфагена и источником средств для новой борьбы. Совсем иной была его политика на востоке. Войны с Македонией и Сирией были вызваны страхом за безопасность Италии и желанием предупредить повторение неприятельского вторжения по примеру Ашшбала. Далее и после своих побед Р. старался создать на востоке порядок, позволявший ему минимум вмешательства. Ослаблением Македонии и Сирии и дружескими связями с прочими государствами он пытался ввести здесь систему равновесия, обеспечивающую мир. Этот план,однако, не удался. Уже Филипп Македонский (смотрите Филипп V) деятельно подготовлял войну. В 171 г. она с огромными средствами была начата его сыном Персеем (сл(.). Ряд неудач Р. в начале войны ясно показывает, как мало он думал о завоевании. Прежние его друзья в Греции оставались либо нейтральны, либо склонялись на сторопу Персея. Но в 168 г. консул Эмилий Павел (смотрите) разбил, наконец, Персеяи завладел его страной и огромными сокровищами. Р. наказал своих неверных эллинских друзей, но и на этот раз воздержался от аннексий. Македонию расчленили на четыре автономные области, запретив им торговый обмен друг с другом. Экономика, согласно обычному правилу Р., была целиком подчинена политике. Доходные царские рудники были закрыты, их эксплуатя была воспрещена, и римские предприниматели не извлекли никаких выгод из этого устройства Македонии. Все это показывает, что В. не имел сознательного стремления к мировому господству. Однако, сце-плепие обстоятельств фатально толкало его по этому пути. Воспоминания апнибалова нашествия продолжали внушать Р. страх перед Карфагеном далее тогда, когда следы опустошений в Италии давно исчезли. Страх этот оправдывался новым, изумительным расцветом Карфагена. Римская политика придирок и травли своего противника показывает одновременно и страх перед ним, и нерешимость покончить с ним раз навсегда. Только в 149 г. Р. сознательно вызвал войну.

Хитрыми, двусмысленными переговорами он предварительно обезоружил соперника. Однако, последовавшая затем трехлетняя геройская оборона Карфагена показывает, что страхи Р. были осповательпы. К тому лее повсюду поднималась реакция против его гегемонии. В Испании улсо рань-ио началось мощпоо национальное восстание, волсдом которого в 149 г. стал пастух Вириат (еле.). В том же году и Македонии самозванец Лндриск вызвал мятелс, который, к счастью, через год удалось сломить. Но тотчас поднялась Греция, ободренная неудачами Р. иод Карфагеном. Повсюду противники Р. боролись с мужеством отчаяпия, и только 146 г. принес Решение (смотрите XVI, 620). Один за другим пали Карфаген и последний оплот Греции, Коринф. Оба города былисрыты до основания, Македония и Африка превратились в провинции, а Греция была подчинена македонскому наместнику. В одной Испании борьба затянулась еще надолго, и последний оплот повстанцев, Нуман-цня (смотрите Ну мантия), был уничтожен лишь в 133 г. Теперь Р. стал властелином еще небывалой по размерам державы и первой величиной всего Средиземного моря. Начало римской империи надо считать с середины II в до II. э.

Р. и Италия в эпоху заморскою завоевания. Образование римской дер-лсавы — факт мирового значения — имеет свои корни и причины в прошлом не только Р., но и античного мира вообще. Эти причины, при скудости наших данных, не поддаются точному выяснению, но факт подчинения культурнейших стран голой военной силе знаменует новый этап материального и морального оскудения античного мира, начавшегося улсо давно. Эллинизм, воспринятый римлянами, еще блеснет в будущем в латинской поэзии и прозе начала империи (смотрите Рим—литература), още позже римский культурный шаблон распространится на широкие массы ее общества в процессе так называемой «романизации», однако, оригинальное творчество в искусстве (смотрите Рим — искус~ ство), философии и науке отныне постепенно приходит к концу. Улсо в эпоху римского завоевания античный мир в целом вступает на тот путь, который, как мы увидим, приведет к катастрофе в III в империи.

Однако, в качество непосредственного результата, самому Р. и Италии завоевание принесло еще невиданный ими подъем. Как говорит Плиний, Р. впервые вкусил богатства после подчинения Италии. Заморские войны сделались для него грандиозным предприятием в целях наживы государства и частных лиц. Помимо контрибуций с побелсделньгх и доходовс провинций, огромная военная добыча обогащала казну и массу солдат. После победы над Персеем практиковавшееся в Р. взимание прямого налога с граждан сделалось для казны излишним, и он прекратился более чем на сто лет. Каждый солдат получал обеспеченную долю в добыче, захватываемой методически организованным грабежом побежденных, и не упускал случаев увеличить эту долю спекуляцией на самом театре военных действий. Из некоторых походов солдаты возвращались богачами. Рапы, причиненные Аннибаловой войной некоторым местностям Италии, зажили сравнительно быстро, и уже через два десятилетия количество римского гражданства достигло довоенной цифры. Много признаков указывает, что обогащение, принесенное населению войнами, поколебало старинный уклад римского гражданства, особенно в городах, и изменило прежде неподвижные отношения между отдельными частями Италии. Множество народа устремилось к наживе, в городском населении появилось стремление к пользованию благами жизни. Повинуясь притягательной силе больших городских центров, особенно Р., латипы и италики стали покидать старые места и искать новых,. переступая установленные властями перегородки. Многие отправлялись за море в поисках наживы, и ужо во II в до и. э. надписи говорят об образовании целых колоний италийских купцов и спекулянтов в греческих торговых центрах. Оживлению деловых отношений в Р. и Италии содействовала сама казна, тратившая большую часть получаемых контрибуций и добычи на различного рода сооружения общественной полезности и нужды государственного хозяйства. Соответствующие работы выполнялись с подряда компаниями частных лиц, складывавших свои капиталы. Такие же компании откупали эксплуатю государственных имуществ и всякого рода доходных статей. Ядро этих компаний составляли обычно лица с высоким имущественным цензом, так называемым всадники (смотрите), но к ним примыкала масса мелких пайщиков. Этим путем в доходах предприятий участвовало множество мелкого люда из римского плебса. На откуп брались также и провинциальные доходы и подати, и, но мере увеличения числа провинций и их доходов, откупавшие их компании так называемых публиканов (смотрите) стали выдвигаться среди прочих и получать наибольшее значение. Экспло-атация провинций сделалась для них, а также для массы их агентов, источником огромных выгод. Это мирное обогащение Р. за счет провинций стало новой видоизмепенной формой их прежнего военного ограбления. Вся эта предприимчивость извлекала выгоды всецело из политического господства Р. и из собственной своей функции посредничества; экономически она была совсем непродуктивна. Но накопленные ей большие богатства вкладывались в землю, которая считалась наиболее прочным и почтенным видом имущества. Поэтому спрос на землю во II в сильно возрастал. В связи с этим появился интерес к сельскому хозяйству, о чем свидетельствует земледельческий трактат Катона (смотрите). Вызванный военными успехами Р. приток обращенных в рабство пленных давал рабочую силу, применимую особенно для скотоводства в запустелых пространствах юга Италии. Крупное землевладение, поскольку тепроь оно стало развиваться, образуя так называемые «латифундии» и «сальтусы», посвящало себя пастбищному хозяйству. Напротив, в земледелии, как видно из трактата того же Катона, средняя мора владения оставалась преобладающей, и она же являлась наиболее прогрессивной технически. Впрочем, хозяйство в массе все еще носило прежнийсамодовлеющий характер, мало зависимый от обмена, и только в соседстве большого тракта, судоходной реки или крупного города, то есть в условиях сравнительно редких, оно могло попытаться производить по преимуществу на сбыт.