> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Расширение и обогащение реалистической базы советской литературы происходило на основе преодоление тенденций натурализма

Расширение и обогащение реалистической базы советской литературы происходило на основе преодоление тенденций натурализма

Расширение и обогащение реалистической базы советской литературы происходило на основе преодоления тенденций натурализма, бытописательства, поэтизации сил стихийности, индивидуалистических устремлений. Эти, так сказать, внутренние болезни роста молодой советской литературы осложнялись наличием внешних враждебных влияний. Троцкисты, разбитые в открытых боях по лит.-политическим вопросам и завуалировавшие свое наступление на советскую литературу разработкой «чисто» творческих вопросов, усиленно пропагандировали идейку об интуитивизме как основной базе художественного творчества. Смысл их пропаганды сводился к стремлению обособить художника от действительности, от революции, от партии, узаконить безыдейное искусство, опирающееся на «непосредственные впечатления». Организационным оплотом этих «теорий» была группа «Перевал», но такую же интерпретацию творческих проблем давали пробравшиеся к руководству РАПП позднее разоблаченные враги народа. Наряду с интуитивизмом в ходу были также формалистические извращения. В литературоведении тех лет, особенно в 1920—23 гг., проявила себя активно школа формалистов («Опояз» — «Общество по изучению поэтического языка»). Искусство понималось здесь как прием, как техника «делания вещи». Задачи исследования сводились к определению приемов автора, и полностью отрицался идейный, политический момент творчества. Формалистические принципы преломились и в творческой практике таких литературых группировок, как «ЛЕФ» и конструктивисты.

В литературе тех лет сказалась также некоторая растерянность части писателей перед нэпом. Так, в романе Л. Леонова «Вор», в «Среднем проспекте» М. Слонимского (р. 1897 г.) нэп интерпретировался как спад революции. В «Воре», как и в др. своих произведениях («Унти-ловск», «Конец мелкого человека»), Леонов преувеличивал силу мелких человеческих чувств, хранил скептическую мысль об их непреодолимости. Главный герой «Вора» — Дмитрий Векшин, в прошлом активный участник гражданской войны, теперь волей автора принужден жить в воровском подпольи, так как нормальная жизнь претит ему своей размеренностью. Роман этот пессимистичен, написан в духе надрывного психологизма, «подпольных» настроений Достоевского.

Преувеличенное представление о силе нэпманской стихии давали некоторые рассказы А. Толстого—«Голубые города», «Гадюка». В повести «Трансвааль» И. Федина образ кулака Сваакера представлен в качестве могущественной силы новой деревни, беспрепятственно владычествующей над крестьянским миром.

Партия вела неослабную борьбу с проявлениями буржуазных влияний на литературу — с формализмом, переверзев-щиной, теориями интуитивизма, со всеми враждебными попытками обособить художника от революционной практики, деидеологизировать искусство. Она разбила эти теории окончательно и тем создала все условия идейного воспитания писателей, призванных быть инженерами человеческих душ.

Год «великого перелома», (1929) явился и для развития советской литературы датой знаменательной, переломной. В то время как ранее проблема «места поэта в рабочем строю», вопрос о судьбах искусства при социализме для ряда писателей носил остро дискуссионный характер и завершался подчас неверными выводами о разобщенности искусства и социализма, о забытости «вакансии поэта» (Пастернак), теперь страна социализма признана как родина подлинно творческой деятельности. Показателен в этом смысле путь О. Д. Форш (р. 1875 г.) — от повести «Сумасшедший корабль» к таким произведениям, как «Казанская помещица», «Радищев», от защиты ложно понятой свободы искусства к познанию связи творчества с жизнью народа и его борьбой, к стремлению дать правдивую картину исторического прошлого. Если в «Зависти» Ю Олеша поэтизировал позицию индивидуализма, признавая законным бунт личности против общества, «заговор чувств», то в пьесе «Список благодеяний» он развенчивает иллюзии индивидуализма, показывает несовместимость подлинного искусства и капитализма. Б. Пастернак в книге стихов «Второе рождение» от мотивов субъективистской лирики переходит к мотивам общественного порядка.

Для большинства писателей становится ясным, что только партия большевиков, только социалистическая революция способна творчески преобразовать мир, до конца очистить его от мерзости насилия и гнета. Этот поворот вызвал решительное изменение тематики творчества и идейного аспекта изображения жизни. Если раньше, раскрывая тему отношения интеллигенции к революции, писатели были сосредоточены, главным образом, на сфере субъективных чувств героя-интел-лигента и давали действительность в качестве фона, то теперь первенствующее значение приобретает сама картина объективной жизни, изображение революционной действительности.