> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Редактирование

Редактирование

Редактирование, в общем смысле— окончательная обработка словесного произведения для издания. П этом общем значении понятие Р., очевидно, настолько многообъёмлющо, что им охватываются работы, различные как по долям, так и но приемам. Разница определяется прел;дв всего тем, направлена ли редакторская работа на уясно-ниоистинных намерений авторан ограждение интересов личного творчосгва, или лее она имеет в виду согласование индивидуальных литературных вкладов в общем, коллективном труде. Первую категорию представляет собой Р. литературных и иных текстов, главным образом в порядке научного исследования, но также и ради пеносредствоц-ного художественного наслаждения читателя, которому литературное произведение должно быть представлено в наиболее точном и полном виде. Ко второй категории относится Р. всякого рода коллективных трудов: периодических изданий, сборников, словарей и тому подобное. Р. таких изданий начинается прождо всего с установления их пл ша и проподания руководящих указаний для отдельных сотрудников. Здесь писатель с самого начала подчинен общему заданию; в той мере в какой он к этому заданию не приспособился, ого произведения подлежат соглас лмнию о целым, и в этом согласовании и заключается по существу деятельность редактора. По опредвлепни характера, папр.,журнала, его целей, па-правления, состава читателей и обусловленного последним содержания и стиля, задачей Р. является прежде всего выбор соответственного состава сотрудников. Идеалом является возможность ограничиться общими указаниями, без необходимости исправлять и перера-батывагь отдельныо статьи. Однако, возможность эта представляется лишь в виде исключения: на практике едва ли встречается коллектив сотрудников, но только до конца спаянный единым пониманием основной цели и путей к ней, но конкретно дающий в каждом отдельном случае бесспорно надлежащее решение задачи. Каждая личность, не только творческая, но и попросту работающая, имеет неизбежную индивидуальную окраску, каждая работа так или иначе и той или иной степени нарушает законы и требования целого, и на редакторе, являющемся вон лощением этого целого, лежит задача приведения разнообразного представленного ему материала к единству. Работа, сделанная по редакционному указанию, может не соответствовать задачам и плану издания —и тогда, очевидно, онабудетцеликом отвергнута редакцией. Но это несоответствие может бы гь частичным,может поддаваться исправлениям,— и в тех случаях, гсо|да автор не смог сдолать эти исправления лично или это по техиичоекпм причинам оказалось неисполнимым, такие испр авления входят в задачи Р. Таким образом, будучи обязанностью редактора, ого право на известные изменения авторского текста но возбуждает и никогда но возбуждало сомнений. Возникает, однако, сложный вопрос о пределах редакторских правомочий, о право редактора вносить поправки в чужую работу помимо участия автора. Эти поправки могут идти слишком далеко. даже в том случае, когда они с виду кажутся незначительными. Посредством ничтожных изменений молено придать произведению смысл, прямо противоположный намерениям автора, одесь неизбежна и фактически имеет место постоянная борьба между требованиями личности, воплощаемыми в авторе, и требованиями общественности. воплощаемыми в редакторе. Однако, при всей верности этого противопоставления, нельзя забывать, что оно, во-первых, слишком обще.ба во-вто

Рых, подложит существенным ограничениям. Ибо несомненны случаи, когда высшпо интеросы общественности, не преходящей, а более отдаленной и долговечной, требуют подчинения требований времени проявлению творящей—особенно в области искусства-личности; и именно грубым нарушением общественных интересов представляются нам требования Каткова, отказавшегося напечатать в своем „Русском Вестники“ последние главы „Анны Карениной“ боз изменений, сделать которые отказался Лов Толстой. Наоборот, с сочувственной усмешкой узнаем мы о постоянном редакторском вмешательство Салтыкова, который, например, печатая повость молодого и талантливого Котелянского, „вытравил на всем протяжении повести одно из действующих лиц целиком, со всеми ого довольно сложными отношениями к другим оставшимся действующим лицам“—и сделал это так, что сам автор был потом „благодарен за эту операцию, которая скрасила повесть“ (Михайловский). Далеко не всегда писатели соглашаются стаким вмешательством в их творчество, и от Гоголя („О движении журнальной литературы“) мы знаем, что многие писатели ого времени отказывались от участия в журнале Сон конского, открыто заявлявшего: „У нас в „Библиотеке для чтения“ но так, как в других журналах: мы никакой повести но оставляем в прожнем виде, всякую породелываом; иногда составляем из двух одну, иногда из трех, и статья значительно улучшается нашими переделками“. Во всяком случае интересы, очевидно, могут столкнуться. Редактор прппользовании своим несомненным правом но всегда проявляет необходимый такт и сам-ограничоние, опродоляклцио его правомочия; так является необходимость в нормированных границах допустимых редакторских исправлений в том случае, когда они делаются помимо автора.

В различные эпохи, в разных государственно - экономических укладах границы эти устанавливаются литературными обычаями и законодательствами различно. Буржуазное индивидуалистическое правосознание в законах, и еще больше в нравах, исходит по преимуществу из высокой оценки творческой личности автора и ей неприкосновенности, лучше всего определяемой земечаниом Канта, что через свое производонно говорит сам автор и что заставлять его говорить помимо его воли значит оскорблять его личяость. Но жизнь все повелительное выдвигает па первый план другие стороны: требования организованной групповой деятельности, требования целеустремленной общественности, и вот—вслед за германским гражданским уложенном — в русском Положении об авторском праве Г1911) издатель, совершенно лишаемый возможности „без согласия автора вносить какие-либо дополнения, сокращения и вообще изменения“1, получает, однагто, право (ст. 70) на «такие, вызываемые явной необходимостью изменения, в согласии на которые автор не мог бы по доброй совести от-казать“. Производить такие изменения должен, очевпдпо, действующий в издательском дело редактор, а решать вопрос о „нвной необходимости“ будет суд при участии экспертов. В советском законодательстве отрицание прав издателя (то есть и редактора) на какие-либо измепогия является абсолютным. Авторское право РСФСР иДет в этом уважении к правам писателя так далеко, что даже по истечении срока действия авторского права изменения могут вноситься лишь с разрешения Наркомироса (ст. 29). Должно, однако, иметь в виду, что современная практика, исходя из правильной мысли о господство общественной необходимости над личными интересами, сделала обычной редакторскую переработку текста автора, иногда выходящую за продолы допустимого и вызывающую в отдельных случаях обращение в суд.

На протяжении последнего столетия мы замечаем непрерывное возрастание значения Р. Сборные, особенно порио-дичоекпо издания, возрастая размерами и значительностью, становятся обширными предприятиями, обслуживаемыми но единоличным только редактором, но целой иерархией редакторов. Когда-то издатель сам решал, что ему издавать; теперь при каждом издательство работают комгетентные редакторы, руководящие выбором издательства и его заказами. Они но только оценивают поступающие предложения и труды — они занимаются необходимыми исправлениями. Согласно практике последнего десятилетия пе-эоводы почти сплошь подвергаются Р. Редакция энциклопедического словаря, редакция периодического издания, осо-бонпо газеты, представляет собой сложный аппарат из главного родак-тора, редакторов отделов, технических редакторов, отдолывающих рукопись с точки зрения требований типографии,

выпускающего („ночного“) редактора и так далее

Возрастает высота требований и сложность работы также в тех областях, гдо задачей Р. является неприкосновенность и точность литературного или иного текста.

Точпых текстов требует прежде всого историческое исследование, в той мере, в какой оно покоится на письменных документах. Преданно этих документов гласности предполагает их надлежащее Р. Исторический памятник сплошь и рядом лишь поело тщательной обработки становится пригодным для научных целей. В установлении нуждается его подлинность, его принадлежность данному автору; текст его, иногда но поддающийся прочтению и расшифрованию, сплошь и рядом сохранился в списках недостоверных и безграмотных, в „копиях с копий“, испорченных своевольными перетасовками, преднамеренными или случайными вставками. Вопросами Р. этих разнообразных памятников занимается ряд так называемых подготовительных историко-флиологических наук (эпиграфика, палеография, дипломатика и др„ см. XXII, 314/17), при помощи которых устанавливается как подлинная принадлежность памятника известному автору, так и его достоверный текст. При разночтениях („взводах“) родактор выбирает надлежащий вариант, кладет его в основу издания, свабжая последнее соответственным обоснованием, указанием на методы своей работы, примечаниями, заключающими как объяснения, так и но вошедшио в основной текст разночтения, и т. д,—словом, всем, что носит в этом смысле название научного аппарата. Результатом такой работы является исправное научно-прородактировапное изданио. Различны его ноли и задачи; особенно надо отметить, что не только научныо издания предполагают Р.; в послоднсм нуждаются также издания для целей служебных, воспитательных, издания для школы и, иаконоц,— что выдвинуто последним веком — издания литературных произведений, не имеющие иной цели, кромо представления читателю совершенно точного текста, соответствующего намерениям автора. Велико расстояние между задачами издания рпмеких Двенадцати Таблиц и сочинений Александра Блока, но в последпое время требования, предъявляемые к изданиям читаемых, по умирающих классиков, растут, и установление текста их сочинений производится с тойжо мелочной точностью и в общом темн жо методами, какие не так дгвпо применялись лишь в чисто научных изданиях. Особенности этого рода Р. связаны с рядом вопросов, выдвигаемых переизданием классиков. Является, например, вопрос, необходима ли при таком издании абсолютная научно-докумеп-тальная точность, при которой редактор не имеет права исправить и совершенно явную ошибку автора; при наличности автографа и печатного текста решается вопрос о предпочтении того или другого; обсуждается вопрос, должно ли в основу перепечатки полагать последпее(предсмертное)авторское издание, иля иногда можно предпочесть ему первое, свободное от позднейших переработок автора, но всегда удачных. Издание собраний сочинении также порождает ряд различно решаемых проблем; так, например, возникает вопрос о том, в каком порядке слодуот печатать отдельные произведения. Хронологическая последовательность представляется наиболее уместной, однако совершенно очовидно, что часто выдерживать хронологический порядок ио-лопо и немыслимо: естественнее держаться групп, выделенных самим автором; нельзя печатать стихотворения в тексте романа, если лирические произведения перемежались с работой над его главами, и так далее

Все эти попроси обсуждаются и решаются в обширной литературе, из которой, нс останавливаясь ни на курсах исторической методологии, где указаны основы критического Р. (Langlois et Setg/iobos, .Introduction aux dtudes hlstoriques“ (1898, pyc. ncp. 1899; Bernhetm, .Lehrbuch dcr hlstorisclien Melhode“, 1908; With. Brauer,„EUMbrung indasStudl-um der Gcscliichte,“ 1921), ни на филологических компендиях (Grundrlsse По. Мюллера, Г. Пауля, Тоблера и др.), — назовем: академик Перепщ, «Из лекций по методологии истории русской литературы- (19И) и „Краткий курс методологии истории русской литературы (1922); Томашевский, „Писатель и книга“. Очерк текстологии (1928); М. Гофман, „Пушкин. Первая глава науки о Пушкине“ (19211; Винокур, „Критика поэтического текста“ (19:17); Валк, „Проект правил издания трудов Ленина“ (1926) и „О приемах издания историко-литературных документов“ („Архивное дело“, Ш — IV, 192э); „6 Witkowsky, „Textkrltlk uml Editionsteclinik ncuerer Schriftwerke“ (1924); Gustave Rudter, „l.es techniques de la critique et dc 1histoire“ (1928).

А. Горнфелъд.