> Энциклопедический словарь Гранат, страница > Резкое понижение жпзнеппого уровня рабочих привело в 19з1 г

Резкое понижение жпзнеппого уровня рабочих привело в 19з1 г

Резкое понижение жпзнеппого уровня рабочих привело в 1931 г. к некоторому подъему забастовочного движепня, которое вповь увлекает рабочих крупно-промышленпых предприятий. Так, мы видим кровавую забастовку в Явожие с баррикадными боями, всеобщую забастовку горняков в Домбровском районе, забастовку трамвайщиков в Варшаве (июнь 1931 г.), а затем в Лодзи и В. Силезии, забастовки железнодо

Рожников и моряков, всеобщую забастовку в Гродно (август), забастовку трамвайщиков и прочих муниципальных рабочих в Варшаве (ноябрь), упорную забастовку горпяков Домбровского и Краковского бассейнов (в марте и апреле 1932 г.). Одновременно но прекращается бурпое движение безработных.

Литература: Stanislaw Srokotoski, «G’Ografja go-spodarcza Polski», Warszawa, 1931; «Bilans gospodar-czy dziesieciolecia Polski odrodzonej», l’oznan, 1929; «Warunki zycia roboiniczcgo w Warszawie, Lodzi i Zaglcbiu Dabrowskiem», Wydanie Instytutu gospodar-stwa spolccznogo; Jt. Janomki, «Kwestja wloscianska w Polsce», Moskwa, 1929; llalina Krahrlska i Wlarfy-alaw Landau, «Ochrona pracy w Polscc», Warszawa, 1928; Ralina Krahclska, «Lodzki przcmysl wlokionniczy wobec ustawodavrstwa pracy», Warszawa, 1927; W. Grabski, tDwa lata pracy u podstaw panstwowosci polskiej», Warszawa, 1927; «Die Wirtschaft des Auslandes 19)0—1927», Berlin, 1928; «Rocznik statystyczny Rzcczypospolitej polskiej za rok 1930» (Warszawa); «Le petit annuaire statistique de la Polognc», Varsovie, 1931; cRuch praw-niczy, ckonomiczny i socjalny» (Poznan); II. 0. Ilymac, «Современная Польша и СССР», Москва, 1928; «Мировое профессиональное движение», справочник Профнп-терна, том III, Москва, 1926; «Всемирная экономическая география» нод. родился Баранского и др., Москва, 1927, том 1: Германия и Польша;У Съезд Ком. Партии Польши,,.Резолюции, постановления, материалы4“. М., 1931; Zjazd КРР,,Sprawozdanie obrad“, czesc I i II, Moskwa, 1931; Jtyng, „Pogtebienie kryzysa gospodarezego—maj— —czerwiec 1932: его o/cet „Prawy rewizjonism i rzeezy-wistoscimperialsmu” (изд.„Пов. Пшеглонда”);./0./>£а/п-ковский.,.Польша на пути к революционному кризису1, М. 1932.

Журналы; «Przeglad Gospodarczy», «Polska Gospodar-cza», «Wiadomosci statystyezne», «Robotniczy Przeglad Gospodarczy», «Rolnik Ekonomista»; „Nowy Przeglad4 тсоретич. орган КПП;,2 poJa Walki“, M., пзд. Ип-та Лепина при ЦК ВКП(б). Д

VII. Гражданское и уголовное право Р. Л. 1. Развитие гражданскою закогюдателъства Р. И. сложилось под непосредственным влиянием тех фактов, которые определили собой политическую судьбу польского парода. Движение в сторону кодификации гражданского права, столь характерное для XVIII в., захватило и Польшу, по к моменту третьего раздела вопрос о кодификации польского гражданского права ле вышел из стадии попыток и проектов (наир., плесенный па рассмотрение сейма 1780 г. проект Замойского). Поэтому в дальнейшем решающее влияние па гражданско-правовое законодательство Польши имела политика держав-завоевательшщ. В то время как Пруссия и Австрия видели в

4м-п

Распространении на присоединенные польские области своего гражд. права одно из важнейших средств германизации края, русская политика шла иными путями. Политика эта намечена была уже вскоре после первого раздела в наказе об отправлении должности губернатора в крае от 28 мая 1772 г.; § 12 этого наказа гласил: «Суд и расправа внутренние (в § 13 это понятие противополагалось «делам, нарушающим спокойствие и тишину граждан») в личных делах имеют производиться по их законам и обыкновениям и их языком во всех тех случаях, коп по дотрогиваются до власти нашей». Основная мысль политики Екатерины II во всех завоеванных областях сводилась к устранению всех публично-правовых особенностей края и введению того административного строя, который существовал в России, при сохранении местного гражданского права. Эта мысль была подчеркнута в указе от 8 мая 1773 г., вводившем в крае русские судебные учреждения. «К вящему удовольствию тамошних жителей», указ вверял им производство на польском языке и «па их же праве» «вотчинных и личных и всех, какого бы рода и звания пи были, судных, в рассуждении движимого и недвижимого имения, дел, разборов в просьбах па продажи, заклады, придапства, духовные и всякого этого рода крепости и завещания». Той же политики придерживалось русское правительство и в отношении областей, отошедших от Польши к России по второму и третьему разделам. Правда, Екатерина II по успела завершить распространение полностью русского административного строя на области, присоединенные по второму и третьему разделам, а ее преемник, Павел I, был склонен к сохранению и пе-хготорых институтов старого польского государственного права (в частности сеймиков), ио какова бы пибыла судьба отдельных публичноправовых институтов, местное гражд. право сохранялось в полной неприкосновенности. Цель этой политики совершенно ясна: русское правительство старалось привлечь па свою сторопу господствовавшие классы, путем сохранения всех особенностей социального порядка, существовавшего в крае до присоединения, и поэтому, отвергая все, что было или могло казаться несовместимым с самодержавным строем русской империи, охраняло все, что обеспечивало господствовавшим классам их прежнее положение, то есть в первую очередь действовавшее ранее гражд. право.

Характерно, что в первые годы XIX в эта политика привела к усиленной полонизации украинских областей (Волыни, Подолии и Киевщины), где почти все правительственные должности были заняты поляками и где открытие в 1805 г. креме-нецкой гимназии должно было служить цели распространения польского влияния в крае.

Иной политики придерживалось, как указано было выше, прусское правительство. Ыа ряду с полным изменением существовавшего до разделов административного строя, отменено было и действие польского материального гралсд. права. В 1797 г. на польские земли, присоединенные к Пруссии, было распространено действие прусского ландрехта(А11§ете1-11 es Landrecht fur die preussischen Staaten), и законоположения польского права применялись только в случаях, касавшихся наследства, и некоторых других, как, например, церковной десятины и чиншей. В суде был введен немецкий язык, что также долншо было способствовать усилению влияния прусского права.В то лее время была ослаблена власть землевладельцев над крестьянами, причем в осуществлении этого принимали участие лица, фактически назначавмые прусскими правительственными органами.

Политику, аналогичную прусской, вела и Австрия. В польских землях, присоединенных к Австрии, получили применение гражд. законы, действовавшие в Австрии. В 1797 г. было издано так называемым западно-галицийское уложение, а после издания в 1811 г. австрийского гражданского уложения (Allgemeines bUrgerliches Gesetzbuch) действие его было в 1812 г. распространено на те польские земли, которые тогда находились под властью Австрии.

Создание Наполеоном в 1807 г. великого герцогства Варшавского оказало большое влияние на дальнейшее развитие гражд. права в Польше. В состав в г. Варшавского вошли земли, отошедшие к Пруссии по третьему и, отчасти, по второму разделам, то есть земли, где действовало прусское право, и с 1809 г. часть земель, отошедших к Австрии (Западная Галиция), т.-о. земли, где действовало австрийское гражданское право. Одним из первых актов правительства I!. г. Варшавского было введение в действие с 1 мая 1808 г. в пределах княжества французского гражданского кодекса (Code Napoleon). Первоначально новый кодекс, благодаря своим буржуазно - демократическим тенденциям, вызвал неудовольствие среди представителей тогдашних господствующих классов; особенно роптало католическое духовенство, которое не хотело примириться с гражданскими браком и разводом. В 1809 г. сеймом в г. Варшавского был принят французский торговый кодекс. При этом необходимо иметь в виду, что конституция в г. Варшавского отменяла крепостное право, но эта отмена но сопровождалась земельным устройством крестьян, и их экономическое положение оставалось краппе тяжелым. Несмотря на введение кодекса Наполеона,

некоторые институты прусского земельного права сохранили свое действие: во время прусского владычества принадлежавшие казне мелкие земельные участки отдавались в наследственную аренду на основании прусского ландрехта. После прекращения действия прусских законов, установившиеся при них отношения по наследственной аренде продолжали существовать, и декретом от 31 янв. 1810 г. определены права и обязанности этих наследственных арендаторов: за уплату выкупной суммы и под условием ежегодного платежа чинша они становились наследственными владельцамп и получали право отчуждать аренду. Этот закон впоследствии получил силу и в пределах царства Польского. Введение французского законодательства не изменило бесправного положения евреев: декретом 17 окт. 1808 г. было приостановлено на 10 лет распространение на евреев полного равноправия, и законодательство в г. Варшавского отчасти сохранило, отчасти ввело ряд ограничений для евреев (например, воспрещение приобретать сельское недвижимое имущество, воспрещение селиться на некоторых улицах Варшавы и др.).

Акт Венского конгресса 1815 г. произвел новыйраздол Польши (слг.ХХХП,

ч. 1, 629/30). В результате его бывшие польские земли, в отношении гражд. законодательства, распались на четыре группы: 1) земли, где действовало французское право (Царство Польское); 2) земли, где господствовало сначала литовское, а затем общерусское право (земли, присоединенные к России, за исключением Царства Польского); 3) земли, где применялось прусское право; 4) земли, где действовало австрийское право.

В пределах Царства Польского продолжал действовать кодекс Наполеона, к которому население успело привыкнуте). В J 818 г. был одо-

436-п“

брен сеймом и вступил в силу новый ипотечный устав, по закону 1825 г. распространивший свое действие на все недвижимости края. В том же году была изменена первая книга кодекса Наполеона: акты гражданского состояния христианских вероисповеданий были соединены с церковными метриками, и ведепие их было возложено на духовенство; действительность браков была поставлена в зависимость от церковного венчания, но бракоразводные дела попрежпему оставлены в ведении гражданских судов. При обсуждении на сейме 1825 г. первой книги гражданского кодекса возник и вопрос о правовом положении евреев. Статья 11-я конституции 1815 г. предусматривала, что различие христианских исповеданий не устанавливает никакого различия в пользовании гражданскими и политическими правами. Иными словами, такое различие допускалось в отношении нехристиан, то есть евреев и магометан. Фактически магометане пользовались равноправием, а в отношении евреев сейм 1825 г. решил сохранить действовавшие ограничения и принял такую редакцию ст. 16-ой гражд. код.,но которой «евреи пользуются темп гражданскими правами, от пользования которыми они не устранены по-стаиовлеииями высочайшей власти или наместника». С равноправием евреев шляхетский состав сейма примириться не мог.

Отмепа конституции 1815 г. пе повлияла па судьбу действовавшего в Царстве Польском гражданского права: ст. 1 основных постановлений от 14 февр. 1832 г. гласила: «Царство Польское, присоединенное навсегда к державе Российской, есть пораз-дельпая оной часть. Оно будет иметь особое, сообразное с местными потребностями его, управление, свои, также особенные, уложепия — гражданское и уголовное, и все доселе существовавшие в городах и в сельских обществах дарованные нм местные права и установления остаются па прежнем основании и в прежней силе». Ипыми словами, Царству Польскому было обещапо сохранение в неприкосновенности его правовых особенностей. Это обещапие грамоты 1832 г., как и прочие обещания, было русским правительством парушепо, и объединительная тенденция стала характерной для всей русской политики в Польше. Однако, кодекс Наполеона продолжал действовать, хотя в его постановления и был внесен ряд характерных изменений. Наиболее существенным из них было издание положения о союзе брачном 1836 г. В отмену соответствующих статей закона 1825 г., бракоразводные дела признаны подсудными духовенству. Другой мерой, также характерной для русской политики в Царстве Польском, было создание майоратов. С 1835 г. стала практиковаться раздача из государственных имуществ русским должностным лицам конфискованных имений на майоратном праве. Цель этого мероприятия заключалась в насаждении крупного русского землевладения, способного служить опорой русскому правительству. Таким образом, буржуазно-демократический кодекс Наполеона обрастал клерикально-феодальными наслоениями. По, с другой стороны,крестьянская реформа была проведена русским правительством в Царство Польском в 1864 г. на началах, более благоприятных для крестьян, чем в России (смотрите XXXVI, ч. 1, 674/76). После крестьянской реформы 1864 г. в Царстве Польском был сильно представлен класс крестьян-собствешшков — идея, близкая основным идеям кодекса Наполеона.

Одновременно с проведением крестьянской реформы была проведена и реформа законодательства об евреях. Отмена отдельных ограничений имела место еще в 50-х гг. Закон 24-гомая 18G2 г. решительно стал на точку зрения допущения евреев к хозяйственной деятельности на равных с остальным населением основаниях и отмены действовавших в Царстве Польском ограничений евреев в пользовании гражд. правами. Так, наир., были отменены все ограничения правазки-гельства евреев в городах и сельских местностях; евреи получили право приобретать недвижимое имущество вне городов; в отмену прежних правил за свидетельскими показаниями евреев была признана достоверность на общем основании. Впрочем, некоторые ограничения остались в силе (наир., воспрещение составления всяких актов на еврейском языке под страхом их недействительности, и др.).

Если в пределах Царства Польского продолжали действовать, в качестве местпого права, кодекс Наполеона и французский торговый кодекс, то иной была судьба местного права в прочих землях, отошедших от Польши. В пределах Белоруссии, Литвы, Волыни, Подолин и части Киевщины первоначально продолжали действовать те лее нормы гражд. пр., которые действовали и тогда, когда эти области принадлежали Польше. Одпако, русская власть распространяла постепенно на этот край действие отдельных русских законов. Эта политика усилилась после революции 1830 — 1831 г., когда и губернии западного края были вовлечены в восстание. Те своеобразные условия быта, жизни и управления этих губерний, против сохранения которых русская центральная власть до тех нор в общем не возралсала, стали казаться проявлением чулсдых и далее враждебных ей начал, и отношение правительства к местному праву резко изменилось. Узке указом от 1 января 1831 г. действие презкнего права прекращалось в губерниях Могилевской и Витебской, и на них распространено было действие обще-русского законодательства.

Указом от 25 июля 1840 г. было постановлено: «Отныне впредь в губерниях Киевской, Подольской, Волынской, Минской, Виленской и Гродненской и в области Белостокской всякое действие статута Литовского и всех на основании этого статута или в дополнение к оному изданных сеймовых конституций и иных постановлений прекратить, заменив их общими российскими узаконениями и наблюдая как в решении дел по существу оных, так и в образе и формах производства их и разделения мезкду присутственными местами тот самый порядок, который учреэкден для прочих внутренних областей империи».

Та политика, которая выралсопа была в цитированном русском указе 1840 г., еще раньше проводилась Пруссией. Получив но акту Венского конгресса ряд польских земель, прусское правительство восстановило действие прусского ландрехта, которое применялось здесь после разделов и до образования Варшавского герцогства. Судьба гразкданского законодательства в пределах польских земель, отошедших к Пруссии, была та зке, что и прусского гражданского законодательства вообще. Место ландрехта с 1 янв. 1900 г. заняло германское гразкдаиское улозкенио от 18 авг. 189G г. Равным образом здесь действовало и торговое улозкенио от 10 мая 1897 г. В отношении гразкд. пр. бывшие польские земли ничем не отличались от прочих прусских земель. Отличия могут быть отмечены лишь в области крестьянской реформы (закон 8 апр. 1824 г.) и в области позднейших мероприятий, направленных к усилению в крае германского элемента и преследовавших цели колонизации этих земель пемецкими переселенцами (зак. 188G, 1898 гг. и др.).

В Галиции, находившейся под властью Австрии, с 1 янв. 1812 г. действовало австрийское гражданское улозкение со всеми позднейшими измепениями (например, закон от 25 мая 1868 г. о введении гражд. брака), из которых важнейшими являются изданные во время Мировой войны законы от 12 окт. 1914 г., от 22 июля 1915 г. и от 19 марта 1916 г., реципировавшие ряд постановлений германского гражд. уложения. Торговое право регулировалось австрийским торговым уложением 1863 г. В отношении вотчинных книг действовали общий австрийский закон от 25 июля 1871 г. и местный галицийский закон от 20 марта 1874 г. с последовавшими затем некоторыми изменениями. Крестьянская реформа была проведена указом от 15 апр. 1848 г., отменившим барщину.

Восстановление Речи Посполнтой имело своим последствием включение в состав нового государства ряда областей с различной экономической и социальной структурой, областей, где действовали различные системы права. С этой последней точки зрения территория Р. П.распадается на следующие пять областей: 1) область действия французского права (бывшее Царство Польское, «Копгресоовая Польша») —воеводства Варшавское, Келецкое, Лодзипское, Люблинское и Белостокское, за исключением Вол-ковыского, Белостокского, Бельского, Сокольского и Гродненского округов;

2) область действия русского права (так называемые восточные области)— воеводства Волынское, Полесское и Иовогрудскоо, а также названные выше округа Белостокского воеводства и Виленская область; 3) область действия германского права (бывшие прусские владения) — воеводства Иознанское и Поморское и верхне-силезская -часть Силезского воеводства; 4) область действия австрийского права (прежняя Галиция)—воеводства Краковское, за исключением округов Спиж и Орава, Львовское, Станиславовскоо, Тарнопольское и Те-шенский округ Силезского воеводства;

5) область действия венгерского права—округа Спиле и Орава Краковского воеводства, где отчасти действует и австрийское право. Эта исторически сложившаяся пестрота гражд. законодательства усилилась благодаря законодательству нового польского правительства.

Законы, издаваемые в области гражд. и торг, права, распадаются на две категории: а) законы, распространяющие свое действие на всю территорию Р. II.; б) законы, относящиеся к одной из названных выше областей.

К первой категории относятся те законы, при помощи которых новое польское государство старается оградить существующий в нем социальный строй. К ним в первую очередь должны быть отнесены законы по аграрному вопросу {см. XLVI, 562 сл., а также выше). В непосредственной связи с этими законами стоят законы, направленные к охране интересов мелких арендаторов. Чисто-политический характер носит закон, регулирующий приобретение недвижимостей иностранцами. Далее, к той яге категории относится валютное законодательство. Точно так же на всю территорию Р. II. распространяют свое действие закопы, относящиеся к области торгового нрава: таковы законы о векселях от 14 нояб. 1924 г. и о чеках от того иге числа, о товарных складах от 28 дек. 1924 г., о биржах от 28 дек. 1924 г., об акционерных обществах от 22 марта 1928 г., о железнодорожных перевозках от 8 апр. 1925 г., о недобросовестной конкуренции от 2 авг. 1926 г., о кооперативных товариществах 1920 г., и др. К той иге категории относятся и законы о патентах на изобретения и о товарных знаках от 5 февр. 1924 г., об авторском нраве от 29 марта 1926 г., о промышленности от 7 июня 1927 г., и ряд других. Имеют применение на всей территории Р. II. и законы о трудовомдоговоре рабочих и служащих от 16 марта 1928 г. В целях борьбы с безработицей был издан закон 4 нюня 1927 г. о допущении иностранных рабочих только с особого разрешения, даваемого в административном порядке. Для характеристики политики по еврейскому вопросу нельзя не отметить, что все сохранившиеся в польском законодательстве гражданско-правовые ограничения евреев были отменены только в силу закона от 13 марта 1931 г., причем в законе содержится оговорка, что им отменяются лишь те ограничения, которые были установлены до восстановления польского государства.

Вторая категория законов носит, естественно, черезвычайно дробный характер. Основная задача законов этой категории сводится к внесению в действующее в различных областях право тех изменений, которые вызваны новыми политическими условиями. Из законов этой категории нельзя не отметить указа президента республики от 26 марта 1927 г., устанавливающего, что именно следует понимать под русским правом. Указ этот устанавливает, что в названных выше восточных областях действуют русские законы в той редакции, в которой они действовали па 1 авг. 1915 г., а также имеющие правовой характер распорялсония различных, в указе поименованных, властен, в разное время оккупировавших эти области, по-сколько эти закрны и распоряжения но изменены или не отменены законами и распоряжениями польской государственной власти. К этой лее категории доллены быть отнесены моры, направленные против германских колонистов в землях, принадлежавших Пруссии до восстановления Польского государства.

Не трудно попять, какие осложнении вызывает па практике эта пестрота гражд. законодательства и как часты доллены быть коллизии меледуотдельными законами. Необходимо было дать выход из затруднений, создающихся вследствие этой пестроты.

Уже на нервом своем заседании 14 ноября 1919 г. секция гралсд. права Кодификационной комиссии, устанавливая программу своих работ, постановила заняться выработкой проекта закона о международном частном и междупровинциалыюм частном праве, считая эту задачу наиболее насущной. Улсе 15 марта 1920 г. первый проект, выработанный ироф. Зол-лем, был представлен в секцию. Коптр-нроект был выработан проф. Растворовским. Обсуждение проектов и ряда внесенных к ним дополнений происходило в комиссии в 1920—21 гг. В 1923 г. проект был внесен в сейм, где обсулщался в 1924 — 25 гг., а в сенате—в 1926 г. Закон от 2 августа 1926 г. определяет, какой закон доллсен регулировать взаимные отношения лиц, нринадлелсащих к различным областным правовым системам, или, короче говоря, закон о мео1сдупровипциальпом частном праве. Преобладающее значение закон о меледупровинциальном частном праве придает закону домицилия (местопребывания), причем под местопребыванием закон 1926 г. (абз. I, ст. 3 и ст. 2) понимает то место, где даппый польский гражданин проленвает с намерением постоянного там пребывания втечение не менее, чем одного года. По закону местопребывания определяется правоспособность польских граждан (ст. 1), порядок объявления безвестно отсутствующими (ст. 6), условия заключения брака (ст. 13), имущественные отношения супругов (ст. 15), порядок и основания развода (ст. 17), личные и имущественные отношения родителей и детей (ст. 19), опека (ст. 24), наследственные права (ст. 27). Необходимо принять во внимание, что закон местопребывания является личным законом данного польского гражданина

(смотрите ст. 1) и что по личному закону определяется ряд правоотношений, в особенности в области нрава семейного и брачного. Для торговца местом ого пребывания является местонахо-хождешге его предприятия (ст. 4). Вещные права определяются по месту нахождения данного имущества (ст. 8); при заключении договоров сторопы вправе определить, по какому из действующих в Польше законов доллшы обсуждаться их взаимоотношения (ст. 9); если лее стороны этого но сделали, то закон определяет подробные правила, какому, но зависимости от характера договора, закону эти отношепия подчиняются (ст. ст. 10 и 11). Форма акта определяется том законом, которому этот акт иодчипеп по своему содерлсаиию; одпако, достаточно соблюдение правил закона того места, где акт совершен (ст. 7). Форма брака определяется по закону места его совершения (ст. 14).

Одновременно с изданием закопа 2 авг. 1926 г. о мелсдупровиициаль-ном частпом нраве, был издан параллельный закон от того лее числа о международном частпом праве. Основное различие между этими двумя законами заключается в том, что вместо закона домицилия, преобладающего в молсдуировипциальном частном праве, закон 2 авг. 1926 г. о мелсду-пародном частном праве отдает предпочтение национальному закону. Однако, нельзя при этом пе отметить ст. 37 этого закона, устанавливающей, что в тех случаях, когда подлежит применению право какого-либо государства, где действует несколько гражданских кодексов, внутреннее право этого государства определяет, какой из этих кодексов подлелсит применению. Таким образом, в силу закона от 2 августа 1926 г. о международном частном право, для польского гражданина его национальным законом будет (с точки зрения гралсд. пр.) закон, действующий в месте его постоянного пребывания, то есть соответственно французское, русское, германское, австрцйское или венгерское право с теми, разумеется, изменениями и дополнениями, которые впесены новым польским законодательством.

Пестрота действующего в Р. II. гралгд. законодательства вызвала создание еще в 1919 году особой кодификационной комиссии; задачей ее является объединение польского гралсд. и уголовп. законодательства и выработка проектов новых законов, призванных действовать на всей территории Р. II. и соответствующих условиям ее жизни и политики. Большинство упомянутых выше новых законов было выработано этой комиссией. Ею также составлен проект нового гражданско-процессуального кодекса и проект обязательственпого права. Одпако, объединение всего гралсд. законодательства Р. II. остается, по отзыву самих лее членов кодификационной комиссии, только делом будущего. Это объединение связано с рядом острых для современной Польши вопросов, как, например: вопросом о земельной собственности, переплетающимся с вопросом об аграрной реформе; вопросом о гралсданском браке и разводе, повсеместное введение которого в Польше встречает но-нреленему сопротивление со сторопы клерикальных элементов, и др.; поэтому едва ли молено лсдать при современных условиях сколько-нибудь скорого осуществления этого объединения- Ландау.

2. Новое польское законодательство в области уголовною права. Слившись в единое государство из частей, находившихся раньше в составе трех империй, Польша унаследовала вместе с тем и законы, имевшиеся в каждой из них. Так, в области уголовного законодательства, в части, входившей раньше в состав Российской империи («Копгрессовая Польша»), действовали: русское уголовное уложение 1903 г. (введенное взамен старого русского улож. о нак. германцами при оккупации Польши во время войны) и Судебные уставы 1S64 г. с теми особенностями, которые были внесены в них для губерний б. Царства Польского; в Познани и Силезии, отошедших от Германии, действовали: герм. угол, кодекс 1871 г. и угол.-проц. устав 1877 г.; в бывших австрийских провинциях — австр. угол, кодекс 1852 г. и угол.-проц. устав 1873 г. Частично в отдельных частях сохраняли свое действие и венгерские угол, законы (Венг. угол, улож. 1890 г.). С целью устранения этой крайней пестроты,законом 3 июня 1919 г. была образована в Польше комиссия по кодификации, распавшаяся на несколько секций, каждая из которых должна была выработать единые общепольские законодательные проекты. В части, относящейся к уголовному законодательству, комиссия улсе в основном закончила свою работу. Выработанный раньше других проект уголовного кодекса (общая часть проекта была опубликована уже в 1922 году) к настоящему времени улсе одобрен пленумом комиссии и олсидает своей законодательной санкции. Дополнением к нему является устав пенитенциарной организации, утвержденный президентом Польской республики 7 марта 1928 г. и являющийся пыне действующим законом. В области уголовного процесса улсе опубликованы: уголовно-процессуальный кодекс, утвержденный 19 марта

1928 г. (вступил в действие с 1 июля

1929 г.), и закон о судебной организации от G февр. 1928 г. (вступил в действие с 1 янв. 1929 г.). Кроме того, имеется улсе законченный проект относительно особых судов для малолетних, выработанный еще в 1921 г., но до снх пор олсидающин своего утверждения, которое затормозилось из-за финансовых сообралсений.

Проект угол, кодекса, составленныйиод сильным влиянием русск. угол, улояс. 1903 г. стоит, как и большинство западно-европейских проектов последних лет, на позиции классической школы, смягчеппой, однако, рядом уступок новым течениям в области угол, права. Оп сохраняет принципы вменяемости и виновности и в качество основного средства борьбы с преступностью продоллсает считать наказание. По вместе с тем он вводит и ряд мор социальной защиты. Последние применяются взамен наказаний к лицам, нризнаппым невменяемыми, а также в качестве дополнительных к наказаниям мер в отношении рецидивистов, привычных и профессиональных преступников; краткосрочные наказания лпшопием свободы в нем отменены, и широкое место отведепо различным имущественным взысканиям. Суду предоставлена довольно широкая свобода в выборе наказаний (принцип индивидуализации), и введены условное осулсдепие и условное осво-бождепие. При конструкции постановлений о покушении, соучастии, совокупности преступлении моменту субъективному придано больше значения, чем объективным последствиям преступления. Проект вводит понятие уменьшенной вменяемости. Пределы действия угол, кодекса построены, в общем, на комбинации четырех начал: территориального, национального, смешанного и универсального (для так паз. мелсдународных преступлений). В отношении несовершеннолетних в качестве грани для применения наказаний сохрапсн возраст в 17 лет; до 10 лет ребепок не мо-лсот быть судим вообще, в возрасте Ю —17 лет к нему, вместо наказаний, должны быть применяемы воспитательно-исправительные меры. Для детей в возрасте 13 — 17-ти лет, действовавших с разумением, могут быть применяемы исправительные учреждения особого типа.

Устав о пенитенциарной организадни 1928 г. состоит из 72 статей. Все тюрьмы распределены па три класса, в зависимости от своих размеров и длительности сроков заключения в них. В тюрьмах должно проводиться обособление по полу, возрасту (выделение песовершепполетпих до 17-ти лет), разделение подследственных и осужденных. При каждой тюрьме могут быть образуемы особые тюремные комитеты с участием лиц, делегированных обществами патроната; комитетам нредоотавлепо право давать свои заключения относительно досрочного освобождения и помилования заключенных. По общему правилу, заключенные отбывают наказание в общих камерах. Если срок заключения превышает три года, то лишение свободы строится по так паз. прогрессивной системе: заключенный проходит три стадии, с увеличением количества льгот в зависимости от поведения в тюрьме, личных особенностей, характера и мотивов преступления. Труд заключенных вводится как мера исправления, как способ профессиональной подготовки и, наконец, как средство сокращения расходов государства на содержание заключенных. При выборе работ!,i следует обращать внимание на характер и длительность заключения, состояние здоровья заключенного и па его предшествующие занятия, считаясь по воз-можпости с желапиями самого заключенного. В тюремных мастерских должны быть проводимы меры по технике безопасности труда. Заключенные должпы быть застрахованы от несчастных случаев при работе. Для заключенных католиков вводится регулярная церковпая служба. Образовательная работа проводится с несовершеннолетними, а также со взрослыми, отбывающими лишение свободы сроком свыше С мес., если опи по окончили курса начальной школы. Для прочих обучепие имеет факульта-ивпый характер. Обучепие произво-

I днтся как специальными воспитате-|лями, так и членами обществ патроната. В тюрьмах допускаются лекции, представления и радио. Запрещены доклады па темы политического характера, «могущие оказать возбуждающее влияние на умы заключенных». В качестве мер дисциплинарного воздействия указаны: выговор, лишение привилегий, запрет получения кпиг, запрет свиданий и переписки (на срок до 4 мес.), запрет передач, запрет распоряжения заработком, лишение платной работы, уменьшение елседпев-ного пайка, перевод па хлеб и воду па срок до 7 дней, помещение в карцер на срок до 2 недель, перевод в низшую категорию. Некоторые категории (больные, несовершеннолетние, беременные женщины) изъяты от тягчайших дисцппл. наказаний; па-нротив того, в отношении рецидивистов сроки назначения их могут быть удвоепы. На ряду с дисциплинарными мерами установлены и различные льготы.

Однако, многие из этих постановлений, повторяющих в общем основные мысли буржуазной пенологии, остаются на бумаге, и фактически в польских тюрьмах, в особенности в отношении политических заключенных, продоллшот господствовать самые жесткие методы воздействия, вплоть до самых мучительных пыток. В этом отношении Польша стоит в настоящее время чуть ли не на первом месте. За последнее время возникла мысль на ряду с угол. код. издать и особый пенитенциарный кодекс с более детальным содорл:аиием. Проект кодекса был внесен в комиссию проф. Раппопортом 31 окт. 1930 г.

Что касается судебной организации, то закон 1928 г. создает тройную систему судебных мест: 1) единоличные городские судьи, 2) окрулгпые суды в составе одних правительственных судей и 3) суд присяжных. Суд присялспых, введенный в соответствии с требованием конституции 1921 г. (ст. 33), однако, заключен в очень тесные рамки. Во-первых, ему подсудны лишь дела о наиболее тяжких преступлениях (не ниже 10 лет тюр. заключения). Затем, по примеру швейцарского и итальянского законодательств, председатель суда присутствует при совещании и голосовании присяжных. Наконец, суду предоставлено право отвергать не только обвинительный, но и оправдательный вердикт присяжных. По политическим делам компетенция суда присяжных несколько шире, но контроль за ним сохрапен на тех же основаниях. Фактически, несмотря на обещание ввести суд присяжных, включенное в конституцию, в ряде округов он до енх пор не организован.

Обвинение сосредоточено в руках прокуратуры, которая организована на тех лее началах единства и подчиненности, которые характеризовали организацию прокуратуры в дореволюционной России. Обвинительная монополия прокуратуры смягчена лишь допущением гражданского иска и вспомогательного обвинения со стороны частных лиц.

Новый уголовно-процессуальный кодекс 1928 г. ближе всего подходит к русскому уст. угол, судопр., измененному в ряде постановлений. При построении предварительной стадии допущено дознание, проводимое прокурором и полицией, и нредв. следствие, проводимое следователем под наблюдением прокуратуры. Производство следствия обязательно лишь но делам, подсудным суду присяжных, а также по требованию прокуратуры. Обвиняемый лишь молсет просить о производстве нредв. следствия. При возбуждении преследования прокуратура подчинена требованию законности (кроме дел, возбуждаемых по частной жалобе); отказ прокурора от обвинения не лишает суд права вынести обвинительный приговор. Защита на предварит, следствии ие допускается.

Предание суду построено по типу австрийского устава. Обвинительный акт составляется прокурором и, при отсутствии возражений со стороны обвиняемого, вносится прямо в суд. При наличии таких возражений или по постановлению председателя суда, обв. акт вносится в камеру предания суду для проверки. Судебное следствие построено по обычному типу на состязательных началах. Апелляция допускается на все приговоры, кроме вынесенных с участием присяжных. Кассация построена но смешанному типу: па ряду с безусловными поводами к отмене приговора, введены и отпосительпые, зависящие от оценки важности их кассационной инстанцией.

В заключение укажем на основные черты организации проектируемых особых судов для несовершеннолетних. Эти дела передаются особо назначаемому единоличному судье. Предварительного следствия здесь не производится, а расследование ведет сам судья, выясняя одновременно с обстоятельствами дела и данные, характеризующие личность малолетнего. Судья может пользоваться помощью врача. На время расследования малолетний может быть помещен в специальные учреждения (в случае крайности допускается и помещение его в место заключения с обособлением от взрослых). Судебное следствие производится в упрощенном порядке, без участия обвинителя и защитника (защита для несовершеннолетних обязательна лишь в общих судах, если они судятся совместно со взрослыми). Судья молсет нс вызывать свидетелсй-и ограничиться прочтепием их письменных показаний. Исполнение принятых судьей мер также находится i$ его руках. Меры эти главным образом имеют воспитательный и исправит, характер; судья может назначать их условно. Таким образом, здесь в основном воспроизведены те черты детского суда, которые были свойственны этому учреждению в практике дореволюционной России (детский суд в Варшаве был открыт еще в 1912 году).

Следует еще указать, что на ряду с общим уголовным законодательством в Польше действуют военноуголовные суды, применяющие особое военно-уголовное право, а также черезвычайные суды, организуемые для рассмотрения важнейших политических дел. и Люблинский.

Till. Польская литсрату-р а. (Историю литературы Р. II. до Мировой воины см. XXXII, 617/45). Если годы политического и социального брожения, непосредственно предшествовавшие 1905 г., принесли большой литературный подъем, отразившийся не только на литературе, разрабатывавшей общественные темы, но и на интимно-индивидуалистическо-модернистском направлении «Молодой Польши», то годы революции и контрреволюции, обнажившие классовые пружины общественных настроений и рассеявшие национальные иллюзии, привели к упадку литературного творчества. Э го, прежде всего, касается антисоциального, модернистского литературного лагеря. Пшибышевский (Przybyszewski, 1808—1927; см.), Кас-прович (1800 — 1920, см.), Стафф (Leopold Staff, родился в 1878 г.), Лемаи-ский (Jan Lemanski, родился в 1800 г.), Мицииский (Tadeusz Micinski; 1873— —1919) и др. (Выспянский умер в 1907 году) выходят из того настроения боевого пыла, в которое они были приведены общим неясным брожением предреволюционных годов. Их творческий размах ослабевает, одни из них (Каспрович, Стафф и др.) впадают во что-то в родо примирительного, бесстрастного классицизма и от поэзии переходят к версификации;

другие (Пшибышевский, Мицииский) пережевывают самих себя, пытаясь уже с холодной искусственностью плодить понрёжнему метафизические фантазии.

Лучше сохранилось то крыло литературы, которое непосредственно выражало идеи и настроения буржуазно-оппозиционного лагеря и которое, след., было более связано с жизнью широких общественных слоев. Однако, те бурлсуазно-радикальные круги, которые непосредственно эту литературу создавали, пережили в 1905—1906 г. крушение своих национальных надежд, что придало их творчеству безотрадный и безнадежный тон. Характерным проявлением этих настроений является, между прочим, и роман «Озими» (1911) В. Вс-рента (смотрите), который тут впервые выступает в качестве писателя с политическим оттенком. Более определенны в политическом отношении романы Жеромского, Струга и Даниловского. Даниловский (Danilowski, 1871—1927; ем. XXII, 559, и XLYI1I, прил., 128/29) в своем романе «Ласточка» (1907) дает портрет человека, превращающегося из революционера в обывателя. А. Струг (смотрите) в своих «Людях подполья» (1908) и других, последовавших за этим сборпиках рассказов, изображает подполыциков-роволюционеров пеиеэсовского типа, по, далекий от сколько-нибудь глубокого попнмания политических проблем, оп лишь схватывает безотрадные переживания людей, прикованных чувством долга к тачке подпольной организации, утративших надежду на победу и вместе с тем не решающихся уйти прочь от дела, в которое они больше пе верят. Cm. Вжозовскггй (Stanislaw Brzo-zorvski, 1878— 1911) в ромапе «Пламя» (1908) заставляет своего героя участвовать и в парижской Коммуне, и в итальянском рабочем движении, и в деятельности «Народной волн»,

но все это выражено в хаотической форме, испещрепо чужими словами и мыслями. Более сложен идеологически Жеромский (1864 — 1925; см. XX, 182/83, и XLVIII, прил., 132). После крушения революции оп занят исканием путей к восстановлению национальной независимости Польши без участия масс и без хглассовой борьбы. Он ищет восстановителя Польши то в гениальном военном изобретателе, то в летчике, то в богаче, строящем польскую национальную промышленность, то в филаптроне, создающем просветительные учерезкдеиия, но все эти попытки он сам завершает всегда неудачным концом («Роза», 1909; «Краса жизни», 1911; «Буран», 1916; «Милосердие», 1918). Резко антипролетарская тенденция здесь уже нередко находит прямое выражение. Другой характерной чертой является бегство в историческое прошлое, которое объединяет Жеромского с целым рядом радикальных писателей. Жеромский, Струг («Отцы наши», 1911), Серошсвский (смотрите XLI, ч. 6, 601/02; «Беневский», 1916, «Океан», 1917), Велеполъская («Крыяки», 1913) дают целый ряд произведений, относящихся почти без исключения к истории национальных восстаний. У Жеромского все его исторические романы и рассказы носят опять-таки характер искапий того, как погибла Польша и как можно было ее спасти. К истории восстаний обращается и Реймопт (смотрите), дающий нам в своих романах великолепную картину Полыни времен разделов, с той лее тенденцией к игнорированию классовых антагонизмов, которая характеризовала и его романы из современной жизни. Все еще к той лее серии молено отпести и ро-мап Берепта из времен средневековья «Живые камни» (1918). Есть в послереволюционной эпохе Польши и свой период «полового вопроса» (Грубипский—Waclaw Grubinski; родился в 1883 г., и др.) и мистическихисканий («Мария Магдалина» Даниловского, 1912, и др.). Характерной деталью из этой лее эпохи является эволюция социалистического критика От. Бжозовскою в сторону нео-католицизма. От разломе спил спаслась в значительной степени общественная литература австрийской Польши. Бытописатель сельской бедноты Владислав Оркип (Orkan, псевд. Ф. Смре-чинского; 1876 — 1930) продолжал писать в прежнем духе и дал потрясающие картины голода и заразы в деревне в романе «Мор» (1910), а Казимир Тетмайер (смотрите) дает красочные очерки и исторические романы из жизни и борьбы польских горцев. В Кракове начинает писать Каден-Бапдровский (Juljusz Kaden-Band-rovvski; родился и 1885 г.), начинающий с весьма радикальных нот в своих «Профессиях » (1911) и других произведениях.

Эта эпоха распада и безнадеяшых искапий продолжается вплоть до войны, и роман Жеромского «Милосердие», представляющий улсасы войны, непосредственно примыкает к серии «Борьба с сатаной», начавшейся еще до Мировой войны. Этот роман, однако, стоит немного особняком в военной литературе Полыни, несколько он принадлежит перу самого принципиального националиста, резко враждебного обеим сторонам, воевавшим на польской территории. В общем же польская литература этого периода безусловно поддерживает войну, причем подовляющее большинство писателей и произведений стоит на точке зрения антирусской (австрофильской) ориентации и прославляет Пилсудского. Создается целая масса произведений разпого рода в честь Пилсудского. и легионов. Эту литературу далее с точки зрения буржуазного национализма следует признать весьма поверхностной и бедной идейным содерлсанием. В лирике, весьма обильной, это монео бросается в глаза,

но зато в ромапах («Химера» Струга, «Лук» Бандровского, «Конский топот» Даниловского и др.) становится прямо нестерпимым.

Образование независимой Польши создает некоторый перелом в литературе. Литература впервые освобождается от своей вековой миссии выражать политические устремления разных классов, которые по могли быть выдвинуты пи со свободной парламентской трибуны за отсутствием ее в Польше, ни в общей прессе, задавленной цензурой. Поэтому первые годы независимости характеризуются некоторой пустотой в литературе, как будто не находящей себе новых тем. Далее советско-польская война очень мало отразилась в польской литературе. Кроме довольно слабой «Могилы неизвестного солдата» (1922) А. Струга, едва ли найдется хоть одна «патриотическая» книга, стоящая на приемлемом литературном уровпе. Драма Жеромского «Белее снега» (1920), в которой ведется резкая травля против большевиков, представляет собой, далее по млению польской критики, очень слабое произведение, а остальные писания, в роде драм Серошевского («Большевики»), Грубинского («Лепин»), антисемитской драмы Г. Ростворовского (Rostworowski), рассказов Евг. Малачевского и тому подобное. стоят за пределами художественной литературы. Сам Жеромский занимается гораздо больше патриотической публицистикой, чем худолсествоппым отоб-раясением действительности. Значительный подъем наблюдается за эти первые годы лишь в лирической поэзии, где выступает целый ряд молодых футуристических поэтов, отличающихся по большей части бодрым, жизнерадостным настроением и воспевающих ритм современной жизни, завоевания техники, спорт и т. и. Некоторые из них иногда ударяют по революционным струнам, как, наир., Слонимский;

Виттлип дает несколько сильных, хотя и окрашенных мистицизмом, поэм и стихотворений, направленных против войны; есть другие (о них скажем ниже), которые развиваются в сторону пролетарской поэзии. Но в общем идейного содержания в этой поэзии мало и еще меньше отралсе-ния современности. Самую видную роль сыграла варшавская группа «Скамандр»: Тувим (смотрите), Лехонь

(Jan Lechon, родился в 1899 г.), Слонимский (Anton Slonimski, родился в 1895 г.), Вежинский (Kazimierz Wierzynski, родился в 1894 г.). Группа эта издает теперь ежедельник «Литературные известия» («Wiadomosci iiterackie»), разыгрывающий из себя что-то в роде оппозиции внутри лагеря Иилсудского.

Сама по себе, впрочем, эта литература миниатюр не имела большого значения. Пулшо было наступление мира и некоторое разрежение атмосферы патриотического угара для того, чтобы могла появиться литература, более глубоко освещающая современную жизнь. Развернувшиеся во весь рост классовые противоречия капиталистической Польши скоро развеяли энтузиазм той мелкобуржуазной интеллигенции, которая склонна была представлять себе независимую Польшу чем-то в роде внеклассового рая. После окончания воины начинают появляться произведения, отражающие эти новые настроения, причем все они выходят как раз из-под пера писателей старого поколения, разочаровавшихся в новом строе, который они втечение многих лет рисовали себе совершенно иным. Первым появился роман Кадена-Банд-ровского «Генерал Барч» (1928). Затем Рыгср-Налковская издала «Роман Терезы Геннерт» (1924). В 1925 г. вышел знаменитый роман Жеромского «Канун весны», а в 1926 году «Поколение Марека Свиды» Струга. Во всех этих романах отражается эпоха конца войны и начала мира,

и все они в большей или меньшей степени отражают волну грязи, которая захлестнула Польшу, когда ее буржуазия, подавив зачатки революции, стала строить свое национальное государство. Вместо патриотизма на каждом шагу фразы, лицемерие, трусость, карьеризм, разложение. Настоящие, преданные отечеству патриоты являются немногочисленными исключениями. Они обыкновенно одиноки, часто их даже травят. Таков геперал Барч в романе Кадепа-Бапдровского. Он выбивается из сил, стараясь объединить самые разнообразные элементы около национального дела, дипломатничает, приносит в лсертву своих собственных товарищей, свою жену, которая, сама этого не зная, используется контрразведкой для поимки иностранного шпиона, он отказывается от счастья с другой женщиной. И все это для того, чтобы, очутившись одиноким среди всех, спрашивать себя: в конце концов, кому и для чего нуяспы такие ясертвы с его стороны,—и услышать от своего единственного преданного помощника, майора Пыця, что их цель—добиться маленьких облегчений повседневной жизни. Каден при всем этом прибегает к гротеску, сгущает краски, и сам Барч выходит у него отнюдь не идеальным человеком. Получается карикатура пил-судчипы, написанная пером иилеуд-чика. Мепее значителен роман Пал-ковской, где интересно бытовое отражение офицерской среды — среды людей праздных, терпящих вечную пужду в деньгах, разочарованных тем, что республика им так мало дала за их национальные заслуги, иногда в погоне за депьгами доходящих до уголовщины и мечтающих о новой войне, могущей поправить их финансы и доставить им повышения и почести.

Наиболее выдающееся явлепие в этой группе представляет, конечно, роман Жеромского. Здесь мы имеемпопытку широкого охвата всей социальной среды независимого польского государства, начиная помещичьим классом и кончая, если не рабочим классом, то во всяком случае коммунистами. Разложение «общества» во время войны, сытое физиологическое прозябание деревенской шляхты, нужда крестьянства и еврейства, государственная деятельность патриота Гаевца, как-то странно одинокого,— все это, правда при весьма случайной пропорции различных элементов, дает до некоторой степени картину Польши. Затем следует эволюция героя ромапа, Барыки, от патриотизма (участие в качестве волонтера в войне против Сов. России) к большевизму, его борьба с Гаевцом и горячие тирады против угнетения рабочих, крестьяп и национальных меньшинств в Польше, изображение коммунистической среды, демонстрация рабочих, идущих с Барыкой во главе на бельведерский дворец. Жеромский оборвал роман па изображении этой демонстрации, идущей на «серую стену солдат». В своем страхе перед теныо надвигающейся революции автор не останавливается перед использованием подлинных коммунистических документов и дает потрясающие подробности о жестокостях полиции. Сам за себя говорит и контраст между Барыкой и всеми прежними героями Жеромского: один Ба-рыка оказался не одиноким героем, не беспочвенным дерзателем, а застрельщиком революционной толпы. Роман произвел в Польше громадную сенсацию, и Жеромскому пришлось объяснять, что у него не было антинациональных тенденций и что он только хотел предостеречь родину от сохранения общественных отношений, толкающих молодела в объятия большевизма.

Последний в этой группе, роман Л. Струга дает длпнпую, мрачную и однообразную картину разлолсонпяпольской буржуазной общественности во время войны. Тут и предательство, и дезертирство, и белые русские офицеры на польской службе, и разгул спек-fl ляции, и травля против тех, кто, как ассимилированный еврей Плехинский, верой и правдой служит отечеству, и преследование офицера идеалиста, не желающего воипы. II главное—в романе совершенно не видно просвета. Настоящих активных патриотов автор показать но может, и герой романа, Марек Свида, спасается от окончательного отчаяния лишь в объятиях любви. Все это, конечно, говорит о том чувстве безысходности, которое овладело подобными Стругу патриотическими писателями.

Слабое отражение тех лее иастро-епий мы видим в романе Ф. Гетелл (Goetel) «Изо дня вдень» (1926), где герой, переживший русскую революцию и антибольшевистски настроенный, возвращается в Польшу и соприкасается с польской действительностью, между прочим с краковским восстанием. Однако, соцнальпо-иолнти-ческие ноты отступают здесь далеко па задний плап перед любовной интригой.

Произведения, представляющего во-скрешсппую буржуазную Польшу в пололштольном свете, так никто и не дал. Его обещал дать Жеромский, но он так и умер, но выполнив своего невыполнимого обещания. Другие авторы, как те же Струг и Кадеп, про-доллсают давать произведения, пора-жагощие своими мрачными красками. Интересно, что эти произведения, почти все без исключения, исходят от писателей, близких к лагерю ГГилсудского. Казалось бы, что завоевание власти фашистами должпо было переменить их настроение к лучшему. Но этого пет. Роман Струга «Счастье кассира Спевапкевнча» (1927) производит безотрадное впечатление. Еще характернее роман верпого приверлсенца Пилсудского Кадена-Бандровского «Черные крылья» (1929). Несмотря на всю свою преданность фашизму, автор не находит пи одной светлой черточки для характеристики сфер фашизма и капитала. Все представители этих кругов изображены им в отталкивающем виде. Порядочно достается социалистам, в особенности их вождю Женевскому (портрет Да-шипского), ловко обманывающему рабочих. С другой стороны, однако, рабочие представлены в духе, вполне соответствующем фашистским тенденциям, как темпая масса, дающая себя вести кал;дому фантасту, а иногда даже провокатору.

Па ряду с буржуазной литературой в Польше развивается и пролетарская. Проза, представленная, гл. обр., двумя романами, написанными еще во время войны, «Возрол;депием» Рудницкою и «Боевым Шляхом» Гурплка, довольно слаба. Оба автора—рабочие. Хотя эти романы, в особенности первый, не лишены некоторых литературных достоинств, опи не имеют никакой связи с совромеппостыо и дают довольно баиальпые жизнеописания рабочих-революционеров в бывшем Царстве Польском. Рабочего настоящей эпохи, пока что, никто в польской литературе не дал.

Пролетарская поэзия современной Польши имеет совершенно другое происхождение: к пей относится ряд поэтов, бывших футуристов, возвысившихся до защиты интересов пролетариата. Среди них можно назвать талантливых лириков: Брупо Ясепско-ю, автора «Слова о Шеле» и романа «Я жгу Париж», Владислава Яроневскою и, наконец, Ст. Р. Стапде, поэта немного вычурного, по самого вдумчивого из всех. Поэт Вапдурский более известен как видный режиссер; среди критиков-марксистов выделяется Аидр. Ставар.

Сколько-нибудь достойной внимания крестьянской литературы независимая Польша пока но ’породила. Мария Домбровская пыталась в «Людях оттуда» (1926) дать некоторое отражение психики бедняков и батраков. По ее наброски, хотя и проникнутые сочувствием к деревенской бедноте, написапы е точки зрения просвощоппого буржуа, и характерны те идиллические отношения, которые она создает между помещичьей усадьбой и крестьянскими избами. Писатель галицийской бедпоты Владислав Оркан замыкается в далекое прошлое, изображая в ромапе «Бунт Костки Наперсного» (1926) восстание крссть-яи-горцев в XVII столетии.

Литера т.: With. Fdim an, cWspoIczesna Jitora-tura polska. U/upoIniona pr/oz Stef. Kolaczkowskiogo», Kr. 10 JO (годится лишь как справочник); 11. О. Kamien-ski, «Pol wicku literatury polskiej». Tom I. Moskwa, 1032.Г. Камеискгсй.

Решение судебное, см. судопроизводство, XLT, ч. 5, 261/62, и гражданский процесс в СССР, XLI, ч. 3, 235/36.